Четыре и один

      Она просто невыносима!       Тизиан скрестил руки на груди, выпрямился, будто стараясь быть больше, шире — лишь бы эта не проскользнула мимо. Эва юлила, ёрзала и вертелась, всё пыталась обойти, но Тизиан верным стражем был и мешал.       Маленькая, вертлявая… неудивительно, что меджаи её проглядели, и смогла протиснуться во дворец. И как только! Эва обманчиво занесла ногу вперёд, но в последний момент передумала и попыталась обогнуть его справа. Тизиан разгадал манёвр и преградил дорогу. Эва обиженно топнула ногой.       — Пусти! Мне нужно к Амену!       — Не подумаю даже.       Неугомонная. Прознала же как-то, что Верховный эпистат сейчас во дворце, и явилась! Совести нет у неё совсем. Тизиан в который раз поразился: зачем только Амен с беспризорницей этой возится?       — Разворачивайся и уходи путём, которым прокралась, пока меджаи не заметили. Выгораживать тебя не собираюсь.       — Я хочу увидеть Амена!       Тизиан скривился от её настойчивой дерзости. Много себе позволяет, имей он такое право, давно бы выпорол надоедливую.       — А я хочу, чтобы докучать перестала. Исполнишь желание?       — Пусти меня, тогда перестану.       — Зачем тебе к эпистату?       Она начала, видно, забывая, кто перед ней:       — Исман, он…       И прекратила:       — Не твоё дело!       Наглая! Дерзкая! Невоспитанная! Тизиан сжал кулаки, успокаивая себя, Амен не оценит, если он прихлопнет Эву прямо во дворце Фараона.       — Я младший генерал эпистата и должен знать, кто и по какому делу ищет его.       Она молчала, щурилась и смотрела на него, как на злейшего врага. Это отчего-то повеселило. Тизиан подошёл к ней, взял за плечо и мягко развернул, толкая в сторону от себя. Уже спокойно посоветовал:       — Уходи, пока страже не донесли о посторонней во дворце. Тебя схватят, только беду доставишь Амену этим.       Слова его подействовали на неё, шаг несмелый сделала в сторону. Плечи поникли, понурая, она направилась прочь, заплетаясь ногами, пошатываясь. Она подрагивала, Тизиан подумал, что плачет, сражался с собой, что не он в том повинен. Внезапно голос раздался за спиной:       — Эва, постой.       Она развернулась, Тизиан тоже. Амен стоял возле них, и не ясно, как много разговора слышал. Но не злился.       — Зачем искала?       — Господин!       Эва в три широких шага преодолела путь между ними и повисла у Амена на руке.       — Господин, только ты мне помочь можешь!       Амен увёл её в сторону, Эва всё так же держалась за его руку, ступая босыми ногами по полу… Тизиан хмурился недовольно: слишком много Амен позволяет ей!

***

      Тизиан мерил шагами комнату, пока лекарь зашивал рану Амену. Восемь шагов — стена с окном, пять шагов — соседняя. Пахло травами и алкоголем, Тизиан морщился, он никогда не любил вонь болезней. Амен не шелохнулся, даже когда игла протыкала нежную кожу у края ранения. Последствие неудачного решения на облаве. Лекарь закончил и покинул их, Тизиан собирался запереть за ним двери, но тут внутрь протиснулась… Эва.       — Незримый бог, что ты тут забыла?       Она проигнорировала его и пролезла мимо. Тизиан протянул руку вперёд, хотел схватить, но она и от этого манёвра ушла, пробираясь в комнату к Амену. Тизиан поспешил за ней.       — Амен!       Они сказали одновременно и недовольно посмотрели друг на друга. Тизиан видел в её жёлтом взгляде бурю.       — Только слово, господин, и я выставлю её отсюда.       Она шипела:       — Как смеешь!       Тизиан рычал в ответ львом:       — Тревожить раненого не совестно?       Она замялась, сцепила руки замком и посмотрела на Амена. Он молчал, не вмешиваясь в их ссору — никогда не мешал им ругаться.       — Я же помочь пришла.       Тизиан захохотал:       — Чем?       Ему огрызнулась, глаз не сводя с Амена:       — Я смотрела, как Исман делает!       Вот же упрямая, много узнала о лекарском деле, наблюдая за братом? Он уже гневаться начал, хотел выставить из дома, но Амен жестом велел остановиться.       — В порядке всё, Тизиан. Пусть остаётся и помогает, ты свободен, дел много.       Тизиан уходил в смятении. Чем только сможет Амену Эва помочь — не ясно.

***

      Тизиан приложил ладонь ко лбу и посмотрел на небо. Солнце вечернее, а жар на землю бросало, как в полдень, невозможно и невыносимо в горячей столице. В такое время весь отряд любил покидать задохнувшийся город. Даже в пустыне пригодней, чем в Мемфисе в самую засуху.       Воздух дрожал от жара, перед глазами всё плыло. Торговцы сворачивали лавки — Амен важно ходил между ними без особой цели, Тизиан верным псом плёлся позади.       Вдруг Амен остановился у одного — камни продавал, обычные минералы, но красивые. Тизиан оценил.       Амен взял в руку один, повертел на свету, играл алым и жёлтым, прямо как… Тизиан оборвал мысль, решил, будто перегрелся, иначе зачем ему об Эве вспоминать? Видно, Амену пришёлся по душе камень, сразу купил. Тизиан у торговца задержался, тоже приглядел кое-что — подарок любимой невесте, лазурит, ясный, как её небесные глаза. Догнал Амена, спросил:       — Для чего тебе камень?       Амен безразлично плечами пожал и без проблемы ответил:       — Понравился. Обрадую кого-нибудь.       «Кого?» — вопрос интересный вертелся на языке, но задать не осмелился, Амена знал давно и хорошо, не рассказал бы.       Сам узнал через день, сталкиваясь с Эвой у лечебницы, где её брат Исман работал. Она налетела на его грудь, вскрикнула и отпрыгнула, не забывая ругать:       — Смотри, куда ноги ставишь, раздавишь же!       Тизиан мазнул по ней взглядом с привычным раздражением — бесила его, неугодная, но тут запнулся, на запястье увидел… веревка из кожи обмотана была вокруг руки, как талисманы обычно носят, и камень посередине — сердолик. Его Амен на рынке купил.       Так Тизиана взволновало это, застыл столбом. Эва только ругалась, отпихивая его прочь, и убежала быстрее, чем опомниться успел и спросить…

***

      — Говорила же, что раздавишь!       Тизиан устало сжимал лоб, жмурился. Голова разболелась от её криков.       — Смотреть по сторонам нужно, когда несёшься, сама виновна.       Эва лежала на земле, злобно зыркала на него снизу вверх. Похожа была на пустынную лису, взъерошенная, дулась на него. В привычку входило с ней сталкиваться, но то уже не удивляло. Больно Эва часто вертелась недалеко от Амена, когда ей это удавалось, и подозрительна была в своих мотивах. Поначалу настороженный, Тизиан постепенно к ней привыкал, и даже сердцем теплел к её проказам. Он подал ей руку, надёжно схватил за кисть и потянул на себя. Эва встала прямо, а затем на него навалилась.       — Ой!       Тизиан её поддержал, Эва тоскливо поджимала ногу.       — Ушиблась.       — Отнесу тебя к брату.       Тизиан надеялся, что всё обойдётся, но Амен нечеловеческое чутьё имел. Станным образом оказывался всегда рядом, когда Тизиан с Эвой собачился, вот и сейчас тенью позади вырос.       — Что произошло?       Тизиан так и остановился, не успел поднять её на руки. Эва забавно скакала вокруг него на одной ноге, обернулась к Амену.       — Я просто ушиблась.       Он ответил ей тихо, Тизиану почудилось, будто он подглядывает, а не стоит здесь перед ними.       — Неосторожная, аккуратнее будь.       — Отнеси меня к Исману.       Что? Тизиан ослышался или эта дурная вздумала приказать эпистату? Он с некоторым страхом посмотрел на Амена, но на лице у него не отразилось возмущения. Амен только вздохнул и без труда поднял её на руки, унося прочь в сторону лечебницы. Тизиан остался один с собственными мыслями.

***

      Небо давно уже потемнело, осыпалось звёздами, когда Тизиан шёл к дому Амена — письмо отдать фараоновское, лично в руки, таков был наказ. Едва ворота прошёл, услышал шорох, шум и стон. В голову не пришло, что Амен мог в доме с женщиной быть, и зря… Первым делом подумал на черномагов, что могли внутрь пробраться и зла Амену пожелать. Ринулся вдоль дома, желая настигнуть их через окно неожиданно, но вовремя остановился и спрятался. В окне разглядел два силуэта, и то была не борьба, а любовь.       Амен и с ним Эва. Объятия их дружбой никак не прикрыть было, а поцелуи тем более. Тизиан дураком себя ощутил — как не подумал о том, что связывать их могут чувства?       Прячась за кустами, услышал снова стоны, громкий шёпот Эвы:       — Дома должна уже быть, не отпускаешь меня…       — Не скрывай ты нашу связь, давно бы тебя забрал. Надоело, Эва.       Разговор прервался вздохами и влажными звуками — целовались. Тизиан посмотрел по сторонам, думал, как незамеченным уйти.       — Больше ждать не заставишь… завтра потребую ответ у твоего отца и тебя заберу.       — Амен…       Тизиан сбежал с позором, надеясь, что Амен и Эва не поняли, что в саду кто-то был. Письмо фараоновское отдаст утром. И перед тем, как идти в дом к Амену, заглянет к мастеру. Кто как ни Тизиан озаботится обручальными браслетами?