Последний ряд

Психолог зашла в больничную палату, примерно понимая, что она увидит. Именно что, потому как иссохшегося, выжатого морально и физически Асагири нельзя было назвать человеком. Берите и утаскивайте вместо скелета на факультет медицины. Он устал и больше забивать на это не мог. – Херово выглядишь. Он знает. Девушка присела на стул около кровати. Парень все не поворачивался. Ей говорили, что он не хочет идти на контакт с психологами, что все слишком все запущено, бла бла бла. – Перейди на эту сторону. Мне тяжело двигаться. Может именно этого не поняли другие специалисты? Что пациента сожрала депрессия и у него банально не хватает сил на движение? Девушка пересела на другую сторону и теперь могла хотя бы видеть потухшие глаза парня. Со стороны казалось, что даже моргать ему было тяжело. Когда-то живого, не потерявшего надежды, она встретила его ещё в больнице. Ген не был родственником попавшего в тяжёлую ситуацию подростка, но очень его любил, настолько, что отец мальчика подписал доверенность. Психологу было поручено следить за состоянием что близких, что самого парня. А с ним как раз было все просто. На лицо сильнейшее потрясение. От того и кома на четыре месяца. От того и операция. От того и вводили три дозы наркоза. А Ген все был рядом. Кружил вокруг да около парня и врачей, пытался выяснить, что можно сделать. Психолог приняла его за холерика чистой воды. Жизнерадостный, не теряющий надежды, он был сияющим среди непроглядной ночи солнцем. Актер. Оправдал свою профессию. Тесное общение с ним было сначала вынужденной мерой. Карантин вынудил прекратить посещения, а юноша с ума сходил без мальчишки. Уж очень переживал и волновался. А чего стоило его пробуждение! Бедняга Ген вскочил как ошпаренный и понёсся к врачам, показывая свое очнувшееся восьмое чудо света. А потом настал момент поговорить с психологом. Девушка была... Потрясена. На ее практике такое случается впервые и она не знает за что ухватится. Сенку был очень травмирован и его сознание сделало на жесточайшую подмену. Насильником в голове Сенку теперь был Ген. Чокнутым на голову, но каким-то образом они ещё и сошлись, встречались, познакомились с отцом. Бьякую он тоже воспринимал теперь больше как не доглядевшего отца. Асагири то весь светился от счастья, рассказал все его отцу, с нетерпением ждал момента, когда сможет снова собрать всех вместе и забыть ужас, в котором все жили долгие месяцы. Ей было очень тяжело рассказать ему о том, как на самом деле обстоят дела. Парень был... Его больше не было. Он просто сидел, уставившись в пол и не верил своим ушам. Как насильник? Он? А Бьякуя ему что плохого сделал? А как ему теперь говорить с Сенку? Разница в возрасте у них была в три с лишним года, но это было и неудивительно для такого мальчика, как Сенку. Так говорил Бьякуя. Всегда, по рассказам отца, его тянуло к более взрослым и умным людям. Ген же поведал, что сразу, как они решили встречаться пошел и поговорил об этом с отцом парня. Поклялся, что не тронет его и пальцем, пока не стукнет восемнадцать. Он то обещание сдержал... – Как он? – совсем тихо и безжизненно спросил лежащий на койке парень. Тяжело было выдавливать из лёгких воздух. Тяжело говорить. Жить тоже. Девушка всеми силами старалась смотреть на него обычно. Без жалости и сожаления. – Ты хочешь об этом знать? Сейчас? После всего? – она грустно вздохнула после заданного парнем вопроса. Асагири безразлично на неё смотрел. Плевать ему было на провокации, он не был способен спорить. – Знаешь... Наверное нет. Всё-таки нет. Он признавался сам себе, а не ей. – Ты устал. Тихий вздох. – Я устал. Молчание длилось не слишком долго. – Ты сильно похудел за последние два месяца. Совсем себя замучил. – девушка пересела на кровать юноши, садясь и поглаживая по голове. Он снова вздохнул и прикрыл глаза. Было бы приятно, но ему снова стягивает горло подступающие слезы. Впалые щеки, обтянутые кожей кости. Он выглядел не живым. – Я рад тебя видеть. – чуть прокашлявлись, монотонно сказал парень. – Не молчи и дай психологам поговорить с тобой. Они не отвяжутся, им платят деньги за то, чтобы с тобой возится. Выйдешь быстрее, поправишься, в КФС сходим, мм? – Потом. – Когда? – Месяца через четыре. Хуево. – Пообещай мне, что через неделю ты мне расскажешь, как ты прекрасно поговорил с психологом. Молчание? Очевидно, что знак согласия. Юноша недовольно поморщился. Он не мог отказать девушке, которая спасала его от безумия все эти месяцы, но также не мог и заставить себя продолжать жить дальше. Последние четыре с лишним месяца стали дня него сущим адом. Постоянные переживания и слезы, поиски врачей и сотни статей, что были посвящены состоянию Сенку. Ген переставал есть и чаще уходил с работы. Асагири хотелось сделать все, чтобы его возлюбленный поправился. Он не жалел ни времени, ни сил, ни сна. Он пытался всеми способами его вернуть к жизни. Только после этого и его жизнь перевернулась с ног на голову. Ген... Был... Его больше не было. Он потерялся. Он задохнулся. Он умер, когда психолог рассказала о первичном состоянии Сенку. Ген - насильник, а Бьякуя - безответственная мразь. Ген - насильник. Насильник. НАСИЛЬНИК. Дома от этих мыслей его вырвало. Трижды. Желчь противно обжигала желудок, горло, полость рта, но на это было все равно. Ген просто не мог поверить, какой мразью его сделало сознание Сенку. Он столько времени угробил! Он столько раз просто задыхался от слез и начинал умолять бесчувственное тело вернуться к жизни, он был готов поверить в бога и молиться в храме, но никак не принять то, что Сенку через несколько месяцев можно отключить от аппаратов. Ген всегда был рядом, всегда и везде, он вызывал скорую, он нашел искалеченное тело парня. Он держал руку у него на шее и понимал, что теряет. Теряет свой смысл. А теперь у него отобрали все. Сенку ничего не помнит. Немного вспоминает, но не помнит Гена. Не помнит ничего, что их связывало, кроме странного видения в коме. Ген устал пытаться. Он устал и больше не хочет его видеть. Он чувствовал обиду, чувствовал, что его бросили. И как бы он не пытался успокоить сам себя, что нужно время - Сенку запомнил его другим. А если бы он умер... Может было бы не так больно?

***

– Хватит молчать! Девушка в сотый раз игнорировала вопросы своего пациента насчёт Асагири. Ну не приходил он две недели и что? Она то откуда знает, куда его нелёгкая занесла и вообще... Пускай Сенку начнет переживать. Стоит ожидать, что какие-то воспоминания да всплывут в его сознании, связанные с в прошлом возлюбленным. Было важно, чтобы он его вспомнил. Но пока получалось, мягко говоря, плохо. Девушке удавалось день за днём по крупицам собирать с пострадавшим подростком его память. Все шло настолько туго и медленно, что она уже не удивлялась тому факту, что Ген слетел с катушек. Когда видишь человека, с которым был вместе, с которым был счастлив, а он просто смотрит на тебя с немым вопросом "ты вообще кто?" невероятно больно. Психолог покинула палату, оставив своего пациента без ответа. В полном, звенящем одиночестве Сенку смотрел в окно. Почему он не помнит почти ничего из своей жизни? Изнасилование... Он тоже не помнит. Не помнит и почему все произошло не помнит людей. Вся ситуация заставляла стыдиться. Здесь Ген был другой. Рассказал историю их знакомства, правильно ответил на вопросы о любимых вещах Сенку, исправил его самого, когда школьник внезапно узнал, что тот не психолог и фокусник, а актёр. Актёр... Цирк какой-то. А теперь ещё и не от кого узнать, что с ним случилось. Парень перестал приходить и пытаться напомнить случаи из жизни. А ведь он был рядом с ним все эти месяцы. Без каких-либо гарантий, что Ишигами очнётся. Вспоминалось, что он был важен для него. Что-то светлое и волнующие всплывало в памяти и разворачивалось в груди. И вот снова ему двенадцать, а на школьную сцену выходит ученик с разноцветными волосами. Он начинает объявлять отличившихся детей школы, говорит столь складно и мелодично, что Сенку благополучно пропускает свое имя и фамилию. Надо будет подойти забрать свои награды. "– О, ты! Ты ж тот самый белобрысый умник!" С этого началась их дружба. Приятное воспоминание вызвало улыбку. Вспомнилось и ещё одно. Как Сенку навзрыд плачет из-за какой-то фигни в плечо Гену на школьной крыше посреди урока. Причина так и не вспомнилась, но было классно. Тепло и приятно. Ох... Вспомнился и их первый поцелуй. Сенку вот-вот исполнится шестнадцать. Рядом из близких только отец, Лилиан и Ген. Пока что как друг, но Сенку собирался это исправить. Парни ушли на кухню друг за другом, становясь близко, очень близко, смущающе и... И со всей своей робостью Сенку сам касается губ старшего. Сам затягивает в поцелуй и не отпускает футболку. Ген был и остаётся дня него светлым и по-настоящему близким человеком.

***

– Ну что? Как самочувствие сегодня? – Я хочу увидеть Гена. – Я не это спросила. – Я. Хочу. Его. Увидеть.

***

Тощий парень накрытый одеялом больше походил на скелета, которого плохо закопали. Сенку узнавал это состояние. Узнавал и понимал, что поможет с этим справиться. Теперь он понимал насколько его возлюбленному было плохо, насколько он отчаялся и устал. Сенку присел на кровать за спиной Асагири. Было ужасно стыдно перед ним, хотелось извиниться и просто обнять. Вернуть его к жизни, как все это время пытались вернуть его самого. Нужно поговорить, а в горле, как назло, ком. – Ген, прости меня, пожалуйста. – голос ужасно дрожал, а одни только слова заставляли глаза слезиться, – прости, что вел себя так жестоко с тобой, ты этого не заслужил и... – парень пытался восстановить дыхание, – и мои ложные воспоминания не должны ничего менять. Это не должно было все рушить... Не должно было тебя убивать. – слезы катились по лицу, а Сенку все пытался скрыть истерику в голосе, – Сегодня я вспомнил три воспоминания, связанные с тобой. Ты мне рассказывал о нашей первой встрече и я вспомнил, что она прошла именно в школе. Вспомнил даже дату, представляешь? Это было 25 марта 2013 года. Я вспомнил новый год, вспомнил, как ты успокаивал меня из-за какой-то фигни на крыше. – а ещё он вспомнил, что ему всегда тяжело давались чувства и эмоции, – Я понимаю, что ты вряд-ли хочешь пытаться что-то изменить и дальше, после стольких месяцев. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть, но я хочу тебе помочь, как все это время делал ты. Мне жаль, что тебя все это выжало, но позволь мне хотя бы попытаться помочь. Разумеется, тебе виднее, но мне кажется, ещё не поздно все начать строить заново. С чистого листа и без прошлых ошибок. Я все обязательно вспомню, хотя бы большую часть, я просто... – Сенку чувствовал, что слова кончаются, что мысли разбегаются и он просто начинает обещать все подряд, как вдруг обратил внимание на шевеление на кровати. Костлявая рука медленно выползла из-под одеяла и на ощупь искала его? Тонкие пальцы нащупали ладонь Сенку и ухватились со всей своей небольшой силой. Ген был слаб. Он был уверен, что все слезы уже выплакал за эти месяцы, но нет. По щекам вновь стекали тихие ручейки. Ему стало чуть легче. Ему стало чуть спокойнее. Внутри снова зажгли маленький очень слабый огонек. – Хорошо... – хрипло и тихо отозвался парень. Они взяли паузу для осмысления произошедшего короткого разговора. Сенку чувствовал небольшое облегчение от согласия парня. Ген же понимал какой жёсткой манипуляции они с психологом подвергли недавно очнувшегося от комы Ишигами. Да, во благо, но как это было низко... Он не будет себя за это винить. Вроде это называется провокационный метод, так что всю вину он благополучно переложит на психолога. Он хотел чтобы Сенку вернулся, хотел, чтобы они снова были вместе и сейчас его мнение такое же. Ген просто хочет, чтобы он оставался рядом несмотря ни на что. И он ценит, что Сенку переживает, что он пришел к нему. Он хочет побыть эгоистом и не позволять Сенку забывать о нем. – Я чувствую себя брошенным и преданным, Сенку. Все эти месяцы я не спал, обзванивал всех врачей, договаривался о встречах, приглашал. Я боялся, что в один момент просто могу тебя потерять, поэтому даже спал около твоей кровати. Мне невозможно было спать где-то ещё. Своя же квартира вызывала отвращение. Я боялся, что тебя не станет, боялся потерять время. И когда я узнал то, кем я теперь для тебя являюсь я просто... Я почувствовал, что потерял тебя. Что тебя больше нет и мои старания были напрасны. Я стал не нужен и на это была причина. Не хотел причинять тебе боль своим присутствием, понимал, кто я сейчас в твоей голове, но.. сука, это так больно. Всегда хотел действовать адекватно, быть выше всего этого, только вот оказалось, что нервы тоже не бесконечны. Я хотел потеряться. Стал специально вызывать рвоту, морил себя голодом... Чтобы чувствовать что-то кроме моральной боли... Поэтому я здесь. С этими ебучими капельницами и психологами. Я так здесь всех ненавижу.... С каждым словом сердце трескалось на кусочки. Сенку не хотел, чтобы все так обернулось, он не мог даже догадаться, что кома и реальность два разных мира... Но вина, она сильнее него. Он чувствовал, что в груди горячо тянет, глаза вновь и вновь заливало слезами от тихого уставшего голоса позади. Холодная ладонь мелко подрагивала в его руке. Большой палец осторожно начал поглаживать когда-то родную ладонь. Под кожей словно проходили электрические разряды. – Ген, разве ты не заебался ходить по этим чёртовым больницам? Все четыре месяца провести так, это... Я не представляю как ты... – слова снова не вязались, но юноша взял себя в руки, – я тобой восхищаюсь. Ты был со мной рядом все это время, пытался вернуть воспоминания, а на себя забил. Я вижу, что был и остаюсь важен для тебя и ты тоже важен для меня. Ты единственный человек, который вообще рядом со мной... – хотелось наконец-то свести этот жуткий фокус с проблем, – я понимаю, что ты устал и ничего не хочешь, но вспомни, как все было раньше. Мы гуляли с тобой, смотрели всякую дичь по телевизору. Мы все ещё можем все вернуть, как только оба полностью вылечимся. Сенку нехотя выпустил руку парня и перешёл на другую сторону кровати. Парень сел на колени и осторожно, все ещё будто боязно взял другую руку Асагири, накрывая второй ладонью. Он не помнит многого, но его руки никогда не были столь худыми. – Дурашка. – М? Ген болезненно усмехнулся, кладя руку на щеку парня напротив. Милый и странноватый Сенку снова с ним. Становилось спокойнее, когда он видел и чувствовал, что все снова становится хорошо. На душе так тепло-тепло... Первый раз парень заснул спокойно, без тревоги и усталости от прожитого жалкого, как он сам, дня. Он успокоился. Ему стало лучше. В нем снова зажгли огонек. Сенку долго не мог отойти от Асагири, стоило тому начать засыпать. Парень смотрел на него словно впервые. Острые черты лица снова врезались в память. Таким спокойным и настоящим он не был ни во сне, ни наяву. Умиротворённое выражение лица вызвало лёгкую улыбку. Им обоим спокойно. Им обоим наконец-то лучше.

***

– Нам, пожалуйста, два билета на последний ряд! – запыхавшиеся парни подбежали к билетерше. В кинотеатре на прокат вышел новый фильм, снятый на старый мотив. Чёрно-белое кино мало кого привлекало, но два парня спешили на его премьеру как никто другой. Важный день. И да, опоздание входило в их планы. – Юноши, надо раньше приходить! – женщина недовольно вскинула бровями, выдавая билеты. Мест оставалось куча, последний ряд вовсе пустовал. Асагири схватил билеты, едва успевая схватить своего спутника за руку. Ген чувствовал приятную лёгкость, игривый огонёк внутри, который поджёг его сегодня на то, чтобы повертеться у зеркала лишние двадцать минут. Он понимал, что из него выбьют всю дурь, когда он весь такой красивый придёт на место встречи, но все равно не спешил. Важность этого дня заключалась не в самой премьере. – Быстрее, еб твою за ногу! – парень утягивал возлюбленного за собой дальше по коридору. Забыл ли Сенку здание этой киношки, интересно. – Сам быстрее! Мы из-за тебя опоздали вообще-то! – запыхавшийся Ишигами же наигранно недовольно бухтел на свое радостное чёрно-белое бедствие. – Так зашёл бы за мной, поторопил. В чем твоя проблема? – Иди ты знаешь куда! Фильм уже начался. Парни постарались бесшумно пройти на последний ряд, все ещё тяжело дыша от быстрого бега. – Хах... Так мы колу не купили... В подлокотник между ними опустилась алюминиевая баночка колы. Сенку тихо засмеялся, глядя на восхищённое и радостное лицо рядом. Ну, а что? Сенку времени не терял, знал, что опоздают. Ген умудрялся на съемки опаздывать, что можно было ожидать от обычной встречи? – Я тебя обожаю, Сенку! В бедного Ишигами нагло врезались, обнимая и прижимаясь к горячей щеке своей. Давно его так не переполняли чувства и эмоции! Губы нежно коснулись щеки любимого человека. – Мм... Я не опережаю события? – Ген отстранился, немного испугавшись собственного напора. Расчувствовался, бывает. Сенку улыбнулся. Парень притянул Асагири обратно к себе, заключая в объятия. Они почувствовали, что снова стало жарко. Глаза, глубокие будто море, непостижимые, словно далёкие галактики, принадлежат ему. Ему одному. Взамен Ген получает его. Глаза Сенку, столь яркие и необычные, особенные лишь для него одного. Сенку первым подаётся вперёд и накрывает губы старшего. Пылающие, на них ещё много не заживших ран. Так приятно касаться их снова, так приятно быть с ним снова. Ген осторожно и нежно отвечает, не желая испортить столь особенную атмосферу между ними. Этот парень сводил, сводит и будет сводить его с ума снова и снова. Сенку отстранился, снова улыбаясь. Кажется, что рядом с Геном он только это и делает. Глупо, но так невероятно! – Как видишь нет. - шепотом бархатистый голос Сенку звучал особенно волшебно. Но у Гена имеются некоторые важные предъявы. – Сенку, ты блин мог мне позволить хотя бы во второй раз первым поцеловать тебя?! – Ген скрестил руки на груди, строя недовольное лицо. Какого хрена этот мелкий снова его опережает? А может Ген слишком печется? Ничего-ничего он ещё отвоюет своё. – В этих отношениях я газ, а ты тормоз, детка, это просто жизнь, судьба, смирись и расслабься. – Сенку самодовольно усмехнулся и развел руками. – Зачем я только с тобой встречаюсь? – Ген убрал подлокотник между ними и устроился поудобнее на плече парня. – Манипулятор, кукловод и просто сплошной red флаг. – Мы встречаемся? Ген раздражённо цокнул и для профилактики пихнул ахуевшего по боку. Наконец-то он снова чувствует себя счастливым.