безвоздушная тревога

      безмолвие.       кружится в танцующем с ветром песке немой гул. среди него гуляет мираж робкого, но звучного голоса прошлого, эхом рассекающий золотистые барханы.       бескрайний хамсин голодно разинул пасть. небесный купол накрылся траурной фатой в предчувствии.       падшие призраки тревожно бьют в колокола, далеко от обманчивого наивную душу слуха и недоступно для ледяного и грешного рассудка. это лишь осязаемо сакральным ухом собственного, открытого чутья.       сердце этого города бьётся в унисон лишь с теми, кто поддался благословениям небожителей. . вновь у судьбы меняются планы с неба вернулся брошенный камень было одним — стало другим       траурный покой точит клинок, стоя в преддверии смерти.       он слышит собственное дыхание и чувствует затылком мёртвые глаза, искры раскалённого песка и душный ропот, что льется из пасти поджидающей его за углом войны.       не бежит, не прячется. стоит твёрдо на пожелтевшем камне, сточенном и неровном, заложенным давидовой рукой.       он остался один на один с Богом.       бесстрашно, будто на равных.       душа обросла гнилью, как и доверие жестоко задушено, засыпав рот червивой землёй, но здесь он прислушивается. слушает немую молитву древних руин, чьи слова давно впитались кровью в эти стены.       он не верит, но здесь его слышат.       поэтому давид смело ринулся навстречу голиафу. в долгой цепи замыкаются звенья каждый звонок как состав преступленья держит меня иерусалим       разрыв снаряда.       начало положено самой тяжкой битве.       старый город всё ещё молчит, смотрит с вражеской стороны, как стены сострясает новый гром войны.       молодая кровь окрапляет древний камень, рисуя на нем новые слова, из которых потом сложат легенды.       небо мирное над головой. им придётся выложить всё, чтобы продолжить бороться.       бороться за единство, которое было им предписано. ровно дыши, капитан моей распущенной души в этом городе так странно звучит безвоздушная тревога жить не спеши, не сдавайся, не меняй на гроши разгорится и погаснет в ночи безвоздушная тревога       тишина всё ещё гуляет вдали вместе с миражом древних голосов.       он никогда не видел своих предков, но знает, что они ему завещали.       его связь неразрывна с этой землей. он рождён на ней и поэтому неотступен, ведь его слово преисполненно Божественной святостью.       мал'ах ха-мавет. он по Божьему завету заберёт их с собой, ведь знает, что Он ему поможет.       не отступит и не оступиться.       он рассекал синайскую бурю, где среди непроходимых дюн вытоптана сорокалетняя тропа, и взмывал в воздух свободной птицей, в полном своём превосходстве и закрывал крыльями само солнце.       крыльями ангела, что черны по-дьявольски, когда он купает свои невинные одежды во вражеской крови, рисуя узоры незамысловатые, но навечно въевшиеся... в этой картине сгущаются краски искренне любят, но терпят фиаско что-то опять случилось в раю       натяжной воздух лопался искрами, в такт мелким сосудам, брызгающими кровью.       громкий рëв войны проносил по пустыне свой клич до самых стен. но у этих же стен и разбился.       Божье слово питалось жертвенной кровью, оставаясь неприкосновенной реликвией, куда не дотянутся руки неверных, сгорят в праведном огне. в собственной грешности.       он никогда не брезговал этой кровью, ведь её не боялись мерзости его души.       он здесь ничего не страшился.       лишь покорное молчание этих стен заставляло вновь и вновь оглядываться.       неважно, в ожидании чуда, иль в новом, сияющем клинке для беззащитной спины.       родные стены уже не один век пытаются ему что-то сказать. стойку обнял оловянный солдатик он окружен, а точней — оквадрачен время платить и закончить войну       но он не ждёт ответа.       его встречает лишь нагретый солнцем и порохом камень, безмолвный и всё такой же покорный перед временем. перед своим новым властителем.       стена плача. последнее воспоминание о храме соломона.       эта победа выдалась наиболее сладкой. именно это предки завещали ему, прямому покровителю иерусалима.       их томило ожидание несколько тысячитетий.       время сжалилось над ними и помиловало, даровав жемчужину пустынь. достойным мечом сложив голову противника, они доказали, что избранность Божьим словом всё ещё осталась в их крови.       чужую кровь смывают бесконечные слезы младенческой радости.       теперь стены сотрясает лишь протяжный вой шофара.       и «таханун». в память о сложивших голову солдатах.       вместо «аллеля», что воспевается во славу Божию... безмолвие> <безвоздушная тревога.