Милый дом для моей рабыни

На следующий день короли Гансалеса подписали временный мир с Лаварией на целых два месяца. Оказалось, король захватчиков внезапно умер, а трое его сыновей никак не могли поделить власть, из-за чего министры были вынуждены запросить перемирия. В следствие этого наши герои смогли не только вернуть то, что отдали противникам немного ранее, но и получить ещё больше. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, Оскар собрал всю знать страны в Главной столице и поведал им обо всём, что он узнал о Марсье. Он говорил медленно и строчками из писем. Иногда ему было очень сложно оставаться спокойным, особенно в тех местах, где он рассказывал о смертях своих близких. Толпа, поначалу в штыки воспринявшая его слова, со временем затихла и с напряжением слушала страшную правду. Когда наш герой закончил, повисла гробовая тишина, однако спустя пару минут зал наполнился недовольными воплями. Кто-то кричал, что это неправда, кто-то не верил в подлинность документов, кто-то просто молча стоял в углу, но большинство негодовало от такой жуткой истины. Королю Берстье стоило больших усилий восстановить тишину, а когда толпа всё-таки успокоилась, он сказал: - Поверьте, мне тоже не хочется в это верить, но… это правда. И меня трясёт от ярости, когда я думаю о том, сколько мы позволили ему сделать… Я считаю, что такой человек не должен стоять у власти! Но мне очень интересно, что об этом думаете вы? В конце концов, здесь есть и его подчинённые! А также подчинённые покойного Виктора… Что вы скажите?! Собравшиеся вновь загудели. Вдруг к Оскару подошёл мужчина лет 55 и знаком попросил всех замолчать. Юноша тут же его узнал: это был герцог Джон Тахориде, неофициальный регент Райана, занимающийся делами, пока другие кандидаты делили трон. Кроме того, что мужчина был близок к наследнику, он также был и знаменитым военачальником и принимал активное участие и в Семилетней войне много лет назад, и в идущей сейчас. - Я не имею права даже стоять рядом с Его Величеством, не то, что говорить, однако простите мне эту дерзость – я всё же выскажусь. Со смерти моего короля прошло уже несколько месяцев, и всё это время я анализировал ту ситуацию и пришёл к двум выводам: во-первых, король Марсье явно приложил руку к смерти короля Виктора, а во-вторых… система правления Гансалеса плоха и её нужно менять, причём как можно быстрее! Заметьте: лишь когда король Берстье взял на себя смелость просить перемирия и дать нашей армии 2 шанс, дела пошли в гору. Однако они могли бы наладиться куда быстрее, если бы правители вечно не тратили время на споры. А потому моя позиция такова: Жана Марсье необходимо судить, а из остальных королей выбрать одного, и объединить Гансалес! Я не претендую на это место: я всего лишь герцог, а мой внучатый племянник слишком мал для этой роли, а потому фракция Тахориде подчиниться избраннику! - Возможно, наши дворяне и не согласятся с нашим решением! – сказал Флоренций, походя к нашему герою. – А потому окончательное решение мы примем позже. Я тоже считаю, что 4 монарха – это слишком много для 1 страны, однако сейчас наша основная задача – разобраться с Марсье. Толпа снова оживилась, а Оскар удивлённо посмотрел на союзников – он не ожидал такой поддержки. ***** Процесс над Марсье начался 2 дня спустя и длился почти 7 часов. Король Берстье снова рассказал всё, что смог добыть об обвиняемом, а Жан яростно протестовал и отрицал каждое его слово, однако опровергнуть доводы нашего героя он не смог. Солнце уже село, когда взволнованная толпа замерла в ожидании вердикта. Право его вынести была дана Оскару, и приговор был таков: расстрел. Его должны были привести в в исполнение на закате следующего дня. ***** И снова Главная площадь заполнилась народом, только в этот раз толпа неистовствовала, ожидая казни. Вина бывшего короля теперь была известна всем, и внезапно все союзники Марсье резко разочаровались в своём лидере. Даже солдаты тайной армии, не посвящённые в ужасный план Жана, неожиданно восстали против своих генералов и попросили разрешения присоединиться к основной армии. Также они, понимал своё положение, без колебаний сдали своих начальников, которые были тут же посажены в тюрьму. Наконец из-за дверей показался осуждённый, и собравшиеся взревел от одного его вида. Смотря на это, король Берстье невольно вспомнил казнь Мартина: нерешительная толпа, сожаление в глазах людей, гордость и спокойствие обречённого… и сейчас: негодующая толпа, ненависть во взгляде его же подчинённых, ужас и истерика приговорённого. Вдруг Оскар почувствовал прилив некой жалости. «С чего бы это? Я счастлив! Я так долго ждал… Он заслужил! Если бы не он… Всё было бы по-другому! Так почему же я не чувствую радости!?» Марсье вели на эшафот и привязал к столбу. Это стоило стражникам больших усилий: мужчина вырывался, извиваясь и кусаясь, и истошно вопил при виде столба, к которому он неумолимо приближался. Но вот ему связали руки, и палач и взвёл курок. Жан замер – кажется, он даже перестал дышать. Собравшиеся тоже вдруг дружно замолчали. Внезапно Берстье встал со своего кресла, установленного на небольшом пьедестале, и громко сказал: - остановитесь! Толпа удивлённо обернулась на него. - Я отзываю свой приказ! Это… слишком мало для такого человека! А потому я хочу изменить своё решение на пожизненное заключение! Развяжите его! Солдаты, помедлив несколько секунд, под взгляды ошарашенной толпы выполнили приказ. Приговорённый, будто обессилив от напряжения, упал на колени, однако через секунду задрал голову и прокричал: - Ты думаешь, мне нужна твоя жалость?! Право же, как же удачно всё сложилось: Виктор сдох, а этот мелкий готов сделать всё, что ты скажешь! Георг перед смертью оставил тебе письмо? Конечно же! Придурок со старческим маразмом знает больше нормальных людей – это да! Утверждаешь, что мои документы – поделка, а где гарантия, что твои настоящие?! Но теперь не важно – ведь ты же герой, а я злодей! Мне не нужна твоя жалость – умри! Пропади! Сгинь! Сдохни! Что б Гансалес при тебе пал так низко, что снизу и не постучат! Чтобы… - О! Хватит! – воскликнул Флори. - Молчать, блоха! И вы все! Смерды, твари! Вы предали свои корни, своё прошлое! Демократия! Равенство! Единовластие! Друзья… Нет их! Нет! Нет! С крика Марсье перешёл на вопль, его глаза лихорадочно забегали, руки задрожали. «Да он обезумел!» - пронеслось в голове Оскара. - Уведите его! – сказал он вслух. – Завтра нужно будет перевести его в тюрьму, а пока заприте его в одной из комнат!