Сумеречная мята

1924 год. Замок, затерянный в Карпатах, тонул в золоте свечей и клубах дыма от сигар. Скрипки выводили вальс, а пары кружились в бесконечном танце, одни в масках, другие без, но все с одинаковым голодом в глазах. Эдвард Каллен стоял у мраморной колонны, холодный взгляд скользил по толпе. Он ненавидел эти сборища, слишком шумно, слишком много крови в одном месте. Но тут… Ее платье черное с серебряными нитями, будто паутина лунного света. Маска из кружева скрывала лицо. Ее запах... не человеческий, но и не вампирский. Что-то другое. — Вы танцуете? — его голос прозвучал прямо у ее уха, хотя он не делал ни шага. Незнакомка обернулась медленно, красные губы тронула улыбка. — Только если веду я. Ее рука легла на его ладонь, пальцы холоднее его собственных. Музыка сменилась на что-то томное, грешное. — Кто вы? — прошептал он, чувствуя, как ее бедро скользит против его ноги в такт. — Разве это важно? — ее дыхание пахло абсентом. Эдвард наклонился ближе, его губы почти коснулись ее шеи, где пульсировала едва уловимая жилка. Он чувствовал, как его собственные инстинкты напряглись, смешивая голод с любопытством. — Ваш запах… — он вдохнул глубже, — не поддается описанию. Вы не человек, но и не одна из нас. Она рассмеялась, звук был низкий, интригующий. — Возможно, я нечто большее...— ее пальцы сжали его ладонь, ногти впились в кожу, оставляя легкие отметины, которые тут же исчезли. Музыка становилась все более соблазнительной, ритм проникал под кожу, заставляя кровь петь. Она вела его в танце, плавно, словно змея, обвивающая свою добычу. Каждый шаг был вызовом. — Вы играете с огнем.— прошептал он, чувствуя, как ее тело прижимается к его. — А разве не в этом смысл? — ее губы скользнули по его челюсти, оставляя след помады. — Что вы скрываете? — его голос стал жестче, но его руки не отпускали ее. — Для тебя кем угодно ...— она отвела его к краю зала, где занавеси из бархата скрывали темный проход. Их дыхание сплелось, когда она потянула его за собой, вглубь, туда, где тьма обещала откровения. — Пойдем.— ее слова были едва слышны. Эдвард чувствовал, как реальность начинает смещаться, границы стираться. Он знал, что это опасно, что она, возможно, ведет его в ловушку. Но он последовал за ней, потому что в ее глазах горел огонь, который он не мог игнорировать. Коридор за бархатными занавесями оказался узким. Воздух был густым, насыщенным ароматом ладана и чего-то древнего, зловещего. Она шла впереди, ее фигура, окутанная полумраком, казалась почти призрачной, но притягательной. — Куда ты меня ведешь? — его голос дрогнул от предвкушения. — Туда, где ты сможешь увидеть, кто ... мы на самом деле.— она обернулась, ее глаза вспыхнули, как угли в пепле. Он почувствовал, как что-то внутри него откликнулось, будто спящий зверь, пробужденный ее словами. Ее рука скользнула по его груди, и он замер, ощущая, как под ее прикосновением кожа горит, словно обожженная морозом. — Ты боишься? — спросила она, ее губы изогнулись в улыбке, полной обещаний. — Нет. Она подошла ближе, ее дыхание коснулось его губ, но не поцеловала его. Вместо этого она прошептала: — Тогда покажи мне, что ты можешь. Его руки обхватили ее талию, притягивая ее к себе, и он почувствовал, как ее тело напряглось. — Ты играешь опасные игры...— прошептал он, его голос стал хриплым. — А ты никогда не хотел рискнуть всем? — ее глаза блестели. Она положила руку ему на шею, ее пальцы скользнули ниже, к воротнику его рубашки, и он почувствовал, как пуговицы расстегиваются одна за другой. — Ты думаешь, что знаешь, чего хочешь.— она прижалась к нему, ее губы коснулись его уха.— Но я покажу тебе, что ты даже представить не мог. Он замер, чувствуя, как тьма вокруг них сгущается, а ее руки продолжают свой путь вниз, обещая то, что он не сможет забыть.