,,
12 августа 2023 г., 18:33
«О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он. Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя, Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи. Но сердце! Сердце! Сердце! Как кровь течет ручьем На палубе, где капитан Уснул последним сном!» Уолт Уитмен
Томми никогда не думал, что конец света наступит так. Для него наступит так. Он, если говорить откровенно, вообще не верил в конец света. Человечество развивалось веками! Эволюция, постройка городов, создание политических режимов, развитие науки и технологий, изучение океана, земель и… космоса. Всё это было так потрясающе! Томми лично половину недолгой жизни отдал программе «подготовки специалистов по освоению космического пространства». Ему было одиннадцать лет («одиннадцать и десять месяцев, почти двенадцать, сэр!»), когда приют, в котором рос мальчик, стал сотрудничать с государством. Томми никогда не забудет день, когда пришли результаты обследований и оказалось, что он единственный из всей группы подходил под параметры. Высокий-привысокий мужчина присел перед ним, пожал руку и сказал «тебе очень повезло, парень, ты будешь космонавтом». В будущем, почти через целый десяток лет, Иннит не понимал, был ли тот день самым счастливым в его жизни или это был день, начавший отсчёт до маленького взрыва, ознаменовавшего конец света для него самого и ещё нескольких людей. Томми забрали в учебный центр, где он рос, обучался и готовился вплоть до самого взлёта уникального космического корабля SMP-1. Распорядок дня был забит учебными занятиями, основанными на тяжёлой и усиленной программе, и физическими тренировками. Томми, через года натаскивания, почти и не помнил другой жизни, не состоящей из стремления к цели. Изо дня в день он готовился и готовился, размыто понимая для чего. Единственная точная формулировка, которая его преследовала, — он должен стать космонавтом. Помимо Томми в центре находилось ещё двое «счастливчиков» детей. Таббо и Ранбу. У них троих были отличные друг от друга программы, но цель одна, на основе чего произошло знакомство и завязалась крепкая дружба. Дружба до самого конца света. Всё свободное время компания проводила друг с другом. Особо любимым развлечением Томми было выбираться с друзьями на улицу ночью и подолгу всматриваться в тёмное небесное полотно, на мерцающие звёзды и представлять бесконечное, сужающееся пространство, в котором однажды окажется и он. А так же Томми любил обсерватории. Он цеплялся за любую возможность вырваться за пределы учебного центра, но довольствовался и телескопом у них. Там блондин впервые увидел L1448 IRS3B. Три звезды в одной системе. Позже он начал ассоциировать любимые глаза с ними. В двадцать два года Томми наконец-то узнал подробности, узнал, к чему готовился всё это время. Операция по испытанию легендарного SMP-1. Первого в мире полностью многоразового космического корабля для дальних путешествий. SMP-1 должен был стать прорывом, достижением всего человечества, которое позволит основать множества новых земель, целых планет. И Томми участвовал в самой первой экспедиции! На взлёт был приглашён даже президент Шлатт, толкнувший длинную речь о гордости за нацию, учённых и их космонавтов. Большой шаг для человечества. И черта в 63 дня. Два месяца до трагедии. Томми было двадцать два, он не знал жизни не заполненной подготовкой к этому моменту, у него было всего два друга, он любил L1448 IRS3B и знал Уилбура всего полгода. Иннит думал, что вернётся на Землю через два года героем, знаменитостью и просто тем, у кого впереди целая жизнь. Но через 28 дней после удачного взлёта и преодоления за линию Кармана, Уилбур стал более нервным, как и Таббо, следящий за настройкой центрального оборудования. Но время до этого… Томми перестал романтизировать космос в семнадцать, когда на занятиях появились новые жестокие описания его опасностей. Он всё ещё любил лежать ночью на земле и смотреть. Что они найдут на других планетах? А вдруг Томми станет первым, кто встретит пришельца? Занавеса таинственности спала, оголив лишь интерес и незнание чего-то другого. И всё же Томми плохо представлял, чем он будет занимать себя в свободное время. Как оказалось на практике — он будет много разговаривать. Иннита не удивляло, что он будет много говорить, его удивляло то, с кем он будет говорить. Уилбур начал привлекать блондина в первый день знакомства, когда его представили парню как капитана экипажа. Строгий на вид мужчина в форме, прямой осанкой и щетиной на лице. Томми от одного взгляда на Сута почувствовал трепет и желание ввить руку в каштановые кудри. С трудом сдержался. Всё, что было до взлёта, казалось другой жизнью, как и приют. Отношения Уилбура к Томми кардинально изменилось после взлёта. Мужчина больше не задирал нос, не цокал и не закатывал глаза на любые слова парня, не касающиеся экспедиции. Оказавшись в невесомости шатен больше не пытался замкнуться и отстранить от себя всех. Томми никогда не забудет, как впервые по-настоящему поговорил с Уилбуром, как человек с человеком, а не капитан и член экипажа. Несколько часов они провели возле иллюминатора, вглядываясь в бесконечное и сжимающееся пространство. Тогда-то Томми и заметил, что взгляд Уилбура чем-то схож с L1448 IRS3B. Теплом. В космосе его ужасно не хватало. Иногда блондина охватывал настоящий кризис. Его готовили к такому, но, судя по всему, никаких результатов это не дало. Как можно было не тревожиться из-за того, что он и трое других людей заперто в железной коробке посреди большого сужающегося ничего? После первого выхода Томми в открытый космос в скафандре, чтобы проверить внешний двигатель, у него случилась сильнейшая за всю жизнь паническая атака. Когда он вернулся внутрь корабля, ему казалось, что он задыхается. Сама мысль не давала ему вздохнуть. Он и трое других людей заперто в железной коробке посреди большого сужающегося ничего, а один из внешних двигателей барахлит. Томми от смерти в ту же минуту спас Уилбур. Пара утешающих слов и тепло от объятий не могли остановить неизбежное, но этого оказалось достаточно, чтобы Томми Иннит смог снова дышать. Так блондин и начал тянуться к своему капитану. Он подолгу болтал с Таббо и Ранбу, когда они не были заняты работой, и рассказывал как сильно он восхищается Уилбуром. Особо сильно ему нравилось то, как мужчина мог поддержать любой разговор, рассказать о той жизни, которую блондин никогда и не знал; мог поддержать и правильно подобрать слова; мог заразительно рассмеяться и улыбнуться так, что у Томми сводило желудок и сердце. Таббо был первым, кто пошутил «да ты серьёзно запал на нашего капитана». И Томми отстранённо подумал, «ну, это из-за его тёплых глаз». А потом, за 35 дней до конца света, что-то случилось. Что-то, что заставило и Таббо и Уилбура хмуриться и долгими часами сидеть возле панели управления и тихо переговариваться. Через пять дней, когда обстановка накалилась («и это в космосе-то!») до предела, Сут собрал всех и объявил. Панель управления сломана. «Вероятно, мы не вернемся» — он добавил. И молчание космоса, находящееся за пределами аллюминия, пробралось на корабль. Уилбур долго мялся, не решаясь заговорить. А что вообще можно было сказать в такой ситуации? Даже у Томми, у говорливого Томми, который обычно не затыкал рот ни на минуту, ничего не нашлось. Будь он капитаном, то максимум, что у него вырвалось — паническая куча матов и «мы все умрём». Однако Уилбур нашёл, что сказать. — Никакого уныния, — он приказал. — Припасов, в том числе воздуха у нас ещё на два года, — он заверил. — Также у нас есть всё необходимое, чтобы починить панель, — он понадеялся. — Мы вернёмся домой, — он пообещал. — Ранбу, полезай в скафандр. Мне нужно, чтобы ты проверил внешний двигатель. Помниться, он барахлил. — Таббо, проверь, в порядке ли другие системы вроде света и всего такого. — Томми… попытайся не задохнуться, — Уилбур поддерживающе улыбнулся ему. — Можешь со мной сходить на склад. Хочу ещё раз убедиться, что у нас всего достаточно. Блондин заговорил только, когда они с капитаном остались наедине. — Мы умрём? Уилбур рассмеялся. Слишком громко для космоса, но это помогло скрыть и нервы, и страх, и положительный ответ. — До конца света далеко, Том. До конца света было тридцать дней. Месяц. Томми этого не знал, а Уилбур, если заглядывать в будущее, чувствовал. И несмотря на это, весь экипаж держался за своего капитана. Для блондина шатен был единственным способом борьбы с тревожностью. Особенно в часы отведённые для сна. В своей каюте для сна, маленькой кабине, напоминающей телефонную будку, Томми находиться вообще не мог. Оставаясь наедине с собой, его голову заполняли не просто тревожные мысли, а просто ужасные. Он представлял как при вылазке в открытый космос он случайно забредает в «не касаемую зону» и скафандр рвётся. Он представлял, как от корабля просто отрывается какой-нибудь кусок, или в них что-то врезается. «А может на нас вообще пришельцы нападут.» Уилбур изо дня в день его спасал. Разговорами, объятиями и тёплыми глазами. Однажды, когда оба болтали о космических объектах, Томми выдал себя и глупую шутку Таббо. — Есть одна звёздная система, которая мне очень нравится. Там три звезды, но их почему-то считают за одну. У тебя глаза на неё очень похожи. Такие же тёплые. — Я так тебе нравлюсь? — спросил мужчина с косой улыбкой. Томми умрёт. Он и трое других людей заперто в железной коробке посреди большого сужающегося ничего и он точно умрёт. В космосе так много ужасных смертей и все он изучал в центре. Иннит знает, что умрёт. Он думал об этом целыми днями, смотря на друзей и Уилбура, смотря в открытый космос и улавливая ответ, смотря в стекло иллюминатора и в потолок. Имеет ли что-то значение, если конец света вот-вот произойдёт? Уилбур сам подвёл его к этой мысли. — Да, — просто ответил Томми. Уилбур с такой же косой улыбкой на губах взял его руку и нежно сжал. — Если тебе интересно, то твои глаза похожи на голубые отставшие звезды. По спектральной класификации где-то на «В», хотя в полутьме кажется, что и «О». Но твоё сравнение более метафоричное мне нравится. — Метафоричное? — переспросил Томми не понимая, что старший имел в виду. — Три звезды, — ответил Уилбур, притягивая плавно лицо Томми к своему. И прошептал в губы: — Я, ты и конец света. Который ты выдумал. Такими темпами мы и пролетим мимо твоей звёздной системы. Томми никогда и подумать не мог, что поцелуй в космосе — это так приятно. Иннит всё ещё думал о конце света. Просто чуть меньше о нём и чуть больше о Уилбуре. О Уилбуре, который становился всё нервознее и нервознее. Он чаще царапал руки, жевал губы и сильнее целовал Томми. Блондин не был против последнего, но всё остальное, в том числе наигранно снисходительный тон с вечными попытками успокоить и заверить, что всё будет хорошо, его напрягали. Таббо чуть ли не полностью разобрал и пересобрал панель управления, но найти причину поломки не мог. Связаться с Землёй SMP-1 тоже не мог. Но Уилбур почему-то всё равно продолжал говорить, что всё будет хорошо. И оказался прав. В день Конца Света, Таббо, неизменно возящийся с панелью, закричал рядом находящемуся Томми, что у него получилось. Он нашёл неполадку. Он может всё исправить. Они вернуться на Землю живые. Можно сказать, вернуться домой. Возможно. — Срочно зови Уилбура! Я не смогу сам это починить. Томми только начал осознавать, что не всё потеряно, а уже бежал. Он допустил мысль, что конец света не наступит. Допустил мысль, что конец света не наступит прямо перед концом света. По всей каюте капитана — кровь. Маленькие алые капли, некоторые больше, и абсолютно везде. В голове набатом отразились слова Таббо. Однажды один итальянский астронавт, с которым Томми познакомился во время учёбы, сказал, что худшее, что с ним случалось в космосе, — это слёзы. Но Иннит не смог их сдержать, когда поймал проплывающую мимо него записку, запечатлившую последних слова его капитана. «Томми! Знал ли ты, что L1448 IRS3B существует менее 150 000 лет? Для космоса эта всего-лишь доля секунды! Поэтому я ошибся, когда я сказал, что это я, ты и конец света. L1448 IRS3B — это я, конец света и смерть. Для этого всего нужна лишь доля секунды. Жаль, что голубые отставшие звезды тоже существует лишь мгновения. Мне казалось, что в тебе есть что-то вечное, в нас» Даже точку не поставил.
