Рак воли

Что будет делать тот человек, чья вторая половинка не обращает на него никакого внимания? Мона каждый день чувствует, что отношения заходят в тупик, что движение разошлось в разных направлениях. Как практикующий астролог, она не могла не сделать ряд предсказаний и предупреждений, которые в последствии остались незамеченными, как и сама девушка. Скарамучча действительно начал сомневаться в ней? В её способностях? Или, возможно, еще хуже. Он принимал её полностью как должное. Единственное, что волнует её парня — синтетические наркотики. С каждым разом всё больше и больше. Мона хочет поговорить с ним. Рассказать о своих переживаниях, о своих чувствах. Было бы правильно закончить эти отношения раз и навсегда, но она не может. Она заходит в комнату и укоризненно смотрит на него. Он поджимал ноги к груди и что-то невнятно бормотал. Было особенно душно. Освещённая фонарями улица пустыми глазами глядела в окна, а те, в свою очередь отвечали тем же взглядом. Знойное пространство полностью обволакивало тело. Полуночно-синие волосы, исколотые руки, по которым разбрелись синяки — это тот человек, которого она видела перед собой. Девушка неуверенно подошла к нему и потрепала его по плечу. — Хей? Скарамучча только закатывает на это глаза. — Что? — Раздражённо спрашивает он. — Тебе снова что-то не нравится? — Парень вздыхает и говорит. — Я не знаю, почему я должен терпеть твои постоянные придирки... Я не такой уж плохой, правда, но что бы я не делал, тебе всегда всё не так. — У меня нет намерения принижать тебя, — Спокойно отвечает Мона. — просто я питаю определенные ожидания. Как партнер, ты мог бы тоже оказывать мне поддержку и понимание. Я совершенно уверена, что я многое делаю, чтобы быть ближе к тебе. Мне бы очень хотелось, чтобы мы могли развивать события благотворно. Заметно, что девушка сдерживает слезы. Она искренне обеспокоена этими отношениями и самим парнем. Скарамучча смотрит на неё без малейшего намека на вину. Он качает головой и, кажется, начинает становиться ещё более ядовитым. Мона знает, что произойдет, если он разозлится. — Ты знаешь? У тебя действительно есть проблема с этим, ты всегда так многого ожидаешь... — Саркастично шипит парень. — Мне не нужна твоя дурацкая помощь, я прекрасно могу позаботиться о себе. — Я всего лишь пытаюсь поддержать тебя по-своему, но всё, что ты делаешь, это жалуешься. — Горько сообщает она. — Разве ты не видишь, как мне больно от этого? Я хочу чувствовать себя твоей девушкой, а не брошенным домашним животным, но тебе, похоже, все равно. Я просто хочу, чтобы мы оба чувствовали себя счастливыми вместе. Неужели я не имею права на малейший жест заботы?! Парень вновь закатывает глаза и кашляет. Кажется, он даже не слушает её. Скарамучча подходит и встает перед ней, смотрит прямо на Мону. Затем он щелкает пальцем по её щеке, слегка смеясь. Юноша лукаво улыбается и обнимает девушку за шею. — Если ты хочешь, чтобы я вел себя так, будто мне не все равно, — Он просто издевается. — Я могу притвориться, хорошо? Взгляд Моны потемнел. Сейчас ей очень сильно хочется заплакать. Она не находит слов и может только смотреть на него снизу вверх, молча ожидая и надеясь, что, возможно, на этот раз он прислушается к её желаниям и нуждам. Скарамучча всё еще улыбается и крепко сжимает её горло, оставляя красные пятна. — Ну что? Тебе приятно это чувствовать? — Парень наклоняется к ней. — Я… Мона поражена внезапной близостью и его крепкой хваткой. Девушка пытается выглядеть счастливой, но ей явно не по себе. — Мне это не нравится. Пожалуйста, отпусти меня… Давай просто поговорим? Он хихикает и притягивает её ещё ближе к себе. Шепчет ей на ухо. — Оу… Я захожу слишком далеко, верно? Это так мило, что ты пытаешься выглядеть храброй, но сейчас ты напугана, так что будь хорошей девочкой ради меня и позволь своему парню делать с тобой все, что он захочет. — Скарамучча яростно шепчет, словно горит этой ненавистью. Мона полностью застигнута врасплох внезапными и напористыми заигрываниями своего парня, и в результате ее рот приоткрывается от удивления. Несмотря на её протесты и желание отпустить, она боится, что он станет еще более агрессивным, если она помешает ему. Скарамучча вздыхает, всё еще не отпуская её шею, и он все ещё улыбается. Немного жутковато. — Мое терпение на исходе, Мона. Так что веди себя хорошо ради меня, и тебе будет легче. Она вздрагивает от прикосновения чужих губ к её щеке. Всхлипывает от страха и тревоги, когда хватка усиливается. Девушка отчаянно хочет оттолкнуть его и постоять за себя, но в данный момент она слишком напугана, чтобы сделать это. Несмотря на свой страх, Мона старается сохранять стойкое выражение лица и делает все возможное, чтобы противостоять его требованиям. Его лицо практически касается девушки. Она даже может почувствовать, насколько мерзко Скарамучча ухмыляется. — О, я заставил твоё эго пошатнуться? Какая нелепость… — Его тонкие пальцы впиваются в её волосы. — А теперь будь послушной и позволь мне полностью контролировать ситуацию. Он смотрит на неё и оскаливается. Затем продолжает отчитывать её тем же зловещим и пугающим голосом: — Ты моя девушка, нравится тебе это или нет. Затем он хватает её за подбородок, смотрит в металлические глаза и улыбается. — Это больно? Это так? Знаешь, мне не нравится, когда ты не ведешь себя хорошо по отношению ко мне. Мона охвачена паникой и страхом, она крепко сжимает веки и отворачивает голову. Девушка борется с ним и пытается вырваться, но она слишком слаба, чтобы сдвинуться с места. Она отчаянно хочет освободиться из этой ужасающей ситуации и снова взывает о пощаде. — Пожалуйста… Ты должен понять, что я — личность, а не какой-то объект, с которым можно играть или злоупотреблять по твоей собственной прихоти. Я умоляю тебя, не продолжай это. Отпусти меня! — У меня была всего одна просьба, Мона. Всего одна. Неужели это так сложно? Ты не более чем нечто, с чем я могу делать всё, что захочу и как захочу, и ты обязана это принять. Ты должна вести себя прилично, потому что я тот, кто решает, кто ты есть и кем ты являешься. Ты понимаешь? Мона хнычет и печально качает головой, не в силах поверить в жестокие слова, слетающие с его уст. Что случилось с добрым и любящим парнем, которого она знала? С тем, кто сказал бы ей слова поддержки и разными способами продемонстрировал свою признательность и привязанность? Нынешний он — не более чем тиран с сердцем, черным, как лакрица. Девушка в полном шоке от такого развития событий, но в данный момент она слишком напугана, чтобы сопротивляться дальше. — Меня глубоко огорчает, что ты придерживаешься такого взгляда на нашу связь. — Мона глотает слёзы. — Я была добра и поддерживала тебя с того дня, как мы встретились, и все же ты так со мной обращаешься? Ты действительно так сильно меня презираешь? Девушка близка к срыву от явных эмоций от этой ситуации, и ее голос сочится смесью муки и неверия, в то время как на глаза наворачиваются слезы. — Ты действительно просто тупая сука. — Едко подмечает Скарамучча, сильно ударяя её по щеке. — Посмотри на себя. Все эти слезы. Ты такая слабая. Всегда думаешь, что ты важна только потому, что ты добрая и поддерживаешь кого-то? Не думай о себе слишком высоко, бестолочь. Он смотрит на неё, даже не моргая, с этой жуткой улыбкой. — Если не хочешь, чтобы я злился, просто заткнись и прекрати рыдать. По лицу Моны текут слезы, и его слова глубоко ранят ее сердце. Теперь она видит, что он не испытывает к ней абсолютно никакой привязанности и не желает её общества. Она снова понимает, как мало значит для него, что он охотно причиняет ей боль, хотя бы ради собственного удовольствия. Мона была дурой, доверившись ему. Девушка закрывает глаза, поскольку слезы продолжают течь, и она пытается осознать слова, которые он только что произнёс. Мона совершенно сломлена этим. Жуткая улыбка пропала с его лица. Скарамучча выглядит сердитым. Его зрачки расширились ещё больше, полностью закрывая собой радужную оболочку. — Если ты продолжишь плакать, я заставлю тебя съесть собственный язык. — Парень сжимает кулак. — Понимаешь, блядь? Он вздыхает, и его глаза кажутся холодными, в них нет сочувствия, только сплошная ненависть к ней. — Ты знаешь, я мог бы просто ударить тебя намного больнее, если бы захотел. Твой плач очень раздражает. Теперь Мона дрожит от страха, и ее голос понижается до почти шепота, когда ужас охватывает ее. — Пожалуйста…Не делай мне больно! Его глаз, не наполненных ничем, кроме льда, достаточно, чтобы слова Моны задрожали, а голос стал тихим. Все, чего она хочет, это освободиться от этого и покончить с этим мучительным кошмаром. Девушка слишком напугана, чтобы произнести хоть ещё одно слово. Мона закрывает глаза в попытке спрятаться и абстрагироваться. Веки остаются прикрытыми, а дыхание становится учащенным и паническим, когда она дрожит от страха, желая открыть глаза и заговорить. Девушка пытается, но все еще не в состоянии здраво мыслить из-за прерывистого дыхания и слез, текущих по ее лицу. Давление подскочило. Кровь хлынула из носа, капая на белую футболку. Мона все еще отчаянно хочет кричать и умолять его отпустить ее, но в ее нынешнем состоянии это слишком сложно. Она слишком напугана и не в состоянии произнести ни единого слова. Кажется, Скарамучча дошёл до пика. — Ты действительно не можешь перестать? Или ещё одна пощечина заставит тебя? — Он хихикает и снова улыбается той маленькой, жутковатой улыбкой. Новый удар проходится по коже с новой силой, обжигая, забирая всё. — Почему с тобой так трудно иметь дело? Просто послушай меня! Я не монстр, ты просто должна вести себя нормально. Веди себя хорошо, и я буду милым, поняла? — Скарамучча немного смеётся, но его смех превращается во что-то зловещее. — И не зли меня. Я тебе точно не понравлюсь. — Парень слегка посмеивается, и она чувствует, как его хватка снова становится крепче. По лицу Моны стекает смесь слез, крови и пота, а ее дыхание остаётся учащенным, хотя дрожь теперь немного утихает. Её разум, похоже, перешёл в своего рода режим выживания, когда она пытается оставаться как можно более спокойной, чтобы не спровоцировать с противоположной стороны дальнейшую агрессию. Девушка продолжает сдерживать желание закричать и слегка кивает в ответ на его предупреждения. Несмотря на понимание того, что ему нельзя доверять, тот факт, что Скарамучча немного ослабил хватку на ее шее, приносит Моне небольшое облегчение. Дыхание на время пришло в норму. Её заплаканное лицо остается застывшим от страха, слезы остаются в широко раскрытых, испуганных глазах. Девушка все ещё пытается полностью выйти из предыдущего состояния ума. Однако она не может избавиться от ощущения, что он пытается каким-то образом обмануть ее. — Я мог бы быть действительно хорошим парнем, если бы ты знала, как себя вести, но ты этого не делаешь… — Скарамучча проводит пальцем по её виску. — Ты сама во всём виновата. Снова удар. Уже не такой болезненный, но достаточно ощутимый. Мона не желает ещё больше злить его. Она просто хотела высказаться, возразить против его слов и действий, но она просто слишком боится, что любое её собственное действие может спровоцировать парня и ухудшить положение. Её страх вернулся. А уходил ли он вообще? Чужой кулак вонзился ей в живот, выбив из неё весь воздух. На мгновение ей показалось, что она задохнётся. Скарамучча хлопает её по щеке, корча при этом злобную гримасу. — Всё ещё хочешь плакать? — Да, я хочу плакать! — Это был её предел. — Ты думаешь, я какая-то шлюха, с которой ты можешь делать все, что захочешь?! Не смей трогать меня! Теперь её очередь злиться. С чистой яростью в глазах, Мона быстро и тяжело дышит. Девушка не может поверить, что он так поступил с ней, когда все, чего она когда-либо хотела, это быть для него хорошим партнёром и другом. — Как ты смеешь? Что, по-твоему, ты делаешь? Ты что, пытаешься вбить в меня послушание?! Я для тебя не более чем рабыня?! — Мона сжимает кулаки. — Ты не имеешь никакого права так обращаться со мной. Он смотрит на неё сверху вниз и усмехается. — Ты действительно думаешь, что можешь так со мной разговаривать? — Огрызнулся парень. — Тебе нужна дисциплина, у тебя нет выбора. Её сердце бешено колотится, зрение затуманивается от гнева, а руки дрожат, как будто ее тело готово было вспыхнуть пламенем, если на неё будут давить еще больше. Терпеть подобное обращение, получать такое насилие от кого-то, кому она доверяла, это было слишком. — Я не та девушка, которую ты можешь бить и оскорблять, когда тебе захочется! И я не могу и не буду терпеть такое поведение! Это отвратительно и неправильно! — Ты моя девушка, моя собственность. И ты будешь вести себя так, как я того хочу. — Его глаза снова становятся холодными, и он обращается к ней зловещим тоном. — Почему тебе так трудно это понять? Я тот, кому ты принадлежишь, и я могу делать с тобой все, что, черт возьми, захочу! И поверь мне, я знаю, что для тебя лучше. Так что закрой свой рот. Мона больше ничего не боится. Бешенство становится неконтролируемым, и она издаёт громкий крик. — Я не буду молчать, ясно? Я не буду тебя слушать! И ты больше никогда не причинишь мне боль! Голос девушки теперь эхом разносился по комнате. — Я больше не твоя девушка! Её трясет от ярости, и она готова использовать каждую частичку силы, которая у неё есть, чтобы защитить себя. — Найди себе идиота, который будет с тобой, помешанным на контроле других. Твои правила существуют только в твоей буйной, извращенной голове! — Если я тебе не нужен, пожалуйста. — Он разводит руками. — Тогда делай, что хочешь, оставь меня и убирайся отсюда. Ты будешь мертва в течение нескольких часов, если будешь одна на улице. — Без проблем. Может быть, когда пройдёт действие «мяу-мяу» Скарамучча, наконец осознает, что сделал.