ⲡⲟⲣⲟⲕ υⲗυ ⲅⲣⲉⲭⲟⲃⲏⲁя ⲥⲧⲣⲁⲥⲧь

***

Добродетельным можно быть в одиночку,

а для порока нужны двое.

Генрих Гейне.

— Давно не виделись, брат, — раздаётся эхом голос альфы, что одет в чёрное кимоно с вышитым серебряными нитями драконом на его широкой спине. Крупный и высокий мужчина уверенно идёт вперёд, оглядывая тронный зал, и жадно смотрит на длинноволосого блондина, что занимает этот самый трон. Волосы короля распущены и свисают до самого пола, слегка покачиваясь от ветра, что гуляет по просторному помещению. Его торс обнажён, а ноги прикрыты тёмной тканью штанов. Он недовольно хмыкает и с глухим стуком утыкает катану в деревянный пол остриём вниз. Карие глаза блондина презрительно осматривают брата, а шрам на правом глазу, что оставил Чонгук несколько лет назад, начинает больно жечь, отчего мужчина сильнее сжимает рукоять холодного оружия. — Какими судьбами? — громко и твёрдо задаёт вопрос Юнги, когда сероволосый останавливается в паре метров от него. Гук широко улыбается, оглядывая накаченные мышцы пресса альфы, и несколько секунд показательно молчит. Он облизывает взглядом эту бледную кожу, эти коричневые соски на груди, что мирно вздымается и опускается, и наконец сталкивается взглядом с королём золотых драконов; с братом, что сидит напротив и глядит на него словно на отребье; с альфой, что выиграл в гражданской войне и изгнал Чонгука, который её и затеял; с любимым человеком, с которым делил одно ложе. — Я скучал, — молниеносно проносится в мыслях гостя. Его кадык дёргается, когда он замечает красный шрам на красивом лице, а тоска и боль мгновенно заполняют сердце и грудную клетку. Всё его тело обмякает, а во взгляде проносится печаль о потерянной любви. Юнги молча наблюдает за братом и ощущает волну тревожности, но уже за него. За младшего брата, что раза в три шире и крупнее его самого; за любимого, по которому до сих пор страдает сердце золотого дракона. И не важно, что он когда-то его предал. Не важно, что сделал больно. Ничто не важно. Ведь в этот самый момент блондин чувствует крепкий запах кофе, что заполонил всё пространство. Чувствует, как сердце заколотилось с бешеной скоростью. Чувствует, что хочет к Чонгуку. И плевать на всё, что было в прошлом. Оно было, а они есть. Здесь и сейчас. — Брат, — опускает голову альфа и натягивает на себя маску безразличного ублюдка с широким оскалом вместо улыбки. — Я пришёл навестить тебя, а заодно обсудить празднование в честь третьей годовщины перемирия между нашими королевствами, — развязно глядит он в шоколадные глаза и облизывает губы, даже не замечая этого. Король хмыкает, медленно поднимается с трона и спускается по ступенькам, всё также держа в руках катану. Юнги проходит в паре сантиметров от Чона с абсолютно нечитаемым выражением лица и удаляется из тронного зала, оставив брата одного. Сероволосый, поджав губы и подняв брови, сжимает руки в замок и втягивает в нос запах жжёного сахара, что оставил Мин. В его памяти вспыхивают моменты страстных наслаждений из прошлого, отчего он крепче сжимает челюсть и с тихим стоном трёт лоб, пытаясь прогнать это наваждение. — Господин, король ожидает вас в онсэне, — спустя пол часа ожидания вежливо произносит слуга, а альфа дёргает бровями от удивления. Омеги помогают мужчине раздеться, а Чонгук старается разглядеть брата из комнаты, в которой сейчас сам находится, что выводит прямиком к горячему источнику. Обнажённые парни и девушки провожают сероволосого, а у младшего сумбур в голове происходит, ибо огромное количество воспоминаний сыпется на него прямо сейчас, отчего его руки потеют, сердце прыгает от радости, причина которой неясна, а губы и горло пересыхают, словно он в печи, а не на улице. — Располагайся, — слышит он низкий голос золотого дракона и поворачивает голову, выискивая того взглядом. Чонгук находит Юнги сидящим в воде и замечает, что его длинные волосы собраны в густой пучок на макушке, а рядом с ним видит двух парней-омег, что омывают его грудь и руки, оставляя нежные поцелуи на бледной коже. Альфа ревностно дёргает головой, презрительно осматривая этих шлюх, и резким движением руки отмахивается, когда те омеги, что провожали его, коснулись смуглой, забитой татуировками, кожи. Король невесомо моргает, хлопая ресницами, наблюдая за братом, а заметив его ревность, он слегка шлёпает одного паренька по попке под водой и шёпотом просит уйти. Омеги, мило улыбаясь, покидают купальню, оставляя альф в горячей воде один на один. Ночное небо освещают звёзды. Густо растущие деревья сакуры окружают горячий источник, не давая намёка на то, что в саду королевства есть подобное место. Тонкие струйки кипятка водопадами стекают в чашеобразную форму онсэна, огревая мускулистые тела альф. Фонарики, что расставлены по периметру участка, добавляют свет, одаривая нежностью и комфортом. — Уютно, — проносится в голове Чонгука, когда он заходит в воду полностью обнажённый и устраивается поудобнее. Ему не видно глаз Юнги, не видно даже его лица, но жжёный сахар, что принадлежит ему, полностью вытеснил весь свежий воздух, несмотря на то, что они находятся на улице. Золотой дракон упивается. Упивается красотой брата. Его накаченным и большим телом. Его татуировками, что занимают большую часть смуглой кожи. Его серыми волосами, что немного намокли от воды. Его ароматом кофе, что он так мечтал услышать каждую ночь рядом с собой. Юнги теперь не может жить без кофе. После того, как Чонгук предал его и был изгнан, король каждый день выпивал огромное количество свежезаваренного кофе, а в его покоях повсюду весят мешочки с этими зёрнами. — Если бы он это увидел… ах, как я жалок, — думает про себя блондинистый альфа и улыбается, прикрыв глаза, и потирает висок. — Для чего всё это? — уже злится младший брат больше из-за того, что не может разглядеть лицо старшего. Король наклоняет голову набок и пристально всматривается в Чонгука. Он видит эти чёрные очи, видит этот злой взгляд и чувствует, как член, что прячется под водой, дёргается от вмиг возникшего желания. — Ты хотел обсудить что-то, — сухо бросает он, пару раз прокашлявшись перед этим. — М, — утвердительно качает головой Чон, совсем забыв о том, зачем пришёл. — Я слушаю, — режет своим безразличным тоном блондин, отчего младший начинает злиться сильнее. Сумасшедшее чувство ревности сейчас съедает альфу. Горькое осознание того, что он не нужен Юнги. Он так надеялся. Он так любил. Он до сих пор любит. Любит и хочет брата, как прежде. Чтобы он был только его и ничьим больше. — Я смотрю, ты не скучаешь вовсе, — больно, с обидой, что рвётся изнутри, выговаривает сероволосый, всматриваясь в темноту, различая в ней лишь образ Мина. Блондин слышит это отчаяние. Оно ему знакомо. Он его тоже ощущает без брата, которого любил половину своей жизни и вмиг лишился. — Это был твой выбор, брат, — вновь сухо и всё также больно полоскает, словно катаной, он сердце младшего, а сам моргает, выгоняя слёзы из глаз, что не перестают наполнять глазницы. — Ты сам меня бросил, — уже в мыслях проносится у старшего, и он про себя благодарит ночь и фонари, что создали слепую и тёмную зону, в которой король сейчас и находится, не давая альфе возможности увидеть его лица. — Юнги, — вырывается из уст Гука, но он тормозит себя и закрывает рот, сильно сжав губы. Он мечется. Он не понимает. Не понимает того, что хочет. Хотя, он врёт. Сам себе врёт, вот уже почти три года. Болеет и сходит с ума каждый божий день. Болеет душой и сердцем, что рвутся и нуждаются в любимом человеке, любимом брате, любимом альфе. — Юнги, прости, — всё-таки решается и произносит вслух, но еле слышно. Он опускает взгляд и смотрит на отражение в воде. Ему претит это лицо, что он сейчас видит. Он — наглец и глупец, что поверил в себя и предал своих родных и любимых, когда в один день его эго согрел противник. — Я виноват, прости, — вторит Чонгук, не подняв головы, — хотел бы я вернуть прошлое и не поступить так, как поступил, — продолжает, а золотой дракон его внимательно слушает, желая услышать конкретные слова, — хотел бы я вернуть тебя, твою любовь ко мне, очень хотел бы, — тяжело выдыхает, договаривая, и умывает лицо горячей водой, от которой стоит пар над всем онсэном. В мгновение сердце короля пропускает удар. Он не моргает, прокручивая в голове всё услышанное. Его тело немеет, а гул в ушах заполняет всё пространство. — Неужели? — себе под нос произносит и переводит ошарашенный взгляд на альфу, что опустил глаза и смотрит в воду. Юнги пару раз моргает и медленно скрывается под водой, тихо и незаметно. Он проплывает широкий пятиметровый источник за несколько секунд и беззвучно выныривает прямо перед братом. Сероволосый пугается от неожиданности, а сердце его вмиг ускоряется в темпе. Он видит красивое лицо брата, воду, что стекает вниз по бледной коже, и цепляется взглядом за красный шрам. Чон прикрывает глаза и корчит лицо от боли и сожаления за то, что изуродовал прелестное личико любимого. — Прости меня за это, — касается он подушечками пальцев нитевидного шрама, а золотой дракон позволяет, внимательно наблюдая. Струи воды с руки младшего обильно стекают обратно в онсэн, разрезая тишину, что повисла между мужчинами. Король ощущает тепло от пальцев брата, чувствует запах кофе, что заставляет покрываться мурашками, и прикрывает глаза от блаженства. Всего лишь прикосновение, а Юнги уже не контролирует себя и желает вновь насладиться этим грехом, этим пороком, по которому так скучал долгие три года. По пороку в лице младшего брата. Старший ещё в пятнадцать стал смотреть на Чонгука как не на двенадцатилетнего брата — альфу, а как на человека, к которому неимоверно тянет; к человеку, что вызывает бурю эмоций; к человеку, которого любит. Он старательно это скрывал долгие пять лет, понимая, что ни к чему хорошему данная тяга не приведёт. Однако, когда Чону исполнилось семнадцать, будучи на охоте вместе с отцом он сам пришёл ночью в шатёр Юнги и возжелал отдаться брату, объясняя это тем, что не может избавиться от его запаха, образа и чувства, что рвёт грудную клетку. Блондин долго не верил в слова младшего, но когда увидел, как его обычно чёрные очи перекрасились в жёлтые в момент их поцелуя, он понял всё. — Я тебя люблю, — вторил сероволосый юноша, ластясь к крепкому и бледному телу Мина в ту ночь. — Ты изменился за эти три года, — раскрыв глаза, позволяя Чонгуку оглаживать свою щёку, низким тоном произнёс блондин, — стал слишком широким, — добавляет, проникновенно вглядываясь в смоляные глаза напротив. Альфа молча кивает и убирает руку от лица, опуская её в горячую воду. — Я не рассчитал силы и расстояния, хотел лишь припугнуть, а не навредить, — начинает Гук, — знал бы ты, как я себя корю за это, — продолжает, пытаясь объяснить тот случай со своей точки зрения. — Я не обижаюсь, — тихо выговаривает Юн, прерывая младшего. — Всё в порядке, забудь об этом, — добавляет и делает шаг вперёд, а сероволосый пристально глядит в кошачий разрез глаз и вовсе не моргает. Юнги всегда так влиял на Чонгука. Маленький альфа ещё в десять лет заметил за собой странную тягу к брату. Особенно был странным тот факт, что ему хотелось раствориться в нём, в его запахе, в его прикосновениях, во всём Юнги. Став старше, младший уже точно понял, что альфа для него не просто брат, а человек, с которым хочется быть всегда. Желательно, всю жизнь. Блондин никогда не вредил Гуку. Между ними никогда не было соперничества. Старший всегда был на стороне младшего, тем самым поддерживая его и отдавая свою любовь, о которой тот и не догадывался. В четырнадцать лет Чонгук впервые онанировал на образ Юнги. Впервые испытал сильнейший оргазм и больше не смог остановиться. Эта аморальная склонность, которая превратилась в привычку, в пагубную привычку, наполняла парня чувством безудержной любви. Через полгода он впервые занялся сексом с одним из альф в грязном борделе на окраине королевства. Сероволосому безумно хотелось узнать, какого это, чувствовать внутри себя член. Как это, будучи альфой, оказаться под альфой. Тогда ему не понравилось, однако он ещё много раз наведывался туда и занимался сексом не только с альфами, но и сам обучался основам сексуального дела у бет и омег, что работали там. Никто не знал, что Чонгук — сын короля, а щедрая оплата золотом заставляла не задаваться вопросами и не задумываться о его принадлежности. Для себя юный альфа уяснил, что быть выебанным другим альфой — ему не по душе, а вот трахать сладких девочек и мальчиков омег было приятным занятием. К семнадцати годам, имея за плечами огромный сексуальный опыт, младший продолжал сходить с ума по Юнги и любви к нему. Однажды, когда отец в очередной раз собрал их всех на охоту, альфа сдался. В тот вечер он выпил много вина и, полностью поддавшись эмоциям, глубокой ночью пробрался в шатёр брата. Гук признался тому в своих чувствах и после неожиданного для блондина поцелуя заметил, как обычно карие глаза старшего окрасились в жёлтый. Счастью младшего альфы не было предела. Он шёл на разговор словно на казнь, но этот момент изменил всё. Чонгук увидел то, чего абсолютно не ожидал увидеть. Он увидел то, что Юнги каким-то образом тоже любит его, тоже желает и хочет быть с ним. Цвет глаз никогда не меняется просто так. Цвет глаз меняется лишь тогда, когда человек, которого ты любишь, любит тебя в ответ. В ту ночь они впервые занялись сексом. Чонгук понял, почему ему не нравился секс с другими альфами. Потому, что они были не Юнги. Блондин имел младшего нежно и со всей любовью, что была спрятана многие годы. В эту ночь братья перешли грань дозволенного, выбрав сторону греха. В тот самый момент они поняли, что больше ничто не имеет значения кроме них самих и их любви. Поэтому Чонгук изо всех сил прикусывал свою ладонь, пытаясь сдерживать стоны сладостного оргазма, а Юнги до крови прокусил его плечо, пытаясь не быть услышанным охраной отца. — Я безумно скучал, — хриплым голосом выдаёт золотой дракон, останавливаясь в сантиметре от брата. Он внимательно изучает красивое лицо, невесомо хлопая ресничками, и пальцем проводит по огромной накаченной груди, цепляясь за толстую цепочку. Альфа натягивает её и притягивает сероволосого к себе, замечая, как его глаза моментально окрашиваются в жёлтый. Чонгук жадно впивается в обветренные губы и проталкивает язык в сладкий рот, развязно шаря в нём по зубам. Он хватает Юна за попку и резко усаживает на свои бёдра, больно сминая сочный зад. Альфу всегда забавлял тот факт, что каждая половинка упругой попки брата идеально вписывалась в его ладонь, поэтому сейчас он улыбается и рычит от жажды и голода по любимому телу. Блондин утробно рычит и впивается ногтями в плечи огромного альфы. Он чувствует его власть и силу, и с ума сходит от такого Чонгука. Тогда, три года назад, он не был таким. Чон желал Юнги и желал находиться под ним, а старший никогда не спорил с этим стремлением, однако втайне всегда мечтал ощутить член брата в себе. Сероволосый разрывает поцелуй, хватает короля за лицо и, больно его сжав, пристально вглядывается в глаза. Он видит в них жёлтый окрас и широко улыбается, разжимая руку. — Ты не разлюбил меня, Юнги, не разлюбил, — громко, почти что смеясь от радости произносит он, и прижимает бледное тело за талию ещё ближе к себе. Золотой дракон не выдерживает и тоже широко улыбается. Он видит такие же жёлтые глаза напротив и вмиг становится серьёзным. Гук улавливает это, прячет улыбку и пару раз моргает, с нежностью всматриваясь в брата. — Помнишь, как отец чуть не убил нас? — спрашивает золотой дракон, а младший молча кивает. — Одна лишь мама нас поняла, — добавляет он, — ещё немного, и он бы нас прикончил… если бы не она, мы бы сейчас тут не сидели, — продолжает старший, вычерчивая узоры по татуировкам брата, что никогда раньше не видел. — Мне было больно видеть её глаза после того, на что она решилась… мы всего этого не достойны, — с комом в горле договаривает король и замолкает. — Не смей обесценивать её выбор, — твёрдо перечит Чонгук. — Мама убила отца ради нас, а ты сейчас такое говоришь. Тебе должно быть стыдно! — уже рычит сероволосый, а Юнги ощущает всю его злость и запах жжёного кофе, что заполонил всё вокруг. Альфе больно вспоминать те моменты. Ему больно вспоминать маму, что зарезала короля и собственного мужа ради того, чтобы он не казнил её сыновей. Позже она объяснила им свой выбор, и тогда Юнги понял, что ей было плевать на то, что они полюбили друг друга; ей было плевать на то, что подумают или скажут другие люди; ей было плевать на всех и всё, кроме сыновей, ведь она их любила, безусловно и вопреки всему, доказав это убийством короля. — Эй, не смей сомневаться в её выборе, а тем более в нас, — уже тише говорит Чон, водя пальцами по позвоночнику старшего. — Мне её не хватает, — шёпотом произносит блондин, а младший молча кивает. — Иди ко мне, я так скучал, — пытаясь успокоить и отвлечь, добавляет и перекладывает ладонь на вялый член брата. Юнги со стоном выдыхает, когда Чонгук начинает ему надрачивать, и машинально толкается бёдрами в его руку. Младший альфа скалится и тянется к шее короля. Он облизывает бледную кожу и чувствует на языке сначала горечь, а после сладкий вкус, что принадлежит золотому дракону. Жжёный сахар для Гука словно маковое молоко, которое приносит моменты странного кайфа, но который непременно хочется повторить. Тяга к Юнги для Чонгука давно превратилась в привычку, в порок, в греховную страсть, что ломает и возвышает обоих. Их аморальное притяжение друг к другу кому-то покажется проклятием дьявола, а я вам скажу, что это дар божий, о котором многие лишь мечтают, скрываясь под масками правильности, боясь осуждения общественности. Тем более, что такое Дьявол или Бог? Не более, чем сила или энергия, что помогает каждому из нас проживать эту жизнь. Вот и для Чонгука с Юнги нет чётко хорошего или плохого, они смешали эти понятия и наслаждаются ими, объединив всё это в одно — в нормально. Блондинистый альфа, что сидит на коленях брата, стонет в голос и кончает от дрочки, изливаясь в горячую воду онсэна. — Ммм, — хрипит сероволосый, продолжая вылизывать шею Юна, оставлять там укусы и красные следы. Старший, охваченный оргазмом, хватает руку Гука за запястье и тянет к своей дырочке, что свербит от желания и изнеможения. — Давай уже, — просит он шёпотом, вглядываясь всё в те же жёлтые глаза, и замечает волну удивления, сменяемую похотью. — Воу, братик, да у тебя пробка в дырочке! — скалится альфа и моментально вынимает её, даже не удосужившись вытащить ту на поверхность, отчего сейчас анальная пробка падает на дно глубокого источника и скрывается в темноте. Юнги шипит и буквально тает в руках Чонгука, мечтая насладиться им, из-за чего сейчас он кусает свои губы без остановки и рассыпается, когда сероволосый просовывает в его анус пару пальцев. — Ты такой податливый, брат, — скулит Чон и присасывается к губам. Оба буквально сходят с ума от мощных ощущений. Их любовь всегда такая страстная и безбашенная. Обоим это нравилось и нравится по сей день. — Как же долго я об этом мечтал, сладкий, — в губы произносит Чонгук, но резко отстраняется. — Ты с кем-то уже ебался вот так? — злостно и ревностно спрашивает он, держа Юна за шею, а тот лишь улыбается и отрицательно крутит головой. Альфа несколько секунд внимательно смотрит в кошачьи глаза блондина, видит, что старший ему не врёт, и вынимает пальцы из уже и так разработанной дырочки. — Ты затеял это с самого начала, даже подготовил себя, — скалится Чон и приподнимает брата за попку. Он подставляет свой хуй к дырочке и резко насаживает короля на себя, отчего тот громко стонет своим низким голосом. Младший хватает блондина за толстую золотую цепь на шее и держит словно за поводок, натягивая её, пока Юнги шумно стонет от ощущений, которые дарит ему член альфы. Вода в онсэне плещется в разные стороны от того, то Чонгук быстро трахает любимого брата, пока тот сидит на его бёдрах и искусывает свои губы. — Брат, какой же ты узкий, ни одна омега с тобой не сравнится, ммм, брат, — выдаёт сквозь стоны наслаждения младший альфа и держит блондина за талию, что украшена тонкой цепью из оранжевого металла. Сероволосого раздражает эта побрякушка, и он одним лёгким рывком срывает её, также бросая на дно глубокого источника. — Чонгук-а, как это прекрасно, — сладостно скулит Юнги, обнимая брата за шею? и облизывает его смуглую кожу. Он наполняет организм кофейным вкусом и плавится ещё больше от ритмичных толков. Гук немного замедляется и, нежно сминая бледные половинки, приподнимает и опускает попку брата, медленно насаживая на толстый и длинный член. Сероволосый достаёт хуй из дырочки и вновь вгоняет его, отчего король сейчас стонет ещё громче и наслаждается кайфом анального секса. Чон проделывает это действие ещё несколько раз, заставляя тело Юнги дрожать от ощущений. Затем он резко встаёт на ноги, продолжая держать брата за попку, и кладёт его спиной на горячий монолитный камень, что находится всего в паре шагов. Чонгук укладывает блондина словно на стол и разводит его худые и изящные ноги в стороны. — Как ты красив, — стонет альфа и, огладив рукой грудь и торс брата, входит в растраханную дырку, переходя на размашистые толчки. Волосы золотого дракона распускаются из пучка и спадают в воду, что мирно журчит водопадами в некоторых местах онсэна. Юнги крепко держится руками за скользкий камень, громко кричит и, закрыв глаза, наслаждается любовью Чонгука, его страстью и мощью, его силой и жадностью. Сероволосый больно покусывает бледные ноги брата, стонет и с ума сходит от безумия, что устроил для него любимый. Его узкий проход оказался самым лучшим подарком, самым лучшим примирением, самым лучшим признанием в любви. — Ах, Юнги, ах, ааа, — ещё громче, ещё глубже, ещё сильнее стонет Гук, загоняя член в анус короля и держится за его ноги, откидывая голову назад, старательно пытаясь не кончить слишком рано. — Вставай, — моментально выходит он и сам поднимает ослабевшего брата, который совсем ничего не понимает от поволоки страсти в голове. — Вот так, вставай рачком, моя сладость, — шлёпает он по попке пару раз, по новой войдя в блондина. Юнги уже не держат руки, отчего он утыкается лицом о камень, поэтому Чонгук тянет его за руку и, обхватив его шею, прижимает бледную спину к своей мощной и широкой груди. Он ебёт золотого дракона слишком быстро, из-за чего тот уже просто хрипит, ведь голос пропал от слишком громких выкриков и стонов. — Ты лишь мой дракон, лишь мой, — шепчет в ухо короля альфа и посасывает мочку, — никто тебе не навредит, никто, не позволю, — добавляет и сжимает шею брата сильнее. Блондина накрывает взрывной волной от того, что Гук проходится членом по сгустку нервов, отчего всё его тело напрягается и, спустя ещё пару секунд, он изгибается и кончает на горячий камень. Король рычит и стонет своим осевшим голосом, когда каждую часть тела пробирает сильной дрожью и покалыванием, а его анус сжимается сильнее, отчего младший также кончает, изливаясь в любимого брата. Около минуты они оба наслаждаются фейерверками оргазма и пытаются выровнять дыхание. Сероволосый достаёт член из узкой дырки Юнги, кладёт руки на сочные половинки и разводит их, наслаждаясь красотой красного, растраханного колечка мышц. — Ты восхитителен, — выдаёт младший и помогает брату подняться. Король еле стоит на ногах и качается из стороны в сторону. — Я совсем не чувствую ног, — улыбается он, а его длинные волосы прячут половину красивого лица, оставляя видимой лишь ту, на которой Чон поставил шрам. — Любимый, — шепчет Гук, касаясь зажившего пореза, и нежно целует сладкие губы. Мягко и бережно, как бы извиняясь за всё, что сотворил. — Я так тебя люблю и прошу у тебя прощения, мой король, — собирается встать он на колено, но Юнги успевает одёрнуть его. — Лучше в покои меня унеси, — улыбается своей деснёвой улыбкой старший и видит весь трепет в ещё желтых глазах напротив. Голый альфа берёт такого же голого брата на руки и уносит его. — Поспи со мной, — шепчет золотой дракон в ухо младшего, когда тот кладёт его на широкую перину, застеленную чёрным шелком. Он кивает и ложится рядом, прижимая бледную спину к своей смуглой груди. — Брат, — начинает он, — король серебряных драконов нападёт на тебя, — напряжённо произносит и ждёт реакции. — Я знаю, — хрипит Юнги, продолжая лежать в объятиях любимого альфы. — Что? Откуда? — подрывается сероволосый и непонимающе глядит своими чёрными глазами в шоколадные напротив. — Моя разведка доложила. Ещё сутки назад, — спокойно и с улыбкой на лице отвечает блондин. — Но как? Я сам только утром узнал, поэтому и сорвался к тебе, — растерянно произносит Гук. — Я до последнего надеялся, что ты приедешь, — с нотками грусти говорит король. — Эй, я всё осознал, — цепляет он подбородок брата и заставляет смотреть на себя, — я хотел приехать ещё раньше, но боялся, что ты прогонишь меня, боялся, что ты уже разлюбил меня, — тихо и с тяжестью признаётся альфа. — А когда узнал о том, что Со готовит нападение после празднования дня примирения, сразу же помчался сюда. — Я верю, любимый, — еле заметно улыбаясь и оглаживая щетинистую щеку брата, успокаивает его старший. — Спасибо, — целует он внутреннюю часть ладони короля и прикрывает глаза от тепла и любимого запаха. — А теперь давай поспим, — шепотом просит Юнги и удобнее устраивается на подушке. Сероволосый кивает, накрывает их обоих тёплым одеялом, сшитым из нескольких шкур волков и, крепко обняв любимого человека, засыпает. Через несколько часов оба просыпаются от колокольного звона, что оповещает о нападении врага. — Со? — резко подорвавшись, спрашивает Юнги, глядя на брата. — Видимо, решил напасть раньше, узнав, что я сбежал, — кивает он и высказывает предположение. В покои золотого дракона врывается военный советник и уведомляет о том, что по периметру его королевства осели войска противника — короля Со, предводителя серебряных драконов. Слуги помогают альфам надеть самурайские доспехи, приносят им их именные катаны, и каждый напоследок вглядывается в любимые глаза. Каждый из братьев обещает себе, что сделает всё, чтобы другой остался в живых. — Брат, — окрикивает Чонгук короля и пристально смотрит несколько секунд. Они молчаливо кивают друг другу, запоминая любимый образ, и понимают, что, возможно, больше не увидятся в этом мире.

***