Когда солнце взойдёт

Время меняет людей, время меняет практически всё, особенно, если речь идёт о времени дня. Ночь — лучшая часть суток, по мнению завсегдаев таверны. Но если они радуются возможности выпить и устроить балаган, то наши герои любят ночь по иным причинам. Мондштат — город свободы. Лучше всего его нравы проявляются именно ночью. Когда восходит солнце, свобода прекращает давать о себе знать, а искренность испаряется из слов и действий людей. В то время, пока горят керосиновые лампы, а по свечам стекает расплавленный воск, атмосфера таверны полностью меняется. Переливы струн и задорные песни Венти постепенно сменяются чем-то расслабленным, стоит только Дилюку подать ему знак одним лишь выразительным взглядом. Медленная мелодия растекается по дощатому полу, останавливаясь у деревянных стен. Слова барда становится трудно разобрать, он скорее напевает себе что-то под нос, чем работает на публику. Венти получил достаточную оплату в виде бокалов с вином, так что сейчас можно не надрывать голос и не выдавливать улыбку, что так искажает пение и придаёт сумасбродное счастье музыке. Многие посетители успели расслабиться, облокачиваясь на столы, наблюдая за огоньком свеч. Другие и вовсе сопят, положив руки под голову. Когда приходит тишина, ночь становится только лучше. Эола сидит за одним из дальних столиков в углу, наблюдая за посетителями захмелевшим взглядом. Она как никто другой знает, что алкоголь не меняет эмоции, лишь усиливает их. Как бы пьяницы ни старались себе лгать, мол одуванчиковое вино и что покрепче вызывает радость и улыбку, терпкие напитки лишь дают им понять, что выпивающие чувствуют на самом деле. Лоуренс чувствует давнюю обиду, от которой никогда не избавится, но лишь алкоголь помогает ей осознать это, помогает поверить в реальность чувств, которые днём девушка активно скрывает, подражая другим жителям города. Её взгляду попадается Кэйа, поднявшийся с барного стула. На нетвёрдых ногах капитан шагает к лестнице наверх. Брат предоставляет тому свободную комнату в таверне, если Альберих переборщит с выпивкой, а перебарщивает он всегда. В отличии от Эолы, Кэйа не стремится познать себя, он никогда не понимал и не поймёт, что чувствует. Капитану кавалерии ночь и напитки помогают забыться, отпуская все грехи, словно тех и не было, именно поэтому мужчина стабильно заказывает себе больше, чем сможет выпить, но достаточно, что бы оплатить, не разорившись. Барная стойка не пустеет, у неё продолжает сидеть Розария, провожая приятеля понимающим взглядом. Она не торопясь потягивает свой напиток, пожалуй, девушка пьёт медленнее, чем кто-либо в таверне. Что Эола не понимала, так это то, с какой целью здесь ошивается монахиня. Если Кэйа, Венти и она сама действовали сообща со своими мотивами, то Розария здесь сидела скорее от скуки, нежели ради алкоголя. — Повторить? — Негромко спрашивает Дилюк, стараясь не мешать напевам барда. В ответ монахиня лишь кивает, кладя пару золотых монет моры на стойку. Она редко говорит, даже с Кэйей, предпочитая слушать капитана, или делать вид, что слушает. Наверно, поэтому Лоуренс не может её понять. Розария не позволяет узнать себя никому, кто с ней знаком. На самом же деле, девушка попросту отдыхает здесь после ночных рейдов. Лишь в таверне можно ощутить атмосферу ночи, которую так любят жители Мондштата. Стоит выйти за дверь, как в яркие глаза тут же бросается гниль города, с которой девушка безуспешно старается бороться. Сколько бы крыс не было уничтожено, трёхголовый король найдёт себе новых приспешников. Пламя свечи чуть дрожит от тяжёлого дыхания уснувшего посетителя. Венти заканчивает песню, садясь рядом с Розарией. Монахиня лишь слабо кивает барду, Венти легко улыбается в ответ. — Мои вкусы никогда не меняются. — Устало произносит бард. Дилюк принимается наливать тому бокал одуванчикового вина. — Вино похоже на тебя, — отзывается Рагнвиндр, ставя напиток перед архонтом. Он выпивает бесплатно, так как не берёт у владельца таверны плату за выступления. Прилюдно наливать мальцу Дилюк не решается, но стоит ночи войти в свои права, тот достаёт бутылку одуванчикового напитка из-под барной стойки. Одна всегда припрятана там для Венти. — Кажется лёгким, но стоит попробовать, как раздирает горло. — Ты просто не любишь алкоголь, — усмехается бард, принимаясь за напиток. — Мне он кажется лёгким и на вкус. — Знаешь ведь, что это не так. Владелец таверны, выступающий ныне в роли бармена принимается вытирать бокалы, от разводов воды, после того, как их помыли. Он занимается этим только для того, чтобы не стоять без дела, зная, что посетителям всё равно на внешний вид стаканов. Дилюк испытывает жгучую потребность никогда не расслабляться, вот и сейчас старается занять руки. — Знаю. — Лишь ночью Венти может ответить так. Только при свете керосиновых ламп и восковых свечей, тот умеет признавать правду, не добавляя в голос и нотку интонации. Когда с напитком покончено, бард наклоняет голову, прося повторить. Рагнвиндр безмолвно наливает новый бокал, стараясь вытереть предыдущий. — Он уже чист. — Впервые за сегодня говорит Розария. — Не будь таким нервным, это раздражает. Дилюк убирает стеклянную ёмкость на полку, облокачиваясь на стойку. Он играет в гляделки с Розарией, но та не видит в этом азарта, так что предпочитает рассматривать не глаза оппонента, а его нахмуренный лоб и складку между бровей. — Иди, он ждёт. Посетители больше не нуждаются в его услугах, можно идти. Мужчина ничего не отвечает, но слушается монахиню, направляясь на второй этаж. Остаётся понять, какую из пустующих комнат занял Кэйа. Тот наверняка давно спит, но Дилюк не станет отказывать себе в удовольствии лечь рядом, прижимаясь к разгорячённому телу, совсем как в детстве, когда один из них просыпался в слезах от кошмара. Несмотря на упущенные годы, сейчас Кэйа тоже может горестно застонать во время сна, словно капитан испытывает дикую боль. Изменилось лишь то, что Дилюка не пугает это и то, что сам он не издаёт ни звука. — Интересно, путешественница приедет навестить нас? — Спрашивает Венти, не ожидая от молчаливой собутыльницы ответа. — Вряд ли. — Несмотря на мысли барда, монахиня отвечает. — У неё долгий путь, Мондштат был лишь одним из его этапов. — Пожалуй, ты права. Лоуренс уснула за столом, не выдержав монотонного наблюдения за остальными посетителями. Её свеча окончательно погасла, затопив воском стол, несмотря на подсвечник. Утром Чарльзу придётся отскабливать белесую массу, но это будет не сейчас, так что все остальные закрывают глаза на подобные мелочи. Дилюк предастся сну через пару часов, на протяжении которых он будет мягко поглаживать по голове и плечам ворочающегося от неприятных сновидений Кэйю. Розария вскоре уйдёт из таверны, решив, что отдыха на сегодня было достаточно. Венти же достанет припрятанную для него бутылку, допьёт её и так же отправится навстречу новому дню. Но это будет чуть позже, ведь жители города хотят уловить ещё немного от уходящей ночи. Тьма не прощает их грехи, она помогает признать все пороки и ужиться с ними, позволяет дать волю скрытым ото всех и от самих себя чувствам. Вскоре всё изменится, тогда, когда солнце взойдёт.