Признание

Жесткость мастера Ундули помогает ей во многом, но не в общении с Баррис. Уважение ее безмерно. Послушание не терпит никаких капризов. И мастер-джедай с каждым днем все больше вздыхает по тому моменту, когда та ее покинет. Упрямо говоря себе, что она готова к такому моменту, Ундули лишь скрывает правду… Сегодняшний день был посвящен медитациям. Столь частому явлению, что оно не нуждается в представлении. Баррис сидела напротив, уже раскрывая глаза и не забывая полюбоваться своим мастером. Она терпеливо ждала, когда Ундули откроет глаза, чтобы перекинуться парой слов, что не давали ей покоя в течении долгого времени. — Баррис, не сиди просто так, — спокойно произнесла Ундули, еще пребывая в Силе, что струилась от ее тела мощной волной. Это завораживало. Оффи поджала губы, но вместо того, чтобы пойти и заварить чай, только протянула руку к Ундули. Луминара почувствовала это движение и перехватила ладонь. — Что это значит, падаван? — сухо спросила она. Оффи сглотнула и опустила взгляд. Ее тоже все чаще навещали мысли о том, что когда-то, а точнее уже очень скоро, ее ученичеству придет конец. Оставалось только одно не разгаданным — чувства, которые она питала к Луминаре, пряча их за всеми мыслимыми и немыслимыми щитами. — Учитель… — через какие-то мгновения подала голос Баррис. — Вы, конечно, сочтете мое поведение вызывающим, как и мои мысли, но я… Должна вам кое-что сказать. — Говори, — предложила Ундули, не понимая, что заставляет ее ученицу так смущаться и скорее догадываясь о теме предстоящего разговора, размышляла над тем, что подобное у нее вызывает вспышку гнева. Нехорошо сразу же после медитации. Луминара отпустила в Силу эту эмоцию. — Вы знаток джедайских традиций, — издалека начала Оффи. — И я уважаю ваше решение всегда придерживаться кодекса. Но я… Мастер, я люблю вас. — Я тоже люблю тебя, падаван, — несмотря на волнение, ровно и мягко ответила Ундули. Глаза Баррис в следующие мгновения окрасились болью. Достучаться до тысячелетней традиции сквозь толстый череп — очень трудно. Оффи поняла только одно — ее не поняли верно. Она сглотнула еще раз. Луминара же, находя на лице ученицы смущение и яркую вспышку боли в груди, напряглась и серьезно посмотрела в ее лицо. Баррис отвела взгляд, а потом прошептала: — Я никогда не видела родного мира, кроме как на голоизображениях. Но я знаю, как мириалане признаются в любви, — с этими словами она достала из кармана небольшую бусину и положила ее в ладонь Луминары. Глаза мастера расширились, губы сошлись в одну тонкую нитку, эмоция раздражения прокрадывалась через все ее чувства, но сердце, какое-никакое забилось быстрее. Оффи хотела встать и уйти, но Луминара, чувствуя, как жесткость борется с ощущением счастья, в один момент подскочила к Баррис и крепко сжала ее плечи. — Падаван… — только и прошипела Ундули. Оффи смотрела на нее во все глаза, не в силах отвернуться. Видеть такой родное несчастное лицо Оффи невыносимо. Годы самоконтроля, годы ученичества, годы борьбы с Темной Стороной Силы… Ундули первой касается губ Баррис. Последняя настолько удивлена, что не в силах отстраниться и принимает язык в свой рот с каким-то жалким всхлипом, не понимая, что заставило эту стену льда в одночасье рухнуть. Оффи цепляется за своего учителя, не в состоянии осознать всю мощь раскрывшегося перед ней. Луминара же сквозь поцелуй думает о том, что некоторые вещи неподвластны даже Силе.