like strawberries

      черён всегда хотела оберегать её, она всегда была внимательна и трепетна по отношению к юне и желала для неё только лучшего. она всегда была готова выслушать её, разделить с ней поход в кино или пекарню, где были вкусные слойки с клубничным джемом. и ли бы на самом деле скупила бы их все, если б только младшая попросила. черён хотелось подарить ей весь мир.       и шин охотно отвечала ей своими тёплыми объятиями, милой мордашкой, сладкой улыбкой и звонким смехом, которым заражалась и сама ли, потому что смотреть на девушку без радости было невозможно. когда они были вместе, что-то заставляло их светиться как звёзды, ночные фонарики на центральной улице. когда они держались за руки, между ними могли зацвести ромашки, потому что ещё не было в этом мире настолько тёплого и светлого сочетания, как эти двое.       — черён? — слышится на другом конце трубки. и старшей не нужно объяснять ничего, ибо она знает этот тон лучше, чем всё в этой жизни.       — что случилось? — обеспокоено спрашивает она.       — ничего, просто... — мямлит шин, и это заставляет насторожиться черён. — можно я зайду к тебе? — ли такой вопрос вынуждает беззвучно возмутиться, потому что как она вообще может просить о таком? старшая никогда не отказывала ей ни в чём.       — конечно, я жду тебя, — лишь бросает девушка, смягчаясь.       юна ни разу не скрывала ничего от черён, она была прямолинейна, хоть и довольно застенчива, когда ей было что-то нужно, она не молчала. временами она пересекала размытые границы их дружбы, и это заставляло сердце ли искриться как бенгальские огни. шин могла осыпать поцелуями лицо старшей, она могла бросать на неё неоднозначные взгляды, в которых читалось что-то волнующее, но черён хорошо держалась, она делала вид, что пропускает все мимо ушей, мимо глаз.       она всем существом пыталась верить, что их дружба не имеет чётких рамок, потому что юна была уж слишком тактильна и любвеобильна, она частенько висла на своих подругах, поэтому черён успокаивала себя и свои чувства как только могла.       но порой младшая и впрямь вела себя подозрительно, она могла говорить сладкий бред, от которого у ли кружилась голова, она могла флиртовать и намекать на чувства, но в такие моменты черён хотелось провалиться сквозь землю, она ведь не умела скрывать ничего, что нельзя сказать о самой юне.       их отношения всегда были похожи на сестринские, со стороны они так и выглядели, но это было явно больше, чем крепкая дружба. между ними всегда присутствовала необъяснимая нежность, им не нужно было объяснять друг другу почему они хотят того или иного, им не нужны были отдельные часы для приступов любви, потому что все их встречи обычно и были одним большим приступом трепета, откровенности вперемешку с ванильными фразами.       ли не пришлось долго ждать, уже через десять минут послышался звонок в дверь, и она пошла встречать младшую. та зашла на порог, пряча лицо, отворачиваясь, и с каждой секундой черён всё больше накрывало непонимание и беспокойство.       — посмотри на меня, — касается она руки шин, но юна на это лишь отстраняется, от чего ли начинает теряться в предположениях и в том, что ей делать теперь.       — извини, — шмыгает носом младшая.       черён подходит ближе, аккуратно обхватывая шин за талию, и ведёт её в комнату, чтоб присесть. боже, она никогда не думала, что не будет знать, что делать с плачущей девушкой, которая стоит в прихожей, молчит и извиняется непонятно за что. и когда ли садится на мягкий диван, она чувствует, что юна пристроилась на её коленях, утыкаясь лбом в изгиб между шеей и плечом. и старшая, пожалуй, продолжит молчать, хоть у неё всегда были слова для поддержки, она знала, что сказать. но сейчас она думает, что всё это будет лишним.       — и кто посмел тебя снова обидеть... — шепчет тебе под нос черён, поглаживая по волосам шин.       — никто, — бурчит юна, и звучит это совсем неправдоподобно.       — можно я просто посижу так на тебе ещё немного? — спрашивает она, и теперь старшая точно пребывает в замешательстве, потому что та никогда не спрашивала ни о чём подобном.       и ли произносит тихое «угу», мысленно отвечая: «всегда можно», сильнее прижимая к себе юну. девушка чувствует, что хочет защитить шин ото всех, чтоб никто больше не причинил ей вреда, чтоб она больше никогда не плакала, потому что тогда у черён появляется желание не отдавать её никому, тогда она хочет принести ей букет самых нежных цветов, напоить её чаем и рассказать сказку, прежде чем спеть колыбельную на ночь.       она заключает её в самые крепкие объятья, оставляет поцелуй на плече, а после и на шее, не говоря ни единого слова. так они сидят ещё пару минут, пока юна не решает приподняться, столкнувшись со взглядом, полным заботы, настороженности. если б она только знала, что её заплаканные глаза заставляют сердце черён идти трещинами.       — ну же, что такое? — проводит ли по щекам младшей, на что та лишь устало вздыхает, соприкасаясь своим лбом с чужим. и тогда черён становится слишком тяжело дышать, потому что шин находится неприлично близко и ведёт себя крайне странно.       — ничего, правда, — отнекивается она, и её слова звучат всё ещё неубедительно. поэтому старшей приходится сменить тон на более серьёзный, отстранившись от девушки.       — я же тебя знаю, юна, — прерывается ли. — ты что-то хочешь мне сказать?       и у шин глаза начинают бегать из стороны в сторону, пока она нервно кусает нижнюю губу.       — эй, — черён соединяет их ладони, часто несильно сжимая, — ты всегда можешь поделиться со мной тем, что тебя тревожит.       — я просто хотела увидеть тебя, — снова опуская глаза, отвечает юна.       — и поэтому пришла вся расстроенная и в слезах? — не унимается старшая.       — нет... не поэтому, — шин убирает свои руки с черёновских, пытаясь собраться с мыслями. — я хотела сказать, что... — и она снова замолкает, когда её взгляд падает на чужие губы.       между девушками встаёт тишина, сквозь которую могли бы запеть соловьи, и тогда бы это выглядело как самая настоящая театральная постановка, которая запомниться всем очень надолго. но этого не происходит, поэтому юна даже не знает, что нужно делать в таких ситуациях. она могла бы свести всё в шутку, убежать, прикинуться дурочкой, будто ничего не было. будто черён не увидела в её глазах молнии-искры, будто черён не почувствовала явное напряжение и неоднозначность момента. да, юна могла бы прикинуться дурочкой. но ли такую роскошь себе позволить не может.       — ты что... хочешь меня поцеловать? — и вот теперь шин точно может бежать, кричать в подушку, накрываться с головой одеялом, потому что она только что чуть не умерла от смущения.       младшая раскрывает рот в удивлении, начиная отнекиваться, мотая головой, мечась на месте, пытаясь встать. но кто ей позволит? теперь черён вряд-ли отпустит её. она заставляет её повернуться к себе, они сталкиваются взорами, и тогда юна понимает, что обманывать черён не получится – она ведь не слепая.       ли не знает, как ещё удерживает юну на своих коленях, потому они предательски начинают дрожать. шин осторожно приближается к старшей настолько близко, что между ними остаются считанные миллиметры, и обе чувствуют дыхания друг друга.       — можно я...? — и черён подмечает, что юна сегодня слишком много спрашивает разрешений, поэтому девушка не сдерживается и оставляет на губах младшей робкий поцелуй и получает в ответ такой же. и тогда у черён начинает колотиться сердце, пока внутри прорастают самые душистые цветы.       — так хотела меня поцеловать, что аж расплакалась? — улыбается ли, хотя на самом деле внутри неё громко мяукают котята, потому что она только что сама сделала то, о чём мечтала последние несколько часов. и такая инициативность совсем не похожа на то, как черён себя обычно ведет, поэтому она совсем немного шокирована всей этой ситуацией.       — заткнись, рён, — пихает шин в плечо девушку.       — заткни, — уверено произносит она, а после начинает смеяться, понимая, насколько плоха в таких репликах.       — когда ты успела стать такой? — ворчит юна, но черён целует, как та и просила, и у неё как ни странно получается выполнить просьбу, потому что ли больше не говорит ни слова, чувствуя на своих губах вкус от чужого клубничного бальзама.       — вкусно, — вырывается у ли, когда она разнеженно прикрывает глаза, и младшая заливается смехом от того, насколько та забавно и мило выглядит.       — я хотела сказать, что ты мне нравишься, — бормочет юна, смущаясь, — ты мне очень нравишься, черён.       — я уже поняла, шин, — с издёвкой бросает старшая. — сходим за клубничными слойками? — спрашивает ли, и ей так хочется снова накормить девушку, увидеть, как та на неё смотрит, но, главное, ей так хочется назвать юну своей, самой сладкой девочкой на этой планете. 12.08.23