Меня самого бесят мои ночные истерики, а тебя нет?

У него руки трясутся, из глаз льются слезы, а он и сказать ничего не может. Ран смотрит на него непонимающим взглядом, и правда волнуется за брата. Что, где, когда произошло? Больше всего он боялся, что сейчас Рин придёт в себя и скажет что-то по типу, что его отпинали, вытрахали, пока старший спокойно спал мирным сном. Но всё в разы хуже.. ** Минутами ранее ** Кухонные часы били ровно 2 с половиной часа ночи. Старший Хайтани только вернулся домой, его что-то тревожило. И он решил зайти к младшему брату. Появляется такая картина. Блондин, не спавший уже хрен знает сколько времени – сидел на кровати с опущеной головой, и изо всех сил держал слезы. Не привык, кто-то из дуо этих братьев плакать. Разве что на едине, и то, с большими уговорами. Старший подсаживается рядом, не сводя глаз с младшего, который так-же повернул голову на него. Стоило Риндо взглянуть в лицо брата, в его впалые фиолетовые глаза. Как всё, слезы рекой текут. Ран обнимает Риндо, прижимая его к себе. Он терпеливо подождёт, пока младший более-менее будет в состоянии обговорить с ним всю ситуацию, поглаживая его затылок. — Ран, мне приснилось, что я тебе больше не нужен. Ты говорил мне, что ненавидел меня с момента моего рождения. Наконец, в пол тона шепчет Риндо, прижимаясь к своему старшему брату. — Что за чушь? Ты мне дороже матери, и отца.. в особенности. Как я могу ненавидеть своего любимого брата? Парень укладывает ладошки на щеках мелкого, попутно снимая с него круглые чёрные очки, и заодно сняв со своих растрёпанных косичек чёрные резинки. Риндо заводит руки за спину старшего, хватая его волосы, и пару пальцами расплетая их. — Я правда тебе не надоел своими ночными истериками? — Нет. Я абсолютно нормально отношусь к тому, что ты не можешь уснуть одному. Мы ведь не чужие друг-другу люди? Ран откидывается вместе с младшим назад, укладывая в первую очередь брата, на его же кровать. И только потом сам присаживаясь на край матраса. — Давай сдвинем кровати? На этих словах первый Хайтани давится, прикрывая рот сжатой ладонью — Для чего мы обустраивали две комнаты?. — Чтобы спать вместе, на диване.