Не в поцелуях измеряется любовь

      — Послушай, я думаю… Я хочу кое-что сказать. — Кроули снимает очки, но взгляд его блуждает по книжному. Азирафель давно замечал, что Кроули стал открывать его гораздо чаще. В особенности, находясь здесь. Азирафелю всегда нравились его глаза. Золотые, словно сияющие звезды. Совсем не те, какие он узрел во время взрыва, от которого те самые звезды мерцающей мозаикой рассыпались по небу. — И если я не скажу сейчас, то не скажу уже никогда.       — Погоди минутку, — воодушевленно перебивает Азирафель, и в золотых глазах мелькает нечто, сравнимое с разочарованием. Кроули заламывает брови, приоткрывает рот. Хочет продолжить, но молчит, позволяя Азирафелю взять слово. — У меня для тебя невероятно хорошие новости!       — Неужели? — Кроули скептично приподнимает бровь. Не верит, что новость Азирафеля может быть важнее его собственной.       Азирафель старается не обращать внимания на то, какие эмоции в груди каждый раз вызывают слова Кроули. Его мимика, его интонации. Глядя на Кроули, хочется обнять его, прижать к себе. Дотронуться. Он и так за последние несколько дней позволил себе столько вольностей в отношении к Кроули. Жаль, демон их, кажется, и не заметил. Или заметил, но не придал значения. Не впервые же Азирафель касается его, с чего бы придавать этому значение. Но сейчас стоит задвинуть определенные чувства как можно дальше, потому что на кону совершенно другое. На кону — действительно важное. Для Кроули. И совсем немного для Азирафеля. Важное, для них обоих.       Азирафель летел сквозь бесконечность. Он опаздывал и, чтобы успеть вовремя и не получить очередной выговор, пришлось принять нематериальную форму. Маленький шарик освещал темное, испещренное нитями небытия пространство, и Азирафелю нравилось, как искорки света отражались на всепоглощающих тенях.       — Простите… Эй! — окликнул его высокий голос, и Азирафель тут же свернул с пути. Рядом оказался ангел, которого он не заметил сразу. Быстро долетев до него, Азирафель принял новый, недавно выданный материальный облик.       — Да? Вы это мне? — Азирафель воодушевленно уставился на ангела.       — О… эм… Да! — с еще большим энтузиазмом обратился к нему ангел и протянул свиток, испещренный кругами со вписанными в них рисунками. — Не сочтите за труд, подержите, пока я завожу.       — Какой стороной вверх? — спросил Азирафель, с трепетом принимая столь важную вещицу.       — Не важно, главное, держите крепче, — улыбнулся мимолетно ангел и полностью сосредоточился на свитке. — Готовы?       — К чему? — вторил Азирафель его улыбке.       Так и не ответив, ангел приложил к свитку странную металлическую штуку, похожую на ручку, одну из тех, что Азирафель видел у Престолов, и принялся раскручивать ею круги на свитке. Те завертелись, по бумаге прошла энергетическая волна, обдав Азирафеля запахом сильнейшей магии. Она засияла на уровне его груди, и от восторга у Азирафеля быстрее забилось сердце.       — Вот так, чудесно! — пространство вокруг них задрожало с громким звуком, и ангел, начисто забыв об Азирафеле, в ожидании огляделся.       — Хорошо… — Азирафель не глядя выпустил свиток, в невозможности оторваться от этой чарующей улыбки и горящих восторгом карих глаз. — Это все?       — Нет, это просто прокачка двигателя. — Ангел, наконец, посмотрел на него и указал рукой в сторону. — Все самое интересное там! — И снова отвернулся. — Я ждал этого… — выдохнул он с нетерпением. — Целую вечность!       — Эм… Здравствуйте, — неловко выдохнул Азирафель, пытаясь вновь привлечь его внимание. — Я — Азирафель.       — Приятно познакомиться. — Ангел бросил на него мимолетный взгляд и снова сосредоточился на пространстве. Азирафель скромно улыбнулся, подавив восторг и продолжил смотреть на ангела. — Да будет материя, да будет притяжение, да будет все со страниц… — Он махнул рукой и Книга Бытия раскрылась, шелестя страницами. — Одиннадцать по три миллиона шестьсот вторую включительно. — Ангел взмахнул руками.       Азирафель в ожидании поднял брови и огляделся.       — Что-то должно произойти? — уточнил он вежливо.       — Ох, верно, да… — вспомнил ангел, засмеявшись, и Азирафель присоединился к его смеху. — Да будет свет!       Пространство вспыхнуло яркими красками. Завертелось водоворотами, магия засияла, переливаясь всеми оттенками, и тьма развеялась. Вспыхивали звезды, газ струился, заполняя окружение приятным запахом. Вселенная раскрылась, засветилась. И вместо привычного мрака и нитей теней вокруг теперь сияли все возможные цвета. Они скапливались яркими шариками света, и, наблюдая за этим, ангел издал полный восторга и любования звук. Его лицо засияло, глаза наполнились радостью, а губы растянулись в еще более блаженной улыбке. Куда ярче, чем все звезды, что успели загореться. Наконец, ангел по-детски восторженно запищал.       — О Боже… — восхитился Азирафель куда более сдержанно.       — Вы только полюбуйтесь… — выдохнул ангел. — Красота!..       Азирафель обернулся к ангелу, вновь оглядев его лицо, замер на миг, растянулся в улыбке и тут же смущенно отвернулся.       — Вы… это сами сделали? — пробормотал он, в надежде перевести тему разговора.       — Более-менее, — скромно отозвался ангел и повернулся к нему. — Я не… Оригинальная концепция не моя, но я тесно работал с ребятами Наверху.       — Очень красиво, — тут же отозвался Азирафель, скрестив ладони в привычном вежливом жесте.       — Спасибо, — на лице ангела засияла радость и совсем крошечная толика гордости.       — Метатрон оказался не таким уж… — на лице Кроули расползается еще больше скептицизма, но Азирафель не может остановить полет мысли, даже подмечая явное нежелание демона слушать. Напряжение застывает в его приподнятых плечах и тяжелом дыхании, но Азирафель настойчиво продолжает. — Похоже, я его недооценивал. Понимаешь… — Азирафель настолько возбужден, что с трудом подбирает слова, путается в них, исторгая из себя больше невнятных звуков, чем реального смысла, поэтому берет себя в руки. Но волнение столь сильно, что он все равно продолжает сбиваться. — Он сказал, что Гавриил не справился с ролью Верховного Архангела и Главнокомандующего. Он спросил: «кто по-моему мнению, должен занять его место». Я ответил: «Михаил?». А он сказал… «Не смеши. Есть только один кандидат достойный этого звания. И это ты». И я сказал… «Я?», и он сказал… «Ты прирожденный лидер, и ты честен. Не пытаешься угрожать всем без разбору. Вероятно потому, Гавриил к тебе и пришел. У нас впереди большие планы, грандиозные проекты. И я хочу, чтобы ты руководил ими. Ты — именно тот ангел, что нам нужен».       Азирафель замолкает. Кроули не должен знать о том факте, что первой его фразой на это предложение стало небрежное… «Я не хочу возвращаться на небеса». Эта мысль сидела в нем так долго, еще с древних времен, но Азирафель никогда бы не высказал ее демону. Он и вслух ее всегда боялся произнести. Да и в собственных мыслях тоже. Ему все еще казалось, что ангел не должен поддаваться подобным сомнениям. Ведь Небеса — их дом, то место, где сотворили их, и где творили они сами. Ангелы должны стремиться туда вернуться. Азирафель не хотел. Всего несколько лет прошло с тех пор, как он перестал считать это неправильным. Думать о том, что его мнение тоже имеет право на существование. Но затем Метатрон сказал… «Как Верховный Архангел, ты сможешь сам решать, с кем хочешь работать».       Эта мысль напрягла, ведь сперва Азирафель не понял, к чему ведет Метатрон.       «Я просматривал список твоих подвигов и обнаружил, что вы с демоном Кроули образовали своеобразное партнерство». Азирафель отвел взгляд, сжав губы. Они столько лет скрывали это. Столько веков он боялся сказать лишнего слова, тая их глубоко внутри, чтобы не прознали Небеса. А Метатрон просто сказал… что все время это было известно. Небесам или ему… Но он знал. «Если бы ты захотел снова сотрудничать с ним, хотя это и шло бы вразрез с общепринятыми нормами, но, безусловно, было бы в рамках твоей юрисдикции…» Азирафель напрягся, широко раскрытыми глазами, глядя на Метатрона.       — Он сказал… — тихо продолжает Азирафель, с надеждой глядя на Кроули. — «Ты мог бы восстановить своего друга Кроули в статусе ангела».       Ползущий к нему Змей обернулся демоном, и Азирафель, узнав его, невольно отвел взгляд. Он сильно изменился. Аккуратно собранные волосы теперь небрежно растрепаны, большие белые крылья обгорели до той степени, что больно смотреть на поредевшие перья, и от них тянуло неприятным ароматом серы. А вместо привычных улыбки и горящего восторгом и детской радостью взгляда лишь усталость и обида.       В сдержанной надежде Азирафель уставился на него, ожидая, что сейчас он назовет его по имени, узнает, но…       — Шутка не очень-то удалась… — устало вздохнул демон и отвернулся.       Азирафель улыбнулся, подавив отчаянный крик в груди.       — Прости, что?.. — с разбитыми остатками надежды уточнил он.       И только, когда демон повернулся к нему обратно, Азирафель понял, что ждать больше нечего.       — Я сказал: «шутка не очень-то удалась», — ответил демон мягче и натянуто улыбнулся. — Не понимаю, что плохого в том, чтобы познать различия между добром и злом?       — Наверное, это плохо… — отстраненно сказал Азирафель, толком не понимая, о чем речь. Он запнулся, желая назвать Падшего ангела по имени, но прикрыл глаза, понимая, что имени этого демон уже не помнит.       — Краули, — мягко подсказал он.       — Краули… — на выдохе повторил Азирафель. Сложно не смотреть на демона без смеси отчаяния, вины и боли. Делать вид, что они даже не знакомы. Казалось бы, Краули должен помнить его. Но нет…       Весь разговор Азирафелю хотелось сделать к нему шаг, он едва сдерживался даже в том, чтобы не посмотреть на него… так, чтобы демон не заподозрил лишнего.       На землю упали первые капли дождя. Краули поднял голову, мимолетно нахмурился, словно вспомнил, что это далеко не первый дождь, что им удалось застать вместе. Но, не увидев в его лице хотя бы проблеска понимания, Азирафель молча поднял над ним крыло. Со смесью благодарности на лице, Краули поднырнул под него.       — Что он сказал? — в голосе Кроули прорезается сталь, и он еще шире раскрывает глаза. На его лице рисуется нечто поистине демоническое.       — Он сказал, что я смогу назначить тебя ангелом, — на выдохе повторяет Азирафель. — Ты сможешь вернуться на Небеса. И вообще… — голос Азирафеля сбивается, и в нем против воли проскальзывают надежда и мысли о былом. — Как в старые времена… Только еще лучше.       — Вы знаете, наверху говорят… что мы все это прикроем. Примерно через шесть тысяч лет, — с неловкостью сказал Азирафель, и ангел резко повернул к нему голову. На лице расползлось такое разочарование, что Азирафелю стало еще более неловко от того, что именно ему пришлось сообщить ангелу столь болезненную новость. Особенно в такой момент. Даже крылья ангела поникше опускаются вместе с плечами.       — Но… какой смысл создавать бесконечную Вселенную с триллионами звездных систем, которая проработает всего шесть тысяч лет?! — взмахнул руками ангел.       Пока Азирафель, запинаясь, говорил ему о Земле и Людях, ему начало казаться, что весь этот разговор — плохая идея. Что-то мелькнуло в лице ангела, что насторожило Азирафеля, но он продолжил отвлекать его разговором. А когда сообщил о том, что Туманность, что создал ангел и так восхищался ей, создана лишь для того, чтобы люди любовались ею, ангел и вовсе разгневался, сказав, что так нельзя.       — Мы не в праве, — осторожно прошептал Азирафель, опомнившись, — советовать Всевышнему в процессе творения…       — А кто в праве?! — повернулся к нему заведенный ангел. — Кто-то же должен сказать ему: «Босс, все это ужасная идея»!       Азирафель внезапно осознал, что натворил.       — Я полагаю… — глухо попытался сгладить углы он, — что это могут счесть неуместным.       Ангел рассматривал созданную Туманность так, словно ее собирались отобрать у него в этот же момент.       — Но ведь… я могу хотя бы выдвинуть предложение… — произнес он устало.       Азирафель вновь попытался уверить его в том, что это плохая идея, и они не в праве, но ангел перебил его, говоря все более уверенно:       — Будь я во главе, я бы поощрял вопросы и свежий взгляд на вещи.       Услышав столь дерзкую фразу, Азирафель в испуге огляделся.       — Нельзя создавать Вселенную, запускать ее и останавливать через пару тысяч лет! — все еще не унимался ангел.       — Мой вам совет, — прошептал Азирафель, сводя брови и подходя к ангелу чуть ближе позволительного. — Будьте осмотрительны, мало ли что.       — Благодарю, — небрежно бросил ангел, повернув к нему голову. — Но вы зря тревожитесь. Что со мной сделают за пару невинных вопросов?..       Азирафель все еще со смесью страха и восторга глядел на него, а после небо взорвалось огненным дождем. Горящие кусочки звезд полетели прямо на них, и ангел поднял над ним широкое крыло. Огненный сгусток разбился, и Азирафель снова посмотрел на ангела.       — Понятно… — Кроули застывает, а на его лице вновь проскальзывает непонятное Азирафелю отторжение. — Надеюсь, ты послал его куда следует?       Улыбка на лице Азирафеля медленно меркнет.       — Нет, конечно…       — Мы выше этого, — восклицает Кроули. — Ангел, ты выше этого. — Кроули принимается бродить по кругу, и у Азирафеля невольно встает перед глазами воспоминание о том, как абсолютно так же Кроули принялся кружить по беседке. — Они нам обоим даром не сдались. Мне тоже предлагали вернуться в ад, я же отказался. И ты должен отказаться! — настойчиво надавливает Кроули.       — Конечно, ты отказался от ада, это же воплощение зла! — возмущается Азирафель. — Но Небеса… — все еще не сдается он, а Кроули в непонимании и разочаровании раскрывает рот. — Это же сторона правды, света, добра.       От Кроули так и веет неверием. Ощущением предательства. Азирафель смотрит на него, но понимает…       Азирафель бежал по главному залу Цитадели, едва не подпрыгивая от нетерпения. Крылья шевелились за спиной, подгоняя, и Азирафель даже не думал о том, что если его заметит кто-то из Вышестоящих ангелов, им не понравится столь вольное поведение в Залах Советов. Благо, что Залы Творения были на других концах — там такие шалости тем более бы пресекли. Но в этот раз Азирафель совсем забыл о правилах. Ему так хотелось показать собственное творение. С горем пополам и после стольких попыток и ужасных провалов, ему все же удалось создать крохотную, но настоящую звезду!       Колонны залов уходили вверх, в небытие, в каменных плитах пола отражалось его светящееся восторгом лицо. Еще немного, и он будет в таком же восторге. Оценит его столь долгий труд. Азирафель понимал, что все они творят во благо для будущих людей, но нет. Эту звезду он создал специально для него.       — …это же целая фабрика звезд! — донеслось до него из приоткрытых стен ответвленного Зала Совета, и Азирафель резко затормозил, раскрыв в стороны крылья. От пола раздался неприятный визг, но Азирафель тут же повернулся к высоким каменным дверям. — Пыль… и газ… они занимаются созданием около пяти тысяч молодых звезд и протопланет. Да, большинство звезд уже старые, но новые сейчас только зарождаются. Они могут созревать миллионы лет, а затем они ведь будут повсюду!       — И? — раздался скучающий голос Михаил. — Зачем ты все это говоришь? Подумаешь, звезды, на Земле будет полно куда больше полезного, чем эти сияющие без дела и цели огоньки.       — Это маразм! — Азирафель заторопился к дверям. Заглянув внутрь так, чтобы его никто не видел, он заметил, что его ангел стоял напротив Метатрона, Гавриила и Михаил. Рядом еще и стоял новый, недавно созданный Высший ангел — Уриил, но Азирафель плохо его знал. И лица ангелов не понравились Азирафелю. Они пугали, и он поплотнее забился в угол. — Это — Вселенная! Она не может быть только для того, чтобы какие-то там… люди, — с презрением фыркнул ангел, — просто наблюдали за ней. Да еще и потом уничтожать ее! Миллионы галактик, триллионы звезд… уйма всего!       На лицах ангелов отразилось еще больше недовольства.       — Я требую, чтобы меня пустили к Всевышнему, — заявил ангел. — Я сам поговорю с ним!       — Ты слишком дерзок, Самаэль, — грозно ответила ему Михаил. — И не в праве спорить со Всевышним. На этот раз мы простим тебе подобные вольности, но если ты придешь опять…       — А я приду! — возмутился Самаэль, и Азирафель задержал дыхание. — И буду вопрошать, пока мне не ответят. К чему такое любование людьми? Зачем они сдались ему?.. А даже если и сдались, неужели нельзя сделать так, чтобы они имели больше права наслаждаться нашими творениями, а не так… смотреть куда-то, думая, что звезды — это мерцающие точки, а Туманность… они ведь даже не будут знать, что это! Для чего тогда мы создаем все это?       — Ты задаешь слишком много вопросов, — нахмурился Метатрон. — Советую тебе замолчать, пока не поздно. Иначе быть большой беде. Всевышний не предусматривал подобной дерзости, создавая серафимов. Или ты считаешь, что имеешь право на упреки, имея высший ранг?       — Я лишь хочу справедливости и… — запнулся Самаэль. — Правильности. Ведь именно так будет правильно.       — Лишь Всевышний решает, что правильно, — вставил свое слово Гавриил.       — Так я хочу поговорить с ним, чтобы понять, где это правильно!       Ангелы переглянулись, и Михаил выступила вперед.       — Довольно дерзости, Самаэль. Ты исчерпал лимит доверия.       Азирафель подался вперед, но в страхе остановился. Самаэль глядел на ангелов с вызовом, воинственно расправив крылья. Азирафель уже слышал о том, что Люцифер и еще несколько ангелов тайно сговариваются за стенами Цитадели. Но когда он спросил об этом Самаэля, тот лишь отмахнулся от него, сказав, что подобные сборища не интересны ему, а интересует его вовсе другое. Азирафель каждый божий день жалел о том, что тогда посеял сомнения в его сердце. Не стоило ему говорить о планах. Быть может Самаэль бы тогда не пытался так яро пробиться ко Всевышнему, куда день за днем его не пускали.       — Серафим Самаэль, — громогласно и ровно проговорила Михаил без единой эмоции. — Ты задаешь слишком много вопросов. Противоречишь решениям Всевышнего. Подобное не подвергается прощению. И отныне ты отстраняешься от занимаемой должности.       — Что?.. — глухо отозвался Самаэль. — Что вы собираетесь делать…       — И низвергаешься в Ад, — добавил Метатрон. — Мы как раз только недавно закончили его разработку. Будет кому проверить его обустройство.       — Не слишком ли жестоко — сразу в Ад? — спросил Гавриил. — Может, для начала что попроще? А если не поможет, пойдем уже и на крайние меры.       — Ребята, хватит уже! — воскликнул Самаэль, протестующе взмахнув крыльями. — Я лишь хотел задать несколько вопросов!       — Просто заберем его память, — предложил Гавриил, один из всех выглядящий менее решительным.       — Нет, я требую немедленного свержения, — жестко заявила Михаил.       — Я соглашусь с Гавриилом, — кивнул Метатрон. — Проблема создания системы очевидно на лицо, но может, если этот ангел начнет «с начала», у него не возникнет снова подобных глупых идей. Но если что-то пойдет не так — врата Ада немедленно раскроются пред каждым, кто решит, что может спорить со Всевышним.       — Нет… — испуганно прошептал Самаэль.       — Нет… — столь же ошарашенно и тихо вторил ему Азирафель и тут же закрыл ладонью рот. Гавриил, стоящий лицом к нему, скосил на него взгляд. Прищурился. И отвернулся. Азирафель вцепился пальцами в дверной проем.       — Начинайте, — велел Метатрон. Он махнул рукой, и металлическая ручка, что Кроули сжимал в руке и которой создавал Туманность, вылетела из его хватки. Михаил поймала ее и сжала в ладони.       — Силой и властью, данными мне Всевышним, — начала она бесстрастно. Металлическая вещь в ее руке засияла, и Самаэль схватился за голову. Азирафель дернулся ему навстречу, но наткнулся на предупреждающий взгляд Гавриила. Архангел едва заметно покачал головой.       И Азирафель остался на месте. С ужасом в глазах наблюдая за тем, как Самаэль падает на колени, все сильнее сжимая голову. Металл сиял все ярче, а Самаэль начал постанывать от боли.       Когда все закончилось, ангелы отвернулись и испарились из зала, превратившись в сгустки светлой энергии. Азирафель, подождав какое-то время, метнулся к Самаэлю, лежащему на пустом холодном мраморе. Но стоило ему опуститься рядом и поднять его… глаза Самаэля раскрылись, и он посмотрел на Азирафеля. Не узнав его.       — Когда Небо уничтожит жизнь на Земле, она будет так же мертва, как от рук Ада, — злобно высказывает Кроули. У Азирафеля все внутри опускается от этих слов. — Ты же отказался? — снова давит Кроули, но Азирафель молчит, не зная куда деть взгляд. Кроули медленно подходит к нему все ближе, и от него все больше веет таким чувством, будто Азирафель отказался не от предложения Метатрона, а от него самого. — Скажи, что ты отказался!..       Азирафель не отказался. Но и не согласился. Статус, вершина, возможность все изменить не интересовали его. Но волновал всего один факт. И чтобы все же добиться желаемого, Азирафель решает уговорить Кроули.       — Если я буду во главе, я смогу многое изменить… — повторяет тихо Азирафель ту фразу, что уже говорил Кроули в надежде, что она приведет демона в чувства.       Разочарование и боль в запахе демона смешиваются с выражением лица. Проявляются в его сбившемся дыхании. Он разворачивается, проходит еще один взволнованный круг и снова смотрит на Азирафеля, решительно вдыхая.       — О Боже… Ладно. Я так и не сказал того, что собирался. Думаю, пора сказать это прямо сейчас, — говорит он, и теперь Азирафель смотрит на него в растерянности. Что такого важного может быть в мыслях демона, что важнее возможности вновь стать ангелом? Вернуть то, что когда-то у Кроули так беспардонно отняли. — Ладно, да, так… — Теперь и Кроули не может подобрать слов, как до этого Азирафель, и это вызывает у ангела еще больше смятения, в то время как Кроули вдыхает почти с рычанием и опускает голову, стараясь не смотреть ему в глаза. — Мы знаем друг друга очень давно, — на вдохе говорит он, поднимая, наконец, голову. Азирафель хмурится. Демон прав. Так давно… — Мы давно на этой планете. В смысле… мы оба. — Кроули дышит все более взволнованно. — Ты никогда меня не подводил. И я тебя никогда не подводил. Мы команда. Мы, вместе. — Азирафель отводит взгляд. Начинает нервничать и теперь в страхе смотрит на демона. — И все это время мы делали вид, что это не так. — Азирафель начинает дышать чаще, а Кроули словно проглатывает дальнейшие слова и поднимает взгляд к потолку. — За исключением последних пары лет. — Демону становится все сложнее говорить, он словно выталкивает из себя слова насильно. — И я хочу провести… — говорит он, вновь возвращая взгляд Азирафелю, но снова запинается. — То есть… Раз у Гавриила и Вельзевул получилось вот так быть вместе, получится и у нас. Только мы вдвоем. Без Неба и Ада. От них одни неприятности! — все больше заводится Кроули, срываясь на шипение. — Обойдемся без них. Будем просто нами.       Азирафель неверяще качает головой. Нет, это совершенно не то, чего он хотел услышать. Кроули не понимает, что говорит…       — Ангел… — восторженно прошептал Самаэль ему на ухо и убрал ладони от его лица, которыми закрывал глаза. В голосе все то время, что он влек его за собой, лучилось столько восторга и счастья, что Азирафелю не терпелось увидеть, что он для него приготовил. Самаэль несколько недель трудился, даже близко не показывая ему ничего. — Готов? Можно смотреть!       Азирафель в восторге открыл рот.       — Это? — прошептал он, схватившись за ладонь Самаэля. Тот прижался к его плечу и укрыл одним крылом. Ангел так и лучился гордостью за собственное творение.       — Я назвал ее Альфа-Центавра. Я сделал ее для тебя.       Азирафель в восторге распушил перья на крыльях и повернулся к нему.       — Она чудесная! Только… — стушевался он. — Для чего она?       — Мы можем на ней жить. Вместо Цитадели или гнезд у эфирных водопадов. Вместе, — предложил Самаэль, повернув Азирафеля к себе и нежно посмотрев в глаза. — Такого жилья точно больше ни у кого не будет, — горделиво улыбнулся он. — Только ты и я, без других ангелов. Что скажешь?       — Ты и я, — с яростным нажимом говорит Кроули. — Что скажешь?       — Пойдем со мной на Небеса, — отчаянно шепчет Азирафель, делая к нему шаг. Он не может сказать ему «мы уже были нами». Он не может сказать, что там, на Небесах, остались его воспоминания, и это такой редкий шанс их вернуть. Не хочет говорить, что не желает возвращаться туда без него. Не хочет этой… новой любви. Ему нужна та, старая. Зародившаяся еще тогда, вместе с рождением Вселенной. Которой куда больше времени, чем сейчас кажется Кроули. Чтобы с ним был… не Кроули-ангел. А Кроули, который его полюбил. Поэтому он говорит: — Я буду руководить, ты будешь моей правой рукой…       Надежда разбивается в глазах Кроули.       — Мы сможем все изменить, — вновь воодушевленно говорит Азирафель в попытке задеть ту горделивую сторону Кроули, что осталась с ним даже в сущности демона.       — Ты не можешь бросить книжный… — разочарованно говорит Кроули, словно предпринимает последнюю попытку его остановить.       — Самаэль! — кашляя от плывущего в Небесном небытие дыма, выкрикнул Азирафель. Он звал его так долго. Обыскивая поле сражения, на котором собрались тысячи ангелов, он находил лишь кровавые разводы и горы пепла. Он бы никогда не подумал, что ангелы способны на такую жестокость. Казалось бы, увиденное в Зале Совета, должно показать, что такое возможно. Но чтобы жечь собственным братьям крылья, прежде чем сбросить в так называемый Ад. Азирафель не мог этого принять. — Самаэль, прошу тебя! Отзовись!       С того самого дня, как они стерли Самаэлю память, он не узнавал его. Сердце Азирафеля сжималось от тоски и боли, когда тот поднимал голову и разглядывал звезды со смесью непонимания и рассеянности. Долго смотрел на них, а после опускал голову и шел работать над теми проектами, что ему доверили снова. Но к звездам его больше не подпускали. Когда Азирафель подошел к нему вновь, Самаэль так его и не узнал. Он не понимал, что такое Альфа-Центавтра и для чего она нужна. А потому, в невозможности находиться там одному, Азирафель покинул ее, не желая возвращаться до тех пор, пока Самаэль не вспомнит, как много она значит для них обоих и что там произошло. Самаэль смотрел на него также как и на всех ангелов. Как и тогда в день создания Туманности. С легким пренебрежением и толикой высокомерия. И как ни пытался Азирафель подбиться к нему вновь, не выходило.       Однажды Азирафель даже забрался в Хранилище, опасаясь за это лишиться ранга, и выкрал оттуда чертежи той самой Туманности. Он не решился показывать их Самаэлю лично, а потому тайком подбросил их ему, когда тот выходил один из Цитадели. Самаэль действительно посмотрел в чертежи с интересом. Поднял голову, наблюдая за цветастыми разводами газа, но оставил чертеж там же, где он и лежал.       Азирафель замечал, что из-за его повторных попыток сблизиться, Самаэль начал поглядывать на него с недоверием. А одним из вечеров заметил, как тот рассеянно подходит к Люциферу с его компанией. Азирафель закусил губу, не решившись подойти к ним. Не мог же он взять Самаэля за руку и сказать ему…       Воспоминания, забранные Ангелами Первого ранга не нашлись. Азирафель так и не смог отыскать ту блестящую штуку, хоть и обыскал все Небо.       — Самаэль! — вновь выкрикнул Азирафель, чувствуя, как слезы начинают застилать ему глаза. — Пожалуйста… Ты не мог Упасть…       Пепел размазался под подошвами, и Азирафель споткнулся, но все равно продолжил бежать. Он подозревал, что ничего хорошего в их общении не случится. Это он виноват в том, что струсил и не подошел к Самаэлю первым. Виноват в том, что тогда не шагнул в зал, помешав стереть ему память.       — Самаэль… — с облегчением выдохнул Азирафель, заметив ангела у самого Края Небес.       Ангелов вокруг уже не было. Азирафель побежал к Самаэлю. Тот стоял у самого края и глядел вверх. Стоило Азирафелю встать рядом, Самаэль скосил на него взгляд и вновь вернул его к звездам.       — Мне постоянно хочется к ним, — произнес он глухо, почти безжизненно. Опустив взгляд, Азирафель заметил, что ноги его устланы белыми перьями, опадающими с крыльев Самаэля. — Не знаю даже, почему…       — Потому что ты создавал их! — в отчаянии выпалил Азирафель, сведя брови, и сделал к Самаэлю шаг. — Пожалуйста, послушай.       — Создавал? — без интереса шепнул Самаэль. — Это многое объясняет, — продолжил он, не обращая на Азирафеля внимания так же, как и в тот день, когда они только познакомились. — Я думал, что Вселенная бесконечна. Что наша жизнь… однообразна и будет вот так длится вместе со звездами. Но оказывается… ничто не вечно. Даже ангельское существование.       — Самаэль… — выдохнул Азирафель, но в этот миг Небо под Самаэлем разверзлось, и тот полетел вниз. Азирафель закричал и бросился за ним следом, но Небеса вновь сошлись, и какая-то злая сила не дала ему ни спрыгнуть, ни даже уследить за его Падением. В отчаянии Азирафель опустился на колени и сжал пальцами оставшиеся рядом белые перья. Осторожно расправил их и прижал к груди, в то время как Туманность над ним замерцала тревожными алыми оттенками.       — Кроули… — с отчаянным смешком говорит Азирафель, чувствуя, как от накатывающих эмоций в глазах скапливается влага. — Ничто не вечно…       — Нет… — соглашается Кроули, поднимая взгляд к потолку. Глаза демона блестят, и он едва сдерживает поток слез. Опускает голову, и надевает очки, скрывая за ними эмоции. — Удачи, — бросает он, проходя мимо, в сторону выхода.       — Удачи? — эхом повторяет Азирафель, разворачивается и делает за Кроули несколько шагов. — Кроули… Вернись! — восклицает он, и демон останавливается, но поворачивается к нему не до конца. — На Небо… — в отчаянии просит Азирафель. — Мы можем работать вместе. Как ангелы! Творить добро, — пытается вновь уговорить демона, который лишь тяжело вдыхает, сдерживая поток эмоций внутри себя. — Ты мне нужен! — Азирафель вдыхает, чувствуя, как ком рыданий подкатывает к горлу. Нужен, не как ангел, а как тот, кто когда-то говорил… — Ты не понимаешь, что я тебе предлагаю… — с еще большей болью в голосе говорит он.       Воспоминания… Он всего лишь хочет их вернуть… Дать Кроули то, что у него так грубо и насильно забрали в тот день, прежде чем жестоко сбросить с Небес, лишив еще и всего остального.       — Это Великий Замысел, Кроули… — в отчаянии выпалил Азирафель, пока они спорили в беседке. Каждая его попытка повторить, всегда рассыпалась крахом, что бы он ни говорил.       — Ага… к твоему сведению, — заведясь, зашипел на него демон. — Весь этот ваш проклятый Великий Замысел — большая. Покореженная. Хрень! — выкрикнул он, ходя кругами.       Азирафель тяжело вздохнул. Однажды Кроули уже бросил вызов кому не следовало.       — Да простит тебя Бог…       Кроули остановился и в ярости посмотрел на него. Так, что по телу Азирафеля побежали мурашки. Так смотрел Кроули тогда, в Зале Совета. Демон сделал пару шагов ему навстречу.       — Не простит… — зашипел он. — Никогда. Это часть демонической жизни. Непрощаемый. Вот. Я. Кто! — демонстративно и выразительно выговорил он по слогам.       — Ты был когда-то ангелом… — в отчаянии глухо сказал Азирафель.       — Это было очень давно, — холодно сказал Кроули, покачав головой, и отвернулся.       Азирафель сглотнул, едва подавив в себе стон отчаяния. Столько раз он пытался. И не мог достучаться до того, что отняли у него в тот день.       — Я понимаю… — тихо говорит Кроули, повернувшись к нему полностью. В голосе демона больше нет эмоций. — И намного лучше тебя.       — Что ж… — столько же тихо отвечает Азирафель, не глядя на демона. Он пытался… Но вернуть воспоминания насильно невозможно. Он точно помнит условия. Не раз подслушивал разговоры Высших ангелов. Знает, почему получилось у Гавриила. Ведь, чтобы вернуть их, нужно искренне этого хотеть. А Кроули… не хочет. — Больше не о чем говорить.       — Ты слышишь? — Кроули поднимает руку, указывая пальцем в Небеса.       — Я ничего не слышу, — отвечает Азирафель, на деле даже не желая слушать.       — В том-то и дело, — красноречиво заявляет Кроули. — Никаких соловьев.       Азирафель хмуро поднимает на него взгляд, и теперь ощущением предательства веет уже от него.       — Что? Нет! — почти в испуге выпалил Азирафель, только услышав про Альфа-Центавра. И как Кроули только в голову пришло… — Уверен… если я смогу обратиться к правильным людям… — в надежде выговорил он, не желая, как Кроули, сдаваться и сбегать к звездам. Кроули тянет к ним. Кроули их создал. И хочет вернуться. Но Азирафель хочет иного. Вернуть ему хочется далеко не звезды. Он дал обещание. И намерен следовать ему.       — Нет никаких правильных людей, — в отчаянии зашептал Кроули, подходя к нему вплотную и говоря, словно с незрелым дитем. — Есть только молчаливый Господь, чьи пути неисповедимы.       — Да. Именно поэтому я поговорю со Всевышним, и… он все исправит, — все еще не сдавался Азирафель.       — Этому не бывать! — покачал головой Кроули. — Ты ведь умный… Как такой умный может быть таким глупцом?!       Азирафель сглотнул. Слова так отчаянно хотели вырваться наружу. Чтобы Кроули… вспомнил всю истину.       — Я прощаю тебя… — с отчаянием прошептал Азирафель.       Кроули явно не это желал услышать. Скривившись и отвернувшись, Кроули просто в очередной раз ушел.       — Ты идиот, — говорит Кроули, и в глазах Азирафеля сверкает подавленная боль. — Мы могли бы быть просто нами…       Сжав губы и едва сдерживая прорывающуюся слезами обиду, Азирафель отворачивается. До слуха доносится гулкий звук решительных шагов, руки цепляются за воротник, и Кроули рывком дергает его на себя. Азирафель не успевает опомниться. Все происходит слишком быстро, но он осознает, что Кроули грубо впивается в его губы своими. Перед глазами отражается бликом черное непроницаемое стекло. Азирафель жмурится, чтобы не видеть его вместо золотых глаз. Жмурится сильно, ведь вместо того, что люди называют вожделением и любовью, по телу разливается лишь выворачивающее внутренности отчаяние. Ведь Кроули целует его…       «Один поцелуй, и все в ажуре». Так ведь сказал Кроули.       С Альфа-Центавра открывался потрясающий вид. Туманность с этого ракурса была особенно близко и пестрела невероятными оттенками. Один из них нравился Азирафелю особенно сильно. Он напоминал цветом волосы Самаэля.       Ангел прижался к нему боком. В руках он держал свиток и что-то с особым усердием в нем чертил.       — Я уже говорил, что мне нравится наблюдать за тем, как ты работаешь? — с трепетом спросил Азирафель, заглядывая ему за плечо. Но он никогда ничего не понимал в этих странных рисунках.       — Говорил, — улыбнулся Самаэль, не отвлекаясь от чертежей. — Но можешь сказать еще раз… — Он поднял голову и посмотрел на него. В глазах Самаэля порой искрами мелькало то тщеславие, какого Азирафель никогда не замечал в глазах других ангелов. Оно было таким невинным, и так шло умному ангелу, что Азирафель в восхищении замирал, наслаждаясь им.       — Мне нравится наблюдать за тем, как ты работаешь, — выдохнул Азирафель, даже не глядя на рисунок. — Ты очень сосредоточен, а когда тебя посещает очередная идея, мило улыбаешься.       Самаэль улыбнулся и отложил чертеж, что так и остался болтаться в пространстве. Расправив крылья, он обернул их вокруг Азирафеля и схватился руками за его плечи. Азирафель удивленно выпучил глаза, но с интересом подался к нему. Самаэля всегда посещали безумные, но гениальные идеи, до которых Азирафель не додумался бы ни за тысячи лет, ни за миллион.       — А мне нравишься ты, — лукаво прошептал Самаэль и потянулся к нему.       Самаэль легко и мимолетно коснулся губами его щеки, и у Азирафеля от этого жеста распушились перья на крыльях.       — Что ты… — удивленно спросил он и уставился на Самаэля. Глаза того светились восторгом, и Азирафель расплылся в нежной и трепетной улыбке от одного лишь только этого вида. На мгновение спустился к приоткрытым губам и снова вернулся к глазам.       — Неприятно? — изумился Самаэль и, наверное, впервые на его лице отразилось непонимание и печаль. — Прости… Думал, будет… хорошо.       Несколько секунд Азирафель смотрел на него, практически не мигая, а затем потянулся и столь же невесомо коснулся губами его щеки в ответ.       — Я прощаю тебя… — нежно прошептал он, и от чувства, расплывшегося в груди, затрепетали и засветились слабым светом его перья. Самаэль расплылся в улыбке и снова обнял Азирафеля своими крыльями.       Всего на секунду Азирафель кладет ладонь ему на плечо в желании прижать к себе. А затем Кроули отпускает его. Азирафель тяжело и неверяще дышит, глядя на него во все глаза, но за темным стеклом и чуть приоткрытыми губами различается лишь мрачное ожидание.       — Я… — выдыхает Азирафель, стараясь взять себя в руки. Но всего секунда, и он решительно смотрит на Кроули и хрипло повторяет, вновь пытаясь сделать то, что безуспешно делал веками. — Я прощаю тебя.       Кроули разочарованно отворачивается.       — Обойдусь, — бросает он, выходя из книжного магазина.       — Друзья? Мы с тобой не друзья, — выпалил Азирафель, не сдержавшись, но, поняв свою ошибку, добавил. — Мы ангел… и демон… — закусив губу, Азирафель попытался оправдаться. — Ты мне даже не нравишься…       — Нравлюсь, — самолюбиво прошипел демон.       Азирафель выдыхает сквозь сомкнутые губы. Уголки ползут вниз, и он издает сдавленный звук. Рыдания готовы прорваться наружу, и он сдерживает себя усилием одного лишь ангельского чуда. Прижимает пальцы к губам, все еще чувствуя, как на них огнем горит поцелуй.       «Мы не друзья. И никогда ими не были…»       Ему хочется броситься за Кроули прямо сейчас. Забыть про свои желания и благие намерения. Ради любви демона. К чему хранить воспоминания о былой любви, если они могут создать новую?..       Но в этот момент на двери звенит колокольчик.