Бессоница

"Стих 1" От чего не спится ночью? На часах уж три часа, Разрываю грёзы в клочья, Я не жду уж чудеса. Я же знаю - нет мне сна, Всё мысли крутятся вокруг. И цель моя мне не ясна, С чего бы эти строчки вдруг? И уже 2 строфы есть, А с чего? Не знаю я. Это, чья-то может месть? Кто проклинает втихаря? Нет, вот правда, что такое? Вот чего я вновь не сплю? Что за рифмы, будто в строе, Будто надвое рублю. От чего не спится ночью? Может, мысли обо мне? Может, ближе к изголовью? Или всё-таки к стене? А к стене, как на расстрел! Снова рифмы эти! Дайте мне хотя бы мел, Начерчу круги при свете. Может солью или колом? Серебром, мечом иль клеткой? Что б смотрела ясным взором, Сны с оранжевой подсветкой. "Стих 2" Что за рифмы снова ночью? От чего они опять? То ли боль рвёт счастье в клочья, То ли... Сложно описать. Что же спиться снова трудно? Что за новый черновик? Он, конечно, начат скудно, Но, вдруг, позже зазвучит? Мне строфа там лишь осталась, А потом? Не знаю я. Где-то мысль затерялась, И в подобных заросла. И второй уж стих об этом, Будто тема впрямь моя, Правда, кажется, уж летом, Будет другом мне заря. Там светать пораньше будет, Буду на рассвет смотреть, Представлять, о том, кто судит, И о том, кто будет греть. Лишь не путайте людей, С теми кто здесь рядом, Люди с душами зверей, Остальные с ядом. Звери ведь, совсем не плохи, Они не лгут, не предают. Правда, их кусают блохи, Но не страшно, ведь живут. Да и лечит это доктор, Там, таблетками, ещё чем. Правда, не об этом говор. А пишу то я, зачем? Начинали мы со сна же? Как пришли к морали вдруг? Да и совесть будет в саже, Если кину теме круг. А вокруг спокойно, вроде. Темнота - приятный друг, И я в ней, как в кислороде, Утопаю там и тут. Здесь не страшно, как при свете, И не колит мне глаза. Ну а там, с земным рассветом, Прочь уходят чудеса. Я не помню ночь былую, Света звёзд не видно здесь, Но я знаю, тень танцуя, И при дне поёт мне песнь. Что за тень? А я не знаю. Просто ходит по пятам, Но не моя она, чужая, Это видно по глазам. Они пылают очень ярко, Разные цвета порой, А если от округи гадко, То со мной они толпой. Но опять речь не о том! Что же за барак внутри? Да и в горле что-то ком. Ну же! Проглоти! Эти рифмы так и лезут, Я пишу уж два часа! Ну когда они исчезнут? Дайте отдыха и сна! Ох ты, как уж много строчек. Где-то семьдесят на счёт, Интересно, нет ли дочек, Кто всё это перечтёт. Эту, вроде как, без смысла, Но с проблемой не одной, Лирику... Иль просто письма? Я не знаю, мне в первой. Как с утра бы встать по раньше, И пойти бы, погулять, Хотя всё ж народ мне страшен, Только так не описать. Знай, мой друг, мы так безумны, Пусть спокойно здесь живём, Только улицы безлюдны, Мы всегда друг друга ждём. Мы при свете солнца вместе, Только в ночь по одному, Только вы покрепче грезте, А мы пока что "На луну". Видеть то, чего здесь нет. Это не болезнь, не глюки, Это просто наш завет, "Я обречён на муки." Хотя, поверьте. Это счастье, С ничего писать стихи, Даже в худшее ненастье, Несмотря на все грехи. Вот так быть, и с новой мыслью, Напечатать свежих строф, А ведь может даже песню, Будто музыка из слов. Так собраться и по слову, Составлять рассказ и стих, Будто есть запас бездонный, Новых букв, слогов и рифм. И опять мысли по кругу, Будто ярый хоровод, Кто схватил меня за руку, Будто скоро оторвёт? В общем, я совсем не против, Пусть он пишет, так сказать. Мне всё нравится, как хобби, Это мне не променять. Вот опять пишу я поздно, Страшно думаю об одном, Что когда-нибудь так грозно, Вдруг, расстанусь я с пером.