Лучший друг

L'amour sans ailes est l'amitié.

***

      Редкое ночное дежурство проходило без злосчастных казусов и происшествий, и это не стало исключением. Хирургическая операция была мучительно долгой и тяжёлой: Бэр несколько часов доставал из груди почти-покойника осколок за осколком. Нью-Пари скрывает преступников, противников Церкви, суицидников и мазохистов — доктор убеждается в выдвинутой теории каждую смену.       Пули, засевшие близко к сердцу, ножевые удары, нанесённые под ребра, приступы из-за неконтролируемых всплесков силы, теперь и стеклянные осколки. Наконец, выходит из многоэтажного здания и слышит рёв знакомого мотоцикла.       Рид мчится по пустынной трассе, приближаясь к центральной больнице, к нему, как и обещала вчерашним утром, отказавшись от предложения хорошенько выпить. Длинные косы, виднеющиеся из-под шлема, картинно развиваются на ветру, а кожаные перчатки прочно обхватывают руль, пока она приближается.       Ловко паркуется, снимает головной убор и приветствует, прикладывая к вискам два пальца. Светлые волосы отливают чистым золотом, разгоняя возникший в его душе мрак, а лазуритовые глаза счастливо и по-детски сверкают, пуская по телу хилера маленькие электрические разряды. Знает, что Лу заскочила ненадолго — Корпус Содействия потребовал приехать чертовски рано.       — Курить будешь?       Он лениво бросает первую фразу, с которой начинаются все их встречи, и выбрасывает в мусорный бак использованную маску. Дышать становится легче: прохладный воздух свободно проникает в лёгкие и насыщает кипящий мозг кислородом. Йонас с наслаждением потягивается, вырываясь из постоянной суеты — ночные дежурства представляют собой личный ад для каждого врача.       Расстёгивает рабочую униформу и пальцами растирает покрасневшие глаза, избавляясь от мелькающих пятен. Да, врач страшно устал, пара дней без единой минуты сна дают о себе знать и буквально сваливают с ног. Ему бы совсем немного вздремнуть, добравшись до остывшей постели и уткнувшись лицом в подушку, но кто будет спасать, если не он?       Рид исподлобья рассматривает его, замечая появившиеся под глазами круги и полопавшиеся сеточки капилляров, и крепче сжимает мотоциклетный шлем. Сколько раз она просила его не перенапрягаться, беречь себя и следить за изменяющимся самочувствием? Таких попыток не счесть, и девушка лишь плотнее закутывается в чёрную кожанку.       После дороги холодно, даже чересчур. Отрицательно качает головой и переводит взгляд на просыпающийся город: вдали пестреют одинокие силуэты, свет мигающих фонарей, и проскальзывают несдержанные ругательства. Губы непроизвольно разъезжаются в грустной улыбке, напоминая о далёком прошлом. Лу моргает, чтобы избавиться от неуместной ностальгии, и повторяет:       — Я бросила. Недавно.       Стрелки мужских наручных часов показывают без четверти пять, спеша ровно на одиннадцать минут и тридцать четыре секунды. Тик-так, тик-так, тик-так… Прежде мирно спящий город постепенно воскресает, наполняясь жизнью. Хилер вздрагивает как от сильного удара, удивившись её ответу. Лу Рид вдруг бросила пагубную привычку и совсем отказалась от сигарет?       Сюрреалистический нонсенс, бред, не иначе. Додумывает, связывая известные кусочки пазла, домысливает, заполняя имеющиеся пробелы, и чувствует, это связано с новым коллегой по работе. Чёртов эмпатик смог добиться того, о чём Бэр даже не решался признаться самому себе. Единый, упаси от возникшего бредового желания…       Лу, иногда бывающая взбалмошной, грубоватой, дикой, любящей встревать в кошмарные неприятности и играть со смертью, неожиданно стала для него не просто подругой. Когда он собирал её по кусочкам, проклиная семиграммовый кусочек стали, который засел глубоко в сердце, Стоуна, что не успел закрыть собой Приора Инквизиции, и это сделала Рид, время, утекающее сквозь пальцы, когда её пульс начинал замедляться…       Неприятное «крэп» перекрывает поток пугающих мыслей, и он сжимает лежащую в кармане доштормовую фиалку. Пурпурный цветок медленно погибает, увядая под внешним воздействием, и оставляет бледные следы на одежде. Врач надевает маску безразличия и равнодушно бросает:       — Серьёзно у тебя с Ним?       Девушка тоже дёргается, удивляясь перемененившемуся настроению друга, но упрямо не отводит глаза от пушистых облаков. Причудливые фигуры плывут в бескрайнем небе, напоминая стаю диких животных. После странного разговора внутри что-то жжется, царапая девичьи ребра.       Лу знает, Бэр всё понял, что вовремя рассказала, чтобы не разрушить многолетнюю дружбу, что хилер всегда придет на помощь и вылечит любые раны, прыгая за ней и в пылающий огонь, и в ледяную воду, но не способна объяснить, почему так покалывают кончики пальцев. Горький осадок оседает на подкрашенных губах и спускается вниз по вздрагивающему телу. Для неё Йонас — лучший друг, которого она смело назовет братом, а Стоун…       С Кеем хорошо, правильно, по-настоящему — Рид не знает, как выразить словами те головокружительные эмоции, что она испытывает рядом с парнем. Это до сумасшедших бабочек, порхающих в животе, до приторных розовых цветочков перед глазами, лучше любого алкоголя в элитном клубе; одно его присутствие делает её мягче, плавнее и спокойнее.       Пока парни ругались и проводили воспитательную беседу в стиле «Не нарывайся, не лезь на передовую», она глупо радовалась, что стальная пуля попала в нее. Псионичка из Термитника и воспитанный эмпатик — судьба точно усмехнулась, сводя их жизненные пути.       — Да?       Йонас раздражённо достаёт из кармана врачебного халата потрескавшуюся зажигалку и сигареты с излюбленным привкусом цитруса. Помятая пачка почти пустая — за последнюю ночь хилер сжёг восемь ядовитых палочек. Привычно затягивается, выпуская в предрассветное небо сизые кольца дыма, и задирает голову вверх, подставляя лицо под восходящие солнечные лучи.       Лу не торопится, тщательно обдумывая свои слова, пока он рассматривает её, выискивая хоть какие-нибудь изменения. Те же длинные волосы цвета спелой пшеницы, заплетённые в тугие косы, та же местами потёртая кожанка, с которой блондинка почти не расстаётся, те же едва заметные веснушки на лисьем носу, тот же озорной блеск в васильковых глазах… Нет, голубые радужки стали сиять ярче. И в них появились лукавые влюблённые искорки.       Слабый огонёк незаметно сжигает бумажную палочку до фильтра, и приходится выбросить бесполезный окурок в ближайший мусорный бак. Врач упрямо насилует измученный организм, почти после каждой операции выходя подымить. Кажется, дурманящий запах никотина и грейпфрута пропитал всё пространство возле больницы.       Задумчивая, Рид продолжает держать в руке новый шлем с кошачьими ушками. Он заметил, такого у неё раньше не было, значит подарок Стоуна. Сдерживает рвущийся изо рта язвительный комментарий, мысленно считая до двенадцати. Девушка переводит на него решительный взгляд, коротко кивает головой, разрушая нелепо возникшую надежду, и твёрдо, словно выносит судебный вердикт, произносит:       — Да.       Сердце хилера тяжёлым камнем падает вниз, оставляя зияющую пустоту. Впрочем, врач нехотя понимает: в нём она видит близкого друга, не более. Справа раздаются вой приближающейся скорой и крики медицинского персонала. Мужчина чувствует: везут тяжёлого, как минимум два ножевых или пулевое.       Оживленный гомон смешивается со скрипом автомобильных колес и протяжными стонами. Он инстинктивно застёгивает рабочую униформу, готовясь к долгой операции. Скрещивает загрубелые руки на уровне груди и смотрит на источник звука. Действительно, раненый, да ещё и эмпатик.       Лу подходит ближе и дружественным жестом свободной рукой треплет его по плечу — своеобразная поддержка, которую он допускает на дежурстве. Псионичка наигранно улыбается и желает ему удачной смены.       Знает, что данная фраза — оружие замедленного действия. Бэр хмурится на неудачную шутку, толкая девушку плечом, и через силу выдавливает из себя, продолжая смотреть на больничную суету:       — Я рад за вас.       Предательская ложь остаётся на потрескавшихся губах горьким послевкусием, избавиться от которого не поможет ментоловая резинка. Но главное, чтобы Рид была счастлива. И плевать, что не с ним. Блондинка не замечает его дрогнувшего голоса, удаляется и надевает мотоциклетный шлем, запрыгивая на любимый байк.       Вчера ещё предупреждала, что заскочет ненадолго. Громогласный рёв мотора разбавляет повиснувшее молчание: Лу играется, газует, прогревая остывший двигатель. Красивое зрелище, эта девчонка никогда не выбирала кукол.       Пару раз сигналит и трогается с места, стремительно набирая скорость. Иссиня-черный байк опасно рычит на поворотах и маневрирует между автомобилями.       Хилер молчит, провожая удаляющийся женский силуэт, и возвращается в вечно суетящийся стационар — привезенный парень одной ногой в могиле. Йонас встряхивает вмиг опустевшей головой и думает:       Этой пачки сигарет ему точно не хватит. Так же, как и Рид, что давным-давно бесцеремонно ворвалась в его жизнь.