Серая Стрела. Часть 4: Фронтир

      Кай вернулся через несколько часов с новой личиной, толкая перед собой магнитную тележку, нагруженную ящиками. Арчи пустил его на борт. Тот затолкал груз на борт и велел взлетать немедленно.       — Порт закрыт, вылеты запрещены, — констатировал Арчи, — если мы сейчас взлетим, то поднимем всех на уши.       — А если не взлетим, то нас возьмут в порту. Отсидеться с такими законниками, как здесь, не выйдет, поверь на слово, — отрезал Кай. — Взлетаем. У нас есть шанс сделать всё, пока они не подтянули патрули к единственному на всю систему скату, блять! И приготовься к обстрелу!       — Да, я понял… Щиты исправны, но я не то чтобы хорошо умею маневрировать на такой махине.       — Уже поднимаюсь.       Серый зафиксировал тележку, чтоб та не уехала в сторону и не растеряла груз, когда начнет трясти, и сорвался с места.       Бегом до лифта, наверх и - к каюте управления.       По громкой связи БоА объявил о взлёте, и Васко с Эндрю высунулись из кают-кампании, где коротали время в ожидании.       Эндрю свистнул Пинки, предыдущие прыжки пёс перенёс неплохо, но всё же лучше, чтоб он был на глазах. А Васко постучал к Нейт, но девушка спала, и глухие звуки её не разбудили.       К тому моменту, как Серый плюхнулся в пилотское кресло, "Скат" был уже в воздухе. Он опустил руки в гелевые подлокотники и подключился к кораблю, перехватывая управление у Арчи.       Он слился, он стал гигантской мантой, летящей к звёздам. Он чувствовал потоки воздуха, обтекающего крылья так же, как чувствовал направленные на него тысячи глаз камер и радаров, чувствовал тех, кто пытается его настичь.       Серый сделал финт и нырнул между двух близко проходящих тоннелей, пользуясь плоской формой своего полимерно-металлического тела, крутнулся и свечкой ушёл вверх.       Голоэкраны показывали обзор в 270 градусов, и были видны гонящиеся за ними суда и полосы проксионных тоннелей, между которыми лавировал корабль.       Почти сразу система зафиксировала погоню из пяти крейсеров ВГКД, один из которых, в погоне за «Стрелой», пытаясь повторить рискованный манёвр, боком налетел на туннель. От судна осталось полкорпуса. Вся та часть крейсера, что попала в красноватое поле, мгновенно выгорела, как раскалённая палка прожигает тонкий пластик. Когда силовое поле добралось до двигателей, корабль взорвался в облаке зелёноватых молний, при этом сам проксионный туннель остался цел.       Оставшиеся крейсеры более успешно маневрировали между прокси, не отставая от «Ската». Стрелять законники не стеснялись, при этом их не волновало, что также задетыми оказывались жилые дома, между которых они летели.       Симарийский корабль прибавил ходу, преодолевая притяжение планеты, пробил облака и, как только дневное небо сменилось чёрной бездной звёзд, ушёл в прыжок.       В следующую секунду мир расцвёл белой вспышкой, и тело сдавило перегрузками, но уже через бесконечно долгую и одновременно очень короткую секунду она спала, однако экраны всё ещё светились ослепительно-белым, только на одном из них появился обратный отсчёт — семь часов.       Арчи снова взял управление через «Акрос».       Кай выдохнул и отстегнулся, поднимаясь из кресла, его чуть качнуло, он ткнул на громкую связь.       — Все целы?       Нэйтери, всё ещё спящая на кровати с Тиссой рядом, слегка пошевелилась при толчках корабля, но не проснулась. Её дыхание было рваным, руки непроизвольно сжимали простынь, и она дёргалась, будто ей снился кошмар.       Васко приоткрыл дверь в каюту девушки, убедился, что она просто спит, пусть и беспокойно.       Выдра подняла голову и зыркнула на него недобро, желтоглазый прижал палец к губам, тихо вошёл, переложил Кори на середину постели и накрыл одеялом, влажное полотенце он кинул на спинку стула, приглушил немного свет и вышел.

***

      Тело Ратса переложили под колпак на кушетку в медблоке и поставили его на охлаждение, чтоб предотвратить разложение.       Когда он закончил с этим, Кай вернулся к остальным в кают-компанию и тяжело вздохнул, устроившись у стола.       Ратс… Он видел его всего несколько раз в жизни, последние годы вообще даже не вспоминал, но сейчас это было как удар под дых.       Серый вспомнил, каким увидел своего названого племянника, и по щекам потекли непрошеные слёзы. От того, что он избавился от имплантов, ничего не поменялось, и слёзы продолжали течь при эмоциональном напряжении, а теперь ещё и не осталось отговорок.       — Хэй, ты что? — Эндрю сел перед ним на корточки.       — Я сейчас соберусь, — морф шмыгнул носом, — оно само как-то…       — Всё нормально, — на его спину легла широкая ладонь Васко, — дыши глубже, тебе нужно это выпустить. А потом, когда немного придёшь в себя, давай, если ты спать не собираешься, посмотрим, куда нас тащит Арчи.       — Угу… — Серый неловким нелепым жестом вытер щёки и закрыл лицо ладонями.       Эндрю вполголоса отпустил скабрезную шутку о том, что если любишь постарше, то придётся мириться с тем, что их дети могут быть старше тебя, но его услышали. Хотя он и не скрывался.       — Это вульгарно, Искорка.       — Зато правда. И не надо его отвлекать, пусть летит.       В итоге поволокли Кая на смотровую, желая привести очень невовремя расклеившегося метаморфа в чувство. И Васко знал, что ему поможет.       Они с Эндрю нашли это и не особенно-то прятали, но всё было не до того, и вот теперь бывший навт притащил несколько банок кислого марсианского пива с сушеным собачьим мясом, а чуть позже явился Эндрю с потертым и исцарапанным инструментальным кофром.       Он сунул его в руки Каю, который забрался с ногами на топчан и хотел было обнять подушку.       — Играй. Я знаю, что ты умеешь. Мы все знаем.       Серый даже не нашёл, что сказать, и открыл кофр, из которого на него посмотрела лежащая в бордовом бархате электроакустическая гитара. Эта гитара повидала многое и уже давно перешла в разряд антиквариата.       Что ж…       Он облизал губы, достал инструмент и попробовал струны — они безбожно расстроены.       — Там есть новые. — Мансер показал пальцем и открыл каждому из присутствующих по банке пива.       Кай кивнул.       Следующие минут сорок он терзал уши своих спутников тем, что настраивал инструмент, и наконец, глотнув ещё пива, взял аккорд.       — А что играть?       — А что в голове крутится?       — Оу… — Он выдохнул и прикрыл глаза.       Аккорд и удар по струнам.       Нет, не то.       Другой аккорд, другая песня…       Нет.       И третий, и четвёртый, пока наконец не…       Пальцы нашли звук, удар по струнам, ещё… и да! Вот оно!       — Come with me now,       Whoa, come with me now.       I'm gonna take you,       Whoa, come with me now.       I'm gonna show you how…       (Пойдём со мной, я заберу тебя и покажу тебе…)       Серый закрыл глаза, голос его охрип, и простые стихи отразились от стен вместе со звуком струн.       Перед глазами вставали образы его попадания на Марс, самого начала его новой жизни, жара и испепеляющее солнце и тот день, когда он забрал того, кто сейчас смотрит на него насмешливыми янтарно-карими глазами и потягивает пьяную шипучку из пёстрой банки вприкуску с похожим на кусок перчёной резины снеком.       — Afraid to lose control       And caught up in this world.       I've wasted time, I've wasted breath,       I think I've thought my self to death.       I was born without this fear,       Now only this seems clear.       I need to move, I need to fight,       I need to lose tonight…       (Боюсь потерять контроль.       И застрять в этом мире.              Я терял время, я терял воздух.       Думаю, я до смерти задумался.       Я родился без этого страха,       Только теперь это кажется ясным.       Мне нужно двигаться, мне нужно драться,              Этой ночью я должен потеряться.)       Whoa, come with me now.       I'm gonna take you down,       Whoa, come with me now.       I'm gonna show you how...       (Пойдём со мной, я заберу тебя и покажу тебе…)       Он вспомнил все те разы, когда думал, что всё потеряно, и то, как раз за разом это вело его по дорожке к тому, что у него есть сейчас. Что-то приходило, что-то уходило, а что-то, точнее, кто-то, оставался навсегда, впечатывался в сердце и душу, становился частью личности, заменяя собой удалённые, вырванные, навсегда, казалось бы, утерянные элементы цельного существа.       Перед глазами встал Зейн, навечно ставший его частью, — первая настоящая любовь; встал доктор Карпин, которого он привёз из умирающего мира, в благодарность за это он помогал Каю по первой просьбе всегда; встала Ребекка, заставившая его верить, что в маленьком синтете под двенадцатым номером есть душа… Интересно, предполагала ли она, кто перед ней на самом деле?       — I think with my heart and I move with my head,       I open my mouth and it's something I've read.       I stood at this door before, I'm told,       But a part of me knows that I'm growing too old.       Confused what I thought with something I felt,       Confuse what I feel with something that's real.       I tried to sell my soul last night.       Funny, he wouldn't even take a bite.       (Я думаю сердцем и живу головой,       Я открываю рот, и это то, что я прочел.       Мне сказали, что я уже стоял у этой двери,       Но часть меня знает, что я уже слишком стар,       Перепутал мысли с чувствами,       Перепутал чувства с настоящим.       Я пытался продать душу прошлой ночью,       Забавно, он и куска не откусил.)       Он действительно был стар, он порой ощущал, как на плечи ложится груз памяти, цепко хранившей слишком многое, хотя ощущения многоопытности не было. Такие, как он, не меняются, как и было сказано давным-давно.       Простые стихи уносили назад, теперь перед глазами встали лица тех, кто помог ему получить «Серую стрелу», именно этот корабль. Интересно, они живы ещё? Пересекутся ли дороги? И дальше… другие лица, все те, кто оставили в нём отпечаток.       Всплыли образы тех, кого он действительно уводил за собой, и среди них особенно ярко — карие и голубые глаза Эрика и Терренса. Они будто стояли рядом и смотрели, ожидая чего-то. Обоих Кай бросил, да, не по своей воле, но оставил, потому что не мог контролировать свою жизнь тогда, когда они появились в ней…       — Afraid to lose control       And caught up in this world.       I've wasted time, I've wasted breath,       I think I've thought my self to death.       I was born without this fear,       Now only this seems clear…       — Whoa, come with me now… — теперь уже ему вторили ещё два голоса.       Идём со мной…       — Whoa, come with me now…       Мы идём вперёд.