Ищи меня в своём чёртовом сне..

Марин дернулась от битой посуды и крика родной матери. Рома же не шелохнулся, ни одна мышца на его лице не дернулась.Смотря просто в пол, размышляя над чем-то, и сестра прекрасно поняла, что он собрался делать. Она начала трясти его за плечи, пыталась хоть как-то привести его в чувство сознания и не творить глупостей. А Роман довольно вымотан был,больше не хочет терпеть, теперь просто не слышал ничего кроме криков своих эмоций. Юноша на дрожащих ногах встал с колен, пошатнувшись. Ему не помешала никакая боль в груди, что так и ломила на две части. Истеричные крики сестры ещё доносились позади, а было уже поздно. Но стоило зайти на кухню, где не пойми черт что творилось, он увидел такую картину : Мама, грозно смотрела на отца, но только говорила шёпотом, чтобы Ромка не пришёл, пока у отца был за спиной острый кухонный нож. Его оскал на ничего хорошего не намекал. Пятифан подбегает позади к отцу, но... Не вовремя парнишка сообразил и среагировал на данную ситуацию, слишком поздно было. Это была ловушка отца, знал же, что он сзади. Тварь. Ловко мужчина резвернулся и прижал Пятифана к себе, подставив острое лезвие, которое блеснуло бликом от света луны, в самый притык его горла. Было не то, что страшно, было тяжело дышать в принципе. Одно неловкое движение или неверное слово - ты труп. А мать Романа не так волновалась за себя, как за детей. Тут женщина не выдержала, она дала волю эмоциям и её глаза, будто из стали за секунду превратились в хрупкий фарфор. Марин остолбенела у прохода, она растерялась и не знала что делать. Пока Рома пытался аккуратно хотя бы вырваться, не задев лезвие, папа только усмехнулся с его безысходности. -Ну что? Приятно тебе?! Я тебя предупреждал, что ты доиграешься - сказал отец и глянул на свою жену, которая уже хотела встать на колени и умолять отпустить детей. -Я сделаю все, что скажешь, мучай как хочешь, но не трогай мою сестру. Убью - Рявкнул Пятифан, полный решимости и гордости. -За сестрёнку решил заступится? Что-ж, так получи за неё!! - Пятифан старший оскалился в ухмылке, обножая волчьи клыки. Резкое движение ножа заставило издать дикий крик боли, капли бордовой крови стекали по полу. Лезвие кухонного ножа прошло три сантиметра под кожу горла Пятифана. Марин пыталась что-то придумать, как помочь? Она вспомнила про пистолет, что лежал в ящике отца. Рин мигом метнулась в комнату. А Рома начал чувствовать, как кровь стала стекать внутри, по стенкам горла, постепенно заполняя то-ли лёгкие, то-ли желудок. Он не мог зделать полноценных вдох, давясь собственной кровью и ножом отца. -Больно?! А может мне тебя вышвырнуть на улицу на мороз? -Пусти меня, жалкий ублюдок - прохрипел Роман и чуть не грохнулся на пол, если бы не крепкие руки отца. Он издевался, не давал упасть, держал, даже если бы упал в обморок. Лезвие собралось пройти дальше и глубже, чтобы лешить головы Пятифана вообще?А мать вертелась рядом, не в силах что-то сделать, подойдёт - хуже будет Ромочке, а раны своих детей - больнее собственных. Марин направила дуло пистолета на отца, стоял в двух метрах от них. -Пусти его, или я тебя пристрелю - твёрдо заявила Рин, прожигая мужчину взглядом. Она помнила и знала, как папа боится смерти, боится быть вечно забытым, боится быть в тесном ящике где его ждёт ничего, лишь пустота, мрак, чёрный экран, будто ты и не рождался. Отец был крайне удивлён, это было видно по его чёрным глазам, темнее самой гущей тьмы. -Ого, дочь осмелилась покушатся на отца? - Он хотел сказать что-то дальше, лишь бы тянуть для Ромы самые сладкие минуты боли,но Луканцева понимала, что действовать нужно быстро. -Отпусти его, считаю до трех! Отчёт пошёл. Папа понял её серьёзные намерения и одним сильным рывком выдерживает холодное лезвие из глотки. Теперь поток крови был сильней,почти струёй, на его горле можно было заметить ткани, которые немного вышли из разорванной плоти. Теперь Рома просто грохнулся на пол, пытаясь как рыба хватать воздух. Чёрствое лицо сестры сменяется печалью и переживанием. Она опустила пистолет, выронив его из рук из-за сильной дрожи. Рин подбегает к Роману, вставая на колени и о чем-то говоря. Папа смотрел на всем этим, как стали суетиться дочь и жена, а он молча стоял в стороне, скрещивая руки на груди. Ему было не очень приятно, что около Ромы они так крутятся. -раз хочешь помочь своей сестре - вали из дома, чтобы ноги твоей не было -Рома.. Не уходи! - с жалость давила Луканцева - тебе же плохо будет, на улице мороз, куда ты пойдёшь?! -Что-ж.. За сестру значит? Хорошо, но если ты - он резко повернул голову в сторону брюнета. Боль стала только больше от резкого рывка в сторону, что он даже зашипел. Юноша старался не брать внимания на наступающую боль, хоть и готов был отрубится в обморок. - Только если, посмеешь накричать на неё, я-ж тебя придушу. Придушу если услышу от кого-то, что именно из-за тебя она проронила слезу. Пятифан поднимается на ватных ногах, шагая к выходу. Он снимает с вешалки свою куртку и небрежно накидывает её на себя. -Ромочка, ну пожалуйста,останься...-умоляет сестрица. Он, кое как завязав обувь, уходит из дома, пока сестра была позади и уже кричала в вслед, собиралась уже босиком по снегу бежать за ним! Но Пятифанов только растворился в гуще зимней тьмы в быстром беге. Луканцева замерла у самого порога, ещё продолжая рыдать. -Рома! Постой! - В маленькой надежде кричит она,выглядывая знакомый силуэт, а было поздно... ******** Рома делает тяжёлый вдох. Он не выдержал кашля, он не мог контролировать себя. Ему казалось, что вот-вот внутри него, его же лёгкие разорвутся на мелкие волокна. Пятифан выплюнул слюну, по крайне мере, ему так казалось. Он глянул на снег, его глаза привлекло тёмное, большое и жуткое пятно, будто на холсту сделали кляксу бордовой краски. Это была именно кровь, которая чуть ли не заполняла его лёгкие. Хотя... Чему удивлятся, если ещё дома Ромка чувствовал что, что-то стекло внутри его горла? Он не предал высокого внимания и присел а самый край замерзшей реки. Юноша тяжело задышал, он чувствовал как почва уйдёт у него из под вот-вот. Отличить реальность меж своей фантазии становилось сложнее. Голова адски болела, отдавая боль некими пульсацими с стороне затытка. Антон, который стоял меж кривых стволов деревьев прикрыл ладонь рукой, дабы не вскрикнуть от недавного ужаса во весь голос. Он наблюдал за тем, как Роме становилось все хуже, но причину не находил. Лишь когда рома встал на дрожащих ногах то, увидел открытый порез, истекающую кровью на его шее. Вот тогда сердце Петрова замерло. Он аккуратно подошёл к Роме. -Ром.. Все хорошо? -Да просто отлично! - Ещё один шаг в противоположную сторону Петрова и Рома понимает, он забывает дышать, трудно и больно, он чуть не свалился с ног. -Угу, угу, верю - Буркнул Петров, внимательно смотря на порез. Становилось все больше вопросов - да тебе в больницу надо! Это не обсуждается. Белокурый схватил Пятифана за руку и повёл в больницу, идя с ним в одном темпе. Антон задавал Роману вопросы, просто завалил ими, но последний ответ на вопрос это было как принять пулю под самое сердце. -Ром, что стряслось? -Он мялся, чем задать этот вопрос. Мало ли Рома пошлёт его, или... -Обычный разговор с папашей) - Ромка ухмыляется как-то слишком гордо, словно урвал победу в самом жестоком бою. Лишь Антон один впал в ступор, по его коже пробежали мурашки, он знал ответ, но не хотел слышать... Не верил, что не только у него такие разговоры с семьёй. Тут ему стало страшно за Ромку, сколько таких "обычных" разговоров было всего? Что ещё он пережил? Чем больше новой информации -тем больше вопросов возникало у белокурого. В гробовой тишине, топая на заснежную тропинку на всю округу ложился белый лоскут бархатного покрывала. Думать лучше не стоило. Не стоило Романа со своими мыслями наедине оставлять, аль потом беды не расхлебать всем. Опасно. Каждая мысль была безжалостно страшной, от таких был мыслей у некоторых волосы встали бы дыбом. Особо вдумаватся во что-то было тяжело именно сейчас,когда они уже подходили к больнице. Петров уже запихнул Романа в больницу и повёл в трамп.пункт, там Пятифану пришлось сказать полу-правду, полу-лож. Лицо мед.сестры менялось в эмоциях. Один испуг и что-то хрупкое в её глазах. Антон молча кивал, мол, все сказаное - самая чистая правда, хотя понимал, что лож состояла их 70% его разговора. Сразу же после зашившки кожи на его шее, ему посоветовали резко не вертеть головой и не трогать рану. К счастью, ничего важного не задело. Но мед.сестру волновал другой вопрос, не на счёт самой раны.. А то, что тот кашлял кровью. Она просила его остаться и провериться для надёжности. Но упертый Пятифан на отрез отказался проверятся. Они вышли на улицу. Двоя юноши сунули руки в карман и выдыхает холодок из своих лёгких. -Ты куда сейчас? - поинтересовался Петров, его больше всех волновал этот вопрос. -Я буду гулять - Сказал Пятифанов, отмахнувшись. -Но так не пойдёт, ты же замёрзнешь! -Я привык. Погуляю и все - Равнодушно выкликнул Шатен и достал из своей куртки пачку сигарет "Marlboro" -Может переночуешь у кого-то? - с некой надеждой сказал он. Антон не хотел спорить или как-то ссорится, отстаивая свое мнение. -Нет, я все сказал - Твёрдо поставил он свое слово и достал сигарету, он закурил,выдыхая табачный дым. -Хорошо - Тошик тяжело вздыхает - тогда давай расходится? Мне домой пора - Ебучая ложь из его уст. -Окей - Ромка только пожал плечами. Парни пожимают друг-другу заледеневшие ладоши в дружеском жесте и уже прошли несколько шагов в разные стороны от друг друга. Пятифан ведь так и не поблагодарил Петрова о его помощи. Ромка разворачивается и откликивает блондина. -Хей! И да.. Спасибо тебе за твою помощь - ему было не привычно кого-то благодарить за какое-то дело. Он отводит взгляд. Юноша разворачивается на зов и с тёплой улыбкой говорит : -Да ладно тебе, пустяки! - он замялся, ожидая чего-то от Пятифана,но когда ничего не последовало, продолжил идти куда глаза глядели. Роман повторяет тоже самое. Он начал замечать как медленно стал моросить дождь, но продолжал плести в никуда. Теперь капли дождя так и били всей силой по окном домов,его капли медленно  стекали по стеклу. Ветер заставлял старые дома немного скрипеть, словно рассказывая забытое прошлое. Пятифан позволяет сильному дождю намочить его волосы. Тусклый жёлтый свет фонарей немного помогал разглядеть кромейшую тьму ночи. Его малахитовые глаза блестнули огоньком,они оглядели весь ближайший кругозор. В квартирах и домах горел яркий свет, тёмные силуэты людей словно плясали вальс, отбрасывая свои тени на стены. Он замер, всего на несколько секунд, чтобы понять, куда бежать, куда идти... В голову пришла мысль просто бежать вперёд, без оглядки, не понимая куда, пока ноги не откажут, а сердце не начнёт вырываться с груди. Лёгкий шаг сменился на быстрый бег. Под его ногами разлетались капли луж с большим  всплеском. На него нахлынуло чувство дэжавю, как-то в далёком прошлом, далёком детстве он так же бегал с друзьями, играя в салки, громко смеясь, что их смех был почти эхом по всему двору. Одни воспоминания поселяли его голову до самого рассвета, так до того, что дождь закончился. Солнечные блики выступили на влажную землю. С каждого утра просто чувствовался запах природы, а именно свежести, который заполнял все лёгкие. В такую рань улицы были пусты, один Роман не спеша гулял по мокрым улицам, пока его сестра не спала лишь от волнения к брату. Где он? С кем он? Как там сейчас? Луканцевой уже всё доклали, а точнее Петров рассказал ей, ну.. на всякий пожарный как он сказал! За это девушка была благодарна своему другу.