Милый дом для моей рабыни

Первое время юноши ехали молча, пока не проехали рощу и не встретились с отсальной группой. - Как Аделаида? – спросил Оскар, пуская лошадь медленной рысью. - Хорошо, отдыхает. С Аленом няньчается… Наслаждается! – улыбнулся Мартин, радуясь, что король сам начал разговор. – А как там Хисана? - Нормально. Беременность, Слава Богу, протекает хорошо… Только меня очень беспокоит, что из-за меня она постояно нервничает… - Ваша жена очень сильная, - задумчиво проговорил Дарий. – Она легко отодвинет себя на 2 план ради кого-то, без раздумий забудет о себе, если вам понадобится помощь. Вспомните, с каким восхищением вы не так давно рассказывали нам о том, с каким спокойствием Её Величество перенесла потерю вашего второго ребёнка! А ведь это и правда заслуживает уважения! Король вздохнул. Он понимал, что слова молодого графа – это не только выражение хорошего отношения к его супруге, но и камень в его огород, ведь в то время, как его возлюбленная, хрупкая девушка, смогла подавить в себе негатив и безропотно принять очередное испытание, он, взрослый парень, вот уже месяц не может смириться со своей потерей, заставляя окружающих постоянно волноваться за себя и абсолютно забыв о возложенных на него обязанностях. - Мы понимаем, что тебе очень тяжело: всё-таки ты потерял близкого человека – и так себя чувствуешь не только ты: вся фракция осталась без умного и опытного государственного деятеля, который, несмотря на возраст, продолжал служить своей родине, однако как есть, так есть, нужно принять это и жить дальше, - сказал маркиз, тепло посмотрев на друга. Оскар вздохнул. - Я… понимаю. Но сделать куда сложнее, чем сказать… Простите. Мне даже перед вами стыдно стало… - Да прекрати ты! – рассмеялся Гилберт. – Ты ещё на колени встань! Всё нормально, мы всё понимаем. Однако… Есть один вопрос,который нам необходимо решить. - Что-то случилось? - ну как бы сказать… Да. Тебя собираются свергать. - Чего?! - К сожалению, ваше величество, - вздохнул Дарий. – Дворяне в замешательстве от ваших действий: они ничего не понимают… Они считают, что все ваши идеи жуткой глупость и что вы позорите фракцию… Более того, они… считают, то вы вели холодную войну с вашим дедом и что секороль был против ваших действий… А ещё… Средняя знать убеждена в том, что вы… виноваты в смерти господина Георга. - Что?! Боже мой… В какой же пещере я живу, что ничего не слышу… И насколько это опасно? - Это очень опасно, - серьёзно сказал Мартин. – Если бы они были просто честолюбивыми дураками, тебя бы здесь уже не было, однако они весьма умны и расчётливы, а потому вначале, дабы избежать междоусобной войны, решили мирно выбрать тебе замену. Но, боюсь, времени у тебя не осталось. - Значит, всё настолько плохо… А с другой стороны, я должен был ожидать чего-то подобного… - вздохнул король. – Вас, должно быть, тоже сильно прессуют? - Это не главное – сейчас нам нужно придумать, что мы будем делать с протестантами, - возразил маркиз. – Есть идеи? - Ну… Есть одна. Может, прозвучит глупо… Я хочу попробовать поговорить с ними… Объяснить, что хочу лишь лучшего для нашей общей родины… - На самом деле, я тоже об этом думал, - кивнул Гилберт. – Однако предлагаю оставить это на потом – мы, всё-таки, приехали, чтобы развеселить тебя, поэтому давайте отвлечёмся! Сказав это, барон пришпорил коня, и вся компания, сделав то же самое, направилась в сторону деревни. ***** Остаток дня наши герои провели в седле, гоняясь по окрестностям и болтая. Главная цель, а именно увидеть улыбку Оскара и услышать его смех, была достигнута, поэтому расходясь, юноши были вполне довольны результатами. Разъехались они, когда солнце уже наполовину зашло за горизонт: Мартин в город, что находился в 20 километрах от особняка нашего героя, Оскар домой, а Дарий и Гилберт в личную деревню графов Тибер, находящуюся в 53 километрах от усадьбы, поэтому приехали они, когда уже давно стемнело. Уставшие и голодные, юноши отдали выдохшихся лошадей слуге и вошли в дом, однако не успели они и дверь закрыть, как в Гилберта врезалась маленькая девочка с двумя золотыми хвостиками. - Оу… Амели, осторожнее, - сказал барон, поднимая падчерицу. – Не ушиблась? - Мисс, ну куда же вы убежали? – вдруг раздался хриплый голос: из-за угла показалась женщина лет 60 и, тяжело переваливаясь, подошла к вошедшим. - Ох, прошу прощения! – сказала старушка. – Неугялдела! Я-то думала, что на заснула, а эта егоза, только я за порог, достала игрушки и всё это время играла, а потом услышала, как ворота заскрипели, вот и вышла из своей-то комнатки, а я её увидела, а она как побежала! Ох, мисс, зачем же вы так со мной?! - Амели, это что за поведение? – строго спросил Дарий. Юная графиня, сжавшись, спряталась за отчима и пролепетала: - Я соскучилась… Почему вас так долго не было… - да что здесь происходит?! – внезапно раздался крик. Все обернулись: на вершине винтовой лестницы стояла Констанция. - Как это понимать?! – воскликнула она, неуклюже спускаясь к застывшим внизу собеседникам. – Сюзанна, почему Амелия до сих пор не в кровати?! Ей уже давным-давно положено спать! А вы где были?! Гилберт, тебе вообще заняться нечем?! Управление деревней тебя вообще не касается!? Занимаешься целыми днями невесть чем, ездишь не пойми где! Вот что полезного ты сделал сегодня?! Ладно, спрошу по-другому: что нужного ты вообще сделал за всю свою жизнь?! - Констанция, пожалуйста, не злись! – спокойно сказал барон, однако весёлый огонёк в его глазах резко погас. – Мы ездили в королевский особняк, чтобы… - Ясно! Развлекался он! Пока его беременная жена работает! Нет, вы только подумайте! Да где же ты успел устать-то?! Бездельник! Лодырь! - Да нет же! Я просто хотел ему настроение поднять! Почему я не могу помочь другу, если ему тяжело?! – в отчаянии воскликнул Гилберт и тут же получил по лицу. - Нет, вы послушайте его! Врёт и не краснеет! - Мам, хватит! – вступился за отчима Дарий, встав между ним и разъярённой женщиной. – он правда не увиливал от работы, а хотел лишь поддержать короля в трудный момент! - Возможно. Но почему каждый раз, когда ты пытаешься сделать что-то хорошее, это обязательно пересекается с весельем?! И вообще, зачем ты его защищаешь?! Однако барон уже не услышал ответа пасынка – он ушёл на середине его реплики. Поднявшись по лестнице, юноша вошёл в свою спальню, запер за собой дверь и подошёл к окну. В такие моменты у Гилберта возникало сильное желание спрыгнуть откуда-нибудь, однако каждый раз ему удавалось убедить себя, что делать этого не стоит: во-первых, далеко не факт, что он разобьётся насмерть, а не останется инвалидом, во-вторых, он чувствовал ответственность перед друзьями за помощь в выполнении их плана, в-третьих, он теперь всё-таки глава семьи, а в-четвёртых… ему это уже приелось, ведь он уже не первый год живёт в таких условиях. Нелёгкая жизнь, кажется ,была предназначена нашему герою с самого рождения: он родился 8 из 12 детей в семье не очень богатого барона, у которого были проблемы с сердцем, из-за чего он не мог много времени проводить с семьёй и фактически, воспитывал лишь 2 старших сыновей, дабы заручиться наследником. А вот мама уделяла внимание всем своим чадам и неустанно воспитывала их: нанимала им учителей, лично следила за процессом их обучения и строго конролировала их поведение. Она была очень властной и гордой и старлась сделать своих дочерей такими же, всячески поощряя их холод по отношению друг к другу и ябедничество на братьев, коих женщина держала в ежовых рукавицах: мужская часть семьи фот Хабен жила по чёткому расписанию, а за каждый проступок сурово наказывались. К примеру, Гилберта за всю его жизнь породи около 30 раз. Из-за всего вышеперечисленного юному барону никогда не было уютно в родном доме и он всё время наравил куда-нибудь сбежать, и чаще всего его пристанищем становился жом его двоюродной бабушки: обедневшей княгини Ирэн Хелбстер, 50-летней бездетной вдовы, которая всегда была очень рада гостям, особенно детям, поэтому с 12 лет наш герой повадился целые недели проводить у старушки, где чувствовал себя намного лучше. здесь ему позволялось всё, и юноша сполна пользовался возможностью: забыв про занятия, которые всегда давались ему с большим трудом, Гилберт целыми днями играл в саду, бегал по деревне, в которой находился жом его бабушки, забирался на чердаки и крыши и спускался в самые тёмные подвалы, исследовал окрестности верхом на любимом коне, а, подрастя, освоил близлежащий лес и стал иногда охотится там. Это была во истину прекрасная жизнь, которая чуть позже дополнилась ещё одним чудесным фактом: юноша познакомился с Оскаром и завёл первого в жизни настоящего друга, хотя и раньше у него не было проблем с одиночество. Конечно, вспоминая обстоятельства их знакомства, молодой барон с горечью понимал, что сделал своего товарища пожизненным калекой, однако спокойное отношение к этому самого раненного очень облегчало данный факт, и теперь, думая об этом, юноше было и грустно, и смешно. Вообще, что касается дружбы Гилберта с королём, первый чувствовал некую странность в их отношениях: он всегда был вторым, ведомым, но, впринципе, это его устраивало, однако, как бы ни старался, он никак не мог избавиться от ощущения стены между ними, стены статусов и развития… которая, впрочем, проглатывалась из-за небольшой ассоциальности Оскара и лёгкости характера барона. Что же касается Хисаны, то в их первую встречу Гилберту показалось, что она нервная и странная, однако немного погодя он понял, как же он ошибся: девушка оказалась очень доброй и понимающей, и сейчас, столько лет спустя, он видел в ней настоящего друга, однако не допускал и мысли отобрать её у Оскара. Юноша постоянно встречался с новыми товарищами: во-первых, особняк Берстье находился всего в 5 километрах от деревни, а во-вторых, в компании этих людей и под сводом этой крыши он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Однако всё изменилось, когда его ненавистая мать решила женить своего непутёвого сына. И вот он здесь, в своём новом аду. Нет, нельзя сказать, что совершенно всё аспекты новой жизни отравляли существование нашего героя – нет, были и светлые моменты. Далеко не все члены новой семьи молодого барона были так же ненавистны ему, как их глава: например, младшая дочь Констанции, Амелия, была очень живым шаловливым 8-летним ребёнком с шёлковыми золотыми волосами, который просто обожал своего отчима, хоть и воспринимал его в качестве брата. Она относилась у тому типу людей, которым прощаются все шалости и которых любят все. А вот две средние сестры златовласки: 10- летняя Ребекка и 15-летняя Памелла – были точными копиями своей матери: холодные и высокомерные, девочки всячески стараясь походить на мать и открыто презирали нашего героя, даже обращались к нему на «ты». А вот самая старшая из 4 дочерей, 17-летняя Ванесса, была полной противоположностью надменных графинь и была очень добра ко всем членам семьи, особенно к младшему брату и сестры. Дарий рассказывал, что раньше у девушки была сестра-близняшка по имени Рэйчел, и тогда они вместе были ещё хуже, чем Ребекка и Памелла: девочки были хитрыми и язвительными и испытывали истинное удовольствие, портя людям настроение, однако 3 года назад Рэйчел внезапно заболела и умерла. Это стало явным ударом для Ванессы и, кажется, сильно её сломало: девушка замкнулась в себе и полностью переосмыслила свою жизнь. Сейчас на уже год как была на выдане, однако 2 женихов, сватавшихся к ней, Констанция, которая курировала весь этот процесс, отвергла, что для молодой графини было весьма и весьма неплохо, так как с самого начала её знакомства Гилберт понял, что Ванесса хочет сбежать из светского мира, возможно, даже в монастырь, однако властная мать никогда не даст этого сделать. Кроме Дария в семье Тибер был ещё один мальчик: 12-летний Дэвид, которого родные звали просто Дэви, и каждый раз, смотря на него, наш герой чувствовал, как его сердце наливается кровью от жалости к несчастному пасынку. Констанция считала, что мальчики, в отличие от девочек, не смогут вырасти полноценным без отца, из-за чего уделяла своим сыновьям особое внимание, особенно младшему. Дэви был ужасно скованным и неуверенным в себе ребёнком, но мог целыми днями не выходить из комнаты, сидя за книгами и неустанно учась. Весь процесс его обучения строго контролировался матерью, личным учителем несчастного доносил до неё каждый промах своего измотанного ученика, а за каждую провинность Констанция его жестоко наказывала, при чём не брезгала иной раз отпороть лично. Все её методы воспитания Гилберт хорошо знал со слов Дария, который в своё время воспитывался также, а однажды юноша сам стал свидетелем порки и, получив от жены несколько пощёчин и множественную критику, всё-таки смог отвоевать мальчика, однако с тех пор графиня запретила сыну общаться с отчимом. Садисское воспитание сделала некогда здорового и любознательного мальчика пугливым и болезненным, он боялся буквально каждого шороха, и наш герой с грустью осознавал, что своими методами его жена морально убила несчастного. Что же касается Дария, то их отношения менялись на протяжении всего общения: сначала, при первом знакомстве, молодой граф обращался к барону, как к старшему, однако спустя весьма короткое время он, кажется, понял, что Гилберт из себя представляет и его отношение к отчиму резко ухудшилось: Дарий стал исринне презирать его. Однако прошло полгода, и юноша уже по-другому взглянул на нашего героя: он смог понять его нелёгкое положение и ему стало искренне жаль парня, который оказался фактически марионеткой в руках властных женщин,и с тех пор граф снова стал обращаться к отчиму на «вы» и как будто поставил его на одну ступень с собой, хотя прекрасно понимал, что ему, как маленькому ребёнку, нужен лёгкий надзор. Гилберт вздохнул. Однако был один факт, которым он, не желая портить другу настроение, сегодня не поделился с Оскаром: Дарий в скором времени женится. Его невестой должна была стать очень красивая 8 дочь герцога по имени Жаклин, однако не её кандидатура так печалила нашего героя – его пугал тот факт, что его пасынок, скорее всего, переедет теперь в другой дом, который получит в наследство его будущая супруга, а он останется… один. Стыдно признаться, но юноша очень этого боялся: ему было страшно оставаться один на один с ненавистной женой, он понимал, что она его задушит… Ох! Как же ему хотелось броситься в ноги Дария и умолять его остаться, но… естественно, он никогда этого не сделает.