Зарисовки Васильевского острова (рабочее)

Стены Васильевского полицейского участка номер семь содрогались от гневного баритона пристава Тараса Петровича Смолокурова, который уже на протяжении получаса устраивал выволочку своим непутёвым подчинённым... - Уж больно лютует... Надо бы... за Анастасией Андреевной послать, иначе несдобровать нам, - на ходу сказал другу красный как рак урядник Филимон Перетрухин, вылетая из кабинета начальника. - Что стоишь столбом, беги что есть сил за госпожой Ардаш... Смолокуровой, - торопящийся вслед за ним Василий Ухов кликнул мальчонку-посыльного, который имел несчастье прийти в участок как раз в самом разгаре бури и теперь в нерешительности замер на полпути с парой бумажек в руках... Анастасия Андреевна была горячо любимой супругой Тараса Петровича. Красивая миниатюрная женщина, глаза с смешинками, абсолютно не мешавшие ей с особой проницательностью смотреть в самую суть проблемы, находя ответ там, где его, казалось бы, нет. В седьмом участке её знали и почитали все за острый ум, отзывчивость и доброту. А уж наивысшей степени боготворения преисполнялись в моменты, когда начальство (хоть и тоже любимое, но очень уж в гневе страшное) изволили сердиться... Ибо единственным человеком, способным охладить горячий нрав пристава Смолокурова, была его жена. Иногда хватало одного взгляда или лёгкого касания руки, чтобы мужчина сразу напрочь забыл, о чём он только что говорил или кого хотел отчитать за безалаберность... Служащие эту хитрость прекрасно знали и прибегали к ней в крайних случаях. ...Анастасия Андреевна, едва переступив порог участка, сразу уловила общее настроение. Посетители старались незаметно покинуть помещение, полицейские усердно создавали вид бурной рабочей деятельности (желательно подальше), чтобы случайно не попасть под горячую руку Тараса Петровича. Даже встреченный по пути Родион Романович, быстро пробормотав приветствие с чем-то вроде "лучше покойники, ей богу", поспешил скрыться в мертвецкой. А виновники всего, по обыкновению Ухов и Перетрухин, опасливо жались в самый дальний угол приёмной, поглядывая на открытую дверь кабинета пристава, из которой с грохотом только что вылетело, кажется, бронзовое пресс-папье. - Добрый день, милейшие! Завидев на пороге госпожу Смолокурову, горе-урядники облегчённо выдохнули. Нестройным дуэтом пробормотали ей "Бонжур", но грозный окрик из недра дальнего помещения заставил их позорно спрятаться за хрупкой спиной Анастасии Андреевны. - Не погубите, добрейшая Анастасия Андреевна, - заголосил Василий, впрочем в полголоса, попеременно то краснея, то бледнея. - Тарас Петрович гневается, - вторил ему такой же по цвету Филимон. - а мы-то всего-навсего человека похоронить хотели по-людски, кто ж знал, что он живёхоньким окажется. Да он всего-то и полежал в могиле пару минут... Жалобу вот потом написал, дескать убить удумали... С трудом сдерживая смех, Смолокурова проговорила: - Будьте так любезны, сделайте чай. И смело прошла в "логово тигра". -Вы у меня в остроге будете сидеть, после я вас закопаю в эту самую могилу... И рапорт на десяти листах!... - Тарас... Пристав замер на середине фразы, а потом медленно опустил занесённую было вверх руку с очередной подставкой. С удивлением воскликнул: -Настя? Как.. как ты тут? Как это бывало и раньше при появлении супруги, весь боевой запал куда-то улетучился, и Тарас Петрович устало упал на диван. Анастасия тут же подошла к нему, забрала из рук мужа тяжёлый предмет и присела рядом. - Что случилось, дорогой? - Устал я, душа моя, как есть устал, сил моих больше нет... Пристав начал пересказывать, что утворили его подчинённые, уже впрочем более спокойным голосом. Женские пальчики между тем невесомо блуждали где-то в волосах, заставляя мужчину наклонить голову вслед за рукой, а потом и вовсе опустить её на колени супруги. - Они как будто... нарочно всё это... За время совместной работы с Тарасом, а после и семейной жизни, Анастасия тонко научилась считывать малейшие эмоции этого самоотверженного, но немного вспыльчивого человека. А также ей всегда удавалось с женской интуицией угадать, чем в конкретный момент можно помочь любимому супругу. Поэтому она благосклонно кивнула урядникам, которые робко заглянули в кабинет. Ухов бочком внёс поднос с серебряной сахарницей и кульком пряников. Ступающий за ним Перетрухин, косясь на Тараса Петровича, держал в руках стаканы с чаем. Полицейские споро поставили всё на стол и поспешили удалиться, пока прикрывший глаза пристав не успел их заметить. - Стоять! Не успев переступить порог к вожделенной свободе, Василий с Филимоном замерли. - Повернулись! Дрожа аки зайцы, полицейские развернулись на голос Тараса Петровича, который уже успел открыть глаза и выровняться на диване. - Тарас Петрович... - начала было Анастасия Андреевна, но замолчала, когда муж мягко поднял руку. Пристав вновь перевел взгляд на подчинённых и, грозно сдвинув брови, приказал: - Неделю будете мыть отхожее место. Понятно?? - Так точно, Тарас Петрович! - Будет сделано, Тарас Петрович! Урядники тоже давно знали своего начальника. Не веря своему счастью, они покинули кабинет, ведь слова Смолокурова означали, что буря миновала... - Благослови Господь Вас, Анастасия Андреевна, - уже за закрытой дверью синхронно перекрестились Ухов и Перетрухин. Тучи медленно расползались, на горизонте показалось солнце, жизнь снова наполнилась красками.