Взаимность

      Володина квартира – колодец, маленькая и замкнутая, а Влад как деревенский мальчик, упавший в него, и так сильно ударившийся головой, что теперь видит в далёкой темноте волшебной красоты русалок. Только вот он романтически изъясняться не умеет.        — Так чё, Володь, тебе Мазеллов нравится? — с насмешкой спрашивает Калюка. Он утопает в кресле в углу комнаты, очередном капкане, со стаканом, в котором перемешана половина алкоголя из Володиного холодильника.       — Да, очень, вот бы его трахнуть, — отзывается Володя, едва сдерживая смех. Он плюхается на подлокотник кресла и чуть не падает на Влада. Тот придерживает его свободной рукой, едва отталкивая от себя. С такими движениями всегда нужно быть осторожнее.       — Погоди, дай я это запишу, продам твоим малолетним фанаткам за большие деньги, — Влад тянется за телефоном, отпуская руку, и теперь Володя бесприпятственно приземляется на него. Влада это ни капли не смущает, привык давно, хоть и каждый раз нравится. — Давай, я записываю, — он наводит камеру на Володю, включает запись и кивает ему.       — Я очень сильно люблю Илью Мазеллова, — Вова с показным наслаждением закатывает глаза, глядя прямо в камеру. — Вот бы прикоснуться к его мягким сочным губам, — Влад за кадром щурится, тихо смеётся. — Своим хуем.       — Теперь вы знаете правду, вот какой он, ваш Каша, — скорбным голосом заключает Влад, отключая видео. Смотрит на Володю долго, прямо в глаза, а потом они вдвоём заливаются смехом.       — Это пиздец, — Володя утыкается лбом в чужое плечо, едва дыша. Влад многократно кивает, соглашаясь.       — Жаль, неправда, — он наконец делает вдох и появляется способность говорить. Рука почти на автомате ныряет в чужие волосы, треплет. — Вы хорошо смотрелись бы.       Калюка даже не уверен, что шутит. Слишком уж часто его посещают мысли о том, что Вова заслуживает по меньшей мере принца на белом коне, а не бедняка, упавшего в колодец. Метафорично.       Володя поднимает голову и смотрит на Влада, как на сумасшедшего, пытаясь понять, серьёзно он сейчас или просто хочет его вывести.       — Мы смотримся буквально как самая нелогичная хуйня в мире, — говорит Володя, поправляя прядь, выпавшую из чужой причёски. — К тому же, мне такие как Илья не нравятся.       — А какие нравятся? — Влад улыбается, дёргает головой, вновь высвобождая свои волосы из причёски. Он сейчас больше всего хочет услышать от Володи правильный ответ.       — Хуилы всякие, — фыркает Вова, наконец слезая с кресла. С Влада слезая. — С тупым ебалом.       — Ты с зеркалом что ли пошёл целоваться? — усмехается Влад. В груди разливается приятное чувство удовлетворённости.       — Мудак.       — Кто бы говорил, — Владу очень лень подниматься, но очень хочется Володе хорошенько врезать. В шутку, конечно. — Иди сюда, я тебе втащу за такие слова.       — Да пожалуйста, — Володя возвращается, выпрямляется около кресла в полный рост, что значит, не сильно высоко, смотрит на Влада сверху. — Заебашь.       Влад смотрит, будто действительно раздумывает, не врезать ли Володе за его дурной язык, а потом улыбается, едва поднимая уголки губ. Любит, до мальчишеской детской глупости любит, и знает, что взаимно.       — У меня че реально такое тупое ебало? — спрашивает.       — Да нормальное ебало у тебя, — бубнит Володя. — Дай чмокну.       Он вплотную подходит к креслу, наклоняется и мягко касается губами Владовой щеки. Влад трёт щёку рукой, изображая недовольство, но продолжает улыбаться. Такой момент грех не испортить глупой шуткой. То есть, если ничего не сказать, это будет уже не их момент, и не их любовь, а что-то отчуждённо странное из романтических комедий.       — Вот у тебя сейчас реально тупое ебло, — говорит Калюка, разглядывая резко отдалившееся от него лицо Володи. Такое родное.       — Я тебя тоже, Влад.