радиант

амбре лаванды медленно расплывается вдоль узких улиц. день через день нещадный зной играет на перегонки с грозой за первенство. хрупкие трели птиц днем чередуются с глухим стрекотом цикад в ночи. в середине июля жизнь ощущается иначе. будто бы немного дальше. без тебя в этом мире присущем. текучее ощущение времени искажается. ты тонешь в этом потоке, уносящем тебя на пол месяца вперед одним махом. без особых усилий тебя подчиняют, ведь ты сам ощущаешь суть ничтожности попыток задержаться. рутинность бесконечного водоворота дней обессиливает тело, затуманивает разум. ты находишься в состоянии, граничащем со сном и реальностью, еле находишь нечто различное. но в этом непроглядном омуте однообразных тусклых событий случается нечто. моим любимым местом в комнате было окно, что начинаясь от потолка врезалось в пол. даже если бы захотел, я бы не смог перечислить то множество бесконечных дней, как поздней ночью, или же ранним утром, я наблюдал за ничтожными крошечными светилами, усеивающими безотрадную темень ночного неба. около четырех утра. я рисую на запотевшем окне бесцельные рисунки, пока в наушниках мне тихим тембром нашептывают колыбельную перед очередным бессмысленным днем не жизни, а скорее существования. в доме напротив загорается тусклый свет, пока я, облокотившись макушкой на стену начинал осознавать, что видимо не только мне характерна такая тоскливая участь. на моем лице медленно расплывается улыбка пока я неспешно бегаю взглядом по соседнему окну. мои глаза в момент расширяются. стекло было расписано акриловой белой краской маленькими фразами, на фоне которых сияла я одна единственная, написанная массивными мазками: заметь меня он улыбался и это было моей личной отдушиной. я смотрел на его рыжую макушку и мне казалось что он и является радиантом, в котором сконцентрировано все тепло бездны космоса. его душа была сделана из звездной пыли миллиарды и триллионы лет назад, но в этот момент он был моим самым любимым созвездием, и это было все, о чем я мог думать.