Бойся тьмы в зеркале

Противно. Ужасно противно. Страх просто пробирается до самых кончиков пальцев. А холодок проскальзывает по спине, вынуждая гору мурашек табунами бегать по спине. Этому виной она. Та дрянь, смотрит Чуе прямо в глаза. Её глаза холодные, пустые. В них нет ни капли человечности и хотя бы намека на чувство. В них видно лишь одно. Желание крови. Желание убивать. Желание захватить контроль. Каждый раз видя это. Накахара жалеет, что случайно бросил взгляд в зеркало. Да что там, нет любая отражающая поверхность - буквально его враг! Один неосторожный взгляд и вот опять. Парню просто тошнит от того, что делает с ним это отражение. Это просто невыносимо видеть. Видеть, как ты, охвачен тем самым безумием. Тем желанием сумашедшего уничтожить все живое. Это та самая часть личности, которую бы он с удовольствием уничтожил бы, просто не перенося её всей душой,но при этом использует , не имея другого выхода. Нельзя избавиться от по сути фундамента своей личности. Да, ему до сих пор не известно человек ли он и является сосудом или же все же бездушный код или иначе говоря искусственная сингулярность. На этот вопрос из всех кто знал ответили ему только брат и напарник. Первый утверждал, что код, а вот Осаму твердо и без сомнений сказал: «Человек.Никак иначе. У нас впереди много времени доказать это». Как хотелось бы в это верить.. Как будто мало тех последствий, что ему из раза в раз приходиться разгребать после использования «порчи». Нет же, это совсем мало. Чертов Дазай, чтоб эти дьяволы мучили его, а не Накахару. Хотя рыжий был уверен в том, что даже дьявол или божество ужаснется, стоит им только увидеть этого «ангелочка воплоти». Может будь способность гравитации у Осаму, он бы находил способы не мучаться от побочек. Но эта способность его, к огромному сожалению. Напарник как будто «не понимает» с чем сталкивается другой, когда тот заставляет использовать способность на максимум. Дазай делает вид, что не знает, что стоит только Арахабаки внутри своего сосуда проснуться, все вокруг погружается в самые глубины ада. Все вокруг пожирает тьма, ужас и погибель. Вокруг только разрушения, мучительные смерти, изуродованные тела, глубокие кратеры. Стоит только богу начать управлять телом Чуи, как любой враг будет повержен, а место окажется раздробленным на кусочки и макрочастицы. Но к сожалению, все это абсолютно бесконтрольно, полный хаус и безумие, что длиться пока жизненные силы сосуда не кончаться. Мало того, что ты идешь на смертельный риск, стоит произнести этот маленький и казалось бы невинный стишок, не зная успеет ли напарник обнулить или нет. Так еще и потом минимум неделю страдаешь от последствий. Банальное отсутствие сил, всегда первое, что появляется из симптомов сразу после спасительного касания напарника. Сильная боль каждый раз пробивает тело , словно молния или разряд электричества, так что сложно сначала в первые секунды даже дышать нормально. За этим следуют кошмары, просто отвратительные кошмары. В них ты бессилен. Будто призрак, вселившейся в собственное тело. Власть над разумом полностью захватывает бог. Мучает его морально, надламывает, показывает бесконечное множество вариантов смертей близких от собственной руки. От таких сновидений просыпаешься в холодном поту, крепко сжимая простынь в руках.. Ох если бы проблем можно было ждать только ночью. Нет. Отродье Сатаны преследует его. В каждой отражающей поверхности оказывает не сам Чуя, а его внешность во время использования «порчи». Страшно на это смотреть, но она будто специально хочет показываться ему как можно чаще. За что только Арахабаки так жесток со своим же мать его сосудом? Ну, наверное, лишь потому что он является богом, которому чужды человеческие чувства и жизни, который навёл полнейший хаус и разруху во время двух своих появлений в чистой форме. Парень уже буквально сходит с ума от всего этого, мафия просто устал все это терпеть, ощущая, как в эти моменты сходит с ума, зная, что после придется возвращаться в сторону нормальности. Может оно и не так, но ощущается исключительно как есть. Ветер за окном дует и бушует все сильнее и сильнее. Грозные деревья гнуться под его силой, шатаясь из стороны в сторону, от столь леденящих и быстрых порывов. Листья ураганом поднимаются и кружатся в своеобразном танце. Полная луна так и красуется на небе, её лучи света часто покрывают собой могучие и тягостные тучи, что плывут по небу, перекрывая собой ночное светило. Было ощущение, что погода прямо передавала настроение парня. Чуя сейчас с большим усилием стоит на ногах, упираясь ладонями в раковину и за неё же держась, чтобы не упасть на холодный пол плитки ванной. Он весь раненый, осторожно и медленно перевязывал свои пусть и не угрожающие жизни, но приносящий неприятности раны. Рыжий слегка трясущиейся мелкой дрожью ладонью перетягивал бинт через свое плечо. Основную часть работы он уже сделал, просить об этом Дазая, было уж слишком, лучше потерпеть, чем видеть эту дурацкую победную усмешку. Накахара заперся в ванной комнате, чтобы спокойно помыться и привести себя в относительный порядок. Ну и собственно побыть в одиночестве, в компании брюнета он проведет ещё минимум неделю, так как справляться самому с порой пробуждающейся «порчей» просто невозможно. И босс, и Осаму это понимали, поэтому и пришли к такому общему негласному решению, второму быть рядом с Чуей, чтобы гасить эти вспышки, ибо тот может разнести половину дома в состоянии бреда от галлюцинации. О да, они самые. Именно они заставляют голубоглазого опасаться смотреться в зеркало. Какие бы препараты он не перепробывал, но не одни не помогли спокойно жить хотя бы днем. Вот сейчас завинув бинт на плечо, Накахара смывает с собственных губ кровь, что вновь потекла стройкой из его рта. Уже просто хочется завалиться в постель и заснуть, от усталости, вон расеянность сильно проявляется. Зря Дазай оставил его без присмотра. Уголком глаз Чуя все же замечает своё отражение. О черт! Он влип, серьезно влип. Знал же, что нужно быть осторожнее, но не уследил. Дальше рыжий поднимает своё лицо ,словно загипнотизипованный, смотря прямо в глубь зеркала. Снова. Снова эти пустые зрачки, глазные яблоки смотрели ему прямо в душу. Снова его лицо и тело , покрытое причудливыми и явно древними узорами. Снова эта злорадная улыбка сумасшедшего. Снова он весь в чужой крови. Снова этот монстр. Довольный своё работой монстр. Эта дрянь рвется на ружу. Она желает рвать и метать. Уничтожить все здесь. Абсолютно все. Абсолютно каждого. Каждого мучать. Наслаждаться. Наслаждаться их воплями. Наслаждаться звуком ломания костей. Видеть, как их кровь хлещет из всего чего можно и впитывается во все вокруг. Чувствовать этот металлический запах. Чувствовать страх вокруг себя. Чувствовать, как все рушиться. Чувствовать, как частицы вокруг колеблятся. Чувствовать свою власть. Чувствовать свою искренюю сущность. Чувствовать насколько велика его сила. Знать. Знать, что он -Арахабаки. Знать, что ты –ты это само разрушение. Хаус. Ты – разрушения воплоти. Ты– хаус воплоти. Ты– сам гнев воплоти. Снова этот смех. Звенящий. Сумашедший. Безжалостный. Смех наслаждения. Этот голос всегда звучит грубо, очень грубо и низко. В самом начале это был неземной, нечеловеческий голос. Он идеально подходил существу из ада. Одному из владык этого ада. Это шепот настигает, наполняет его сейчас. Он вбивает свои слова в голову Накахары. Он заставляет слушать его, верить ему. Все собственные мысли в миг исчезают, насильно заполняясь теми словами монстра. Последнее о чем он успел подумать, так это о том, что сейчас Дазай ему очень нужен. Ему просто необходима его помощь. Как кислород. Буквально. Чуя не замечает, как сам начинает улыбаться. Безумно. Так улыбаются люди с шизофренией. Просто психопаты и маньяки. Сначала тихий адский смех. За ним уже идет все более громкий и громкий. Эти звуки отражаются от стен ванной, словно стрелы, летая в помещении, воцаряя в нём хаус и господство гравитации. Рыжеволосый чувствует, как его тело охватывает тепло, вернее отдельные ниточки струятся по его крови. Алые пятна вспыхивают на его коже, очень горячо, будто лепестки огня, принявшие в начале форму цветков. Они вжигаются в кожу. Все прямо как в тот момент, когда он пару часов назад применил «порчу». Тогда он разнес три здания, убив просто уйму людей. А сейчас даже не знаешь правда ли это новое использование способности на максимум или очередная галлюцинация. Их почти не возможно отличить. Его каждый раз пожирает эта тьма. Она будто хватает его и утягивает своими щупальцами или руками на самое дно. Арахабаки никогда его так просто не отпускает. Он проявляет себя,как может, так и приказывая выпустить его. Сейчас так же, он мучает свой сосуд, вынуждает прогнуться под ним, выполнить божественную волю. Чуя уже не понимает где он, а где нет, не понимает ,что происходит, не видит различий и отдаёт власть богу. Плечи лежащего на постели Осаму вздрагивают, как только он слышит этот пронзительный, словно выстрел, смех. Зрачки резко сужаются от мгновенного понимания всей ситуации. Упустил. Не смог просчитать полной иррациональности. Парень решил немного передохнуть, давая Чуе возможность в гордом одиночестве поразмыслить и обработать ранения, мол не хочет он потом выслушивать всех предъяв и матов в свою сторону, так что пусть делает, как нравится. Ну вернее так было по его плану. Брюнет быстро подрывается с нагретого места на мягкой постели, очень скоро оказываясь у двери. Её он попытался открыть сразу же, не думая, что она может быть заперта. Чертов Чуя. Так и проносится в голове Дазая. Приходится взламывать дверь собственной ванной проволкой. Благо в этом он –мастер, так что справляется за десять секунд. Открыв дверь, он застыл на секунду. –Чуя, блять только не снова! –, выругивается кареглазый, заваливаясь во внутрь. Картина маслом. Вся мебель, что стояла внутри, все баночки от шампуней и гелей витают в воздухе точно так же, как и расческа, щетки и зубная паста. Все в хаусе переворачивается и вертится, как черт знает как. И все это под смех сидящего на потолке Накахары. Парень держит в руках зеркало,пристально глядя в него. Он будто играет в гляделки, все крепче и крепче сжимая несчастный и трещащий по осколками предмет,оставляя ещё глубоких трещин. Некоторые из них уже откололись, под силой гравитации кружась вокруг этой фигуры в немом вальсе, что скрестила ноги по-турецки, явно чувствуя себя хозяином ситуации. Лицо того искажённо это дьявольской ухмылкой, в которой приподнялись уголки губ рыжего. Первое и самое важное, что на его коже нет рун или узоров, значит «порчу» ещё врубить не успел. Прекрасно. Мда уж, не лучшее, что могло бы случиться. Дазай уже прикидывает на глаз во сколько обойдется восстановление некоторых предметов, если манипулятор гравитацией не прекратит это прямо сейчас. И ладно бы это было в квартире самого рыжего, нет же! Его пришлось тащить в собственную. Так что быстрыми и чёткими шагами Осаму оказывается в близи напарника, хватая его за первое, что попалось в ладонь, уверенно и сильно вцепившись. Проходит буквально два секунды ,и все, что летало вокруг них с ужасным грохотом ринулось вниз. Жаль соседей, но зато живы будут. А заодно со всеми предметами вниз с потолка сваливается тело Чуи. Голубоглазого тут же славливают, держа на руках. Накахара успевает схватиться за плечи спасителя, делая пару глубоких вдохов и выдохов. За несколько мгновений можно различить, как его выражение лица меняется. Улыбка тут же спала, сменяясь на лёгкий оскал. Веки распахиваются от первого вздоха ,а зрачки расширяяются, возвращая прежний небесный цвет на своё законное место. В глазах вместо безразличия и желания убивать проскальзывает шок и страх. Наверное, это единственные моменты, когда возможно увидеть на личике Чуи настоящее выражение страха, что все еще не кончилось, и монстр внутри на свободе. Но нет оно так же быстро как появилось, сменяется усталостью. Ему, кажется, еще не понять, что он и где он. Похоже напарник еще в трансе или погружен в галлюцинации. Благо холодная вода быстро возвращает рыжую бестию в себя вместе с сильным кашлем, давящим на бронхи. —Да неужели? Ты наконец очнулся, вешалка для шляп. Ты тут мне такое устроил! ,– беззаботно говорит забинтованный, смотря, как его напарник уже более менее дышит, поднимая и опуская грудную клетку. Как он понимает, Чуя даже не надел ничего кроме шорт, так и не закончив перемотки —Заткни...! –, все же находя в себе силы через несколько секунд ,пытается сказать Накахара,как к горлу резко подступает тошнота. Дадзай это уже понял, так что оттащил товарища в белому другу. Как и ожидалось, кровь. Кудрявого услуждиво придерживают, не видя смысла смотреть, как того выворачивает. А ведь все из-за того что сил то изначально было крайне мало, а тут на тебе ещё и «смутная печаль», сожравшая последние, активировалась. —Ну ты и даешь, вечно хвастаешь, что хорошо обрабатываешь раны, а на деле вон сколько косяков, надо будет тебе у босса подучиться, слизняк –, все же, как обычно в своём стиле, смеясь говорит Осаму, потрепав уставшую макушку. Ему ответили лишь недовольным шипением. Пока тело уже положили на колени, стирая кровь с губ оторванным бинтом, а после и проводя по ним большим пальцем. Кареглазый видит, как взгляд парня снизу уже вновь расфокусирован, а веки сами по себе закрываются, силой утаскивая в царство Морфея. Забавный он, когда мирно сопит, утыкаясь в чужие ляшки. Так Чуя и засыпает на холодном полу среди беспорядка, рядом с тем, кто вытащит его из любого кошмара. Пол уже сменился мягкой постелью, неаккуратно замотанные раны из-за спешки перевязаны уже как положено, удивительно, что рыжий так и не проснулся от того, что его как минимум перенесли и обрабатывали повреждённые участки спиртом, что оказался под рукой. Ну вот, все как надо, на Накахару нацепили рубашку и укрыли тёплым одеялом. Нет чтобы так сразу, гордость видители помешала. И так устали на заданий, так и спящий ещё превередничал. Осаму, лёжа рядом, наблюдает за расслабленным выражение лица такого «грозного и агрессивного» напарника. Слегка вьющиеся волосы перебирали, плавно проводя по ним. Хорошо, что Чуя спокойно спит, значит прикосновения Дазая его уже успокоили, прекрасно ему же меньше проблем. Взгляд кофейных глаз перемещается по комнате, что освещена луной, просачивающейся сквозь окна. Красиво и, безусловно, притягательная и завораживающая картина. Никаких выстрелов, криков и паники, только умиротворение и отдых. Тёплое одеяло на нём и два на Чуе дарят такое тепло и беззаботность, будто и не было того, что произошло минут двадцать назад. Через время спящий возвращается в поле зрения брюнета, но парень убирает руку, отодвигаясь и собираясь уходить, хоть воды попить и попробовать что-то поставить по местам в ванной. Это он собирается делать, пока не чувствует, что за его рубашку слабо зацепились, еле сжимая ткань в кулак. За этим следует тихое и растягиваемое , но все еще требовательное: «Ос...аму». Забинтованного это заставляет остановиться и с интересом посмотреть на Накахару, что даже глаз не открыл. Первый раз рыжий зовет его по имени, интригующе, похоже тело уже само различает прикосновения нужного человека. Хотелось,конечно ,пошутить про то лай, какой именно породы собаки, напоминает ему голос рыжеволосого сейчас, но пришлось удержаться.Что ж его это заинтересовывает, так что названный остаётся на месте, возвращаясь в прежнее положение тела. Ткань рубашку так и не отпускают, придерживая насколько это позволяют сейчас силы. За Чуей сильно наблюдать не стали и самому хотелось хоть чуть-чуть поспать. Поэтому,положив ладонь и упираясь ей о подушку, меж щекой и шее шляпка, шатен тихо зевнул,прикрывая рот ладонью, впрочем кого ему дразнить зевотой, это уже другой вопрос. А тем временем голубоглазый слегка потерялся щекой о мягкую ладонь с бинтами, устраиваясь на ней поудобнее. Даже мило выглядит. Впрочем скоро глаза мафиози закрываются, погружая и его в сон, что наступил очень быстро, наконец давая, телу отдохнуть.Пока голову наполняет приятная тяжесть, а организм спокойствие. Ночь на удивление проходит незаметно и даже чересчур быстро. Кажется, вот только ты положил голову на подушку, наконец засыпая, а тут на тебе солнечные лучики уже будят сонное сознание, гуляя по комнате. Примерно так же и Дазай, парень проснулся где-то в середине или даже конце дня. Солнца сильно видно не было, так как шторы предусмотрительно задернули, но стоит быть честным, неужели дневное светило это хоть каплю волнует и останавливает?Некоторые лучики все же просочились во внутрь, как бы приходя на смену ночным. Глаза приходится нехотя открыть, зевая и слегка потягиваясь. Первое что он видит, так это сопящего рядом напарника, что так и не поменял позу, оставаясь в том положении, в котором его положили. Осаму хотел размять руки и уже вставать, но обнаружил, что одна из них уже онемела. Как раз та, на которой сейчас спал рыжий, придавливая её весом своей головы, ну и не только. Ладонь Чуи как раз лежала чуть ниже запястья чужой руки, еле-еле придерживая, видимо, чтобы точно не ушёл. Некоторое время парень потихоньку просыпался, полностью отгоняя сон. Все таки окончательно взбодрившись, Дазай стал пытаться вытащить руку, но ему это никак не давали делать, вот наглость то. Повалявшись минут пять и бросив взгляд на часы, Осаму кладёт вторую руку на плечо Накахары, слегка треся его. — Чуууууууууууя, просыпайся–, протягивая звуки говорит мафия, глядя на колегу,что даже не дернулся, — Накахарааааааа Чуууууууууууя, твою шляпу там уже сжигают~ Дешевая манипуляция, но все равно ноль реакции. Тогда уже брюнет начинает гладить предавленнной ладонью щеку напарника, большим пальцем проводя по мягкой коже прямо под веками и уходя им чуть дальше к носу,вдруг сработает. Другая рука уже перестала трясти и просто стала убирать рыжие кудри с лица спящего, заправляя их за ухо или убирая подальше на макушку, видно Чуи от этого было слегка щекотно, ибо сонные глаза медленно приоткрылись. В радужке цвета чистого моря ещё была усталость и сон. Прямо олицетворение фразы «Поднять подняли, а разбудить забыли». Так же и с ним, минимум половина сознания ещё где-то далеко от реальности. —О, проснулся. Коротышка, отпусти уже мою руку, я понимаю, что тебе так очень удобно, но так полежать ,ты можешь и потом –, с обыкновенной усмешкой и стебом говорит кареглазый, тыкнув того в нос. В ответ сначала послышалось несильно что-то понимающее «Ха? », все в манере Накахары, что сначала смотрел напарнику в глаза, только потом что-то бормоча —Забирай –, произносят губы, что еле даже приоткрылись. Осаму с этого лишь смеется, это и впрямь забавно, будет что припомнить Наказаре и дразнить его. Парень ничего не делает, ожидая, пока до сони наконец дойдет, что они довольно близко лежат, а сам он спит на чужой руке, не желая ещё и при этом отпускать. Проходит может минуты полторы, пока до его уже прояснивщегося сознания, все доходит. Только после этого, брови чуть сползают в низ, хмурясь. Вместе с тихим «Да блять!» мафиози, убирает голову и руку, давая тому возможность наконец пошевелить кистью. Кто-то явно злиться за подколы с самого «утра». Впрочем это вызывает новую волну смеха у Осаму. Поведение напарника всегда смешит, а тут он ещё так угрожающе на него косится. —Ой, да-да и тебе «доброе утро») . Удобненько спалось, м? –, первым нарушает молчание парень, по прежнему не убирая ухмылку со своего лица. —Завались.Да отлично,вот только все время думал какого хуя лохматой псиной в бинтах пахнет, ещё и так близко, а теперь понятно. Не уж то так, не удержался от перспективы положить мне руку на щеку, а не плечо? —, слышится ответный подкол от пробудившегося и немного набравшего сил рыжика. —Какие мы злые с утра по раньше —,уже сюсюкаясь, смеется Дазая, после хитро так усмехаясь, — Ты сам вон как прижался к моей ладони) После этих слов чужие ладони берут щеки Накахару , тиская его, прям как бабушки своих внучат. Осаму же знает, что ему сейчас сильно не прилетит от напарника, так что можно и поиздеваться себе в удовольствие. В ответ на это слышатся маты в сторону нарушителя и видна недовольная мордочка пострадавшего, что может только не сильно пнуть брюнета пар раз в ноги. —Прекрати, мудила ебанный! –, уже раз третий слышится от Чуи, что старается как-то это прекратить. Вдоволь намучав парня, Дазай все так смиловался и отпустил его, отползая на постели подальше —Да ты прям, как вылитый чихуяхуя.Да и вон все признаки совпалают–, намеренно каверкая название породы, заключает кареглазый, за что ему прилетает громкое шипение и подушка. Да уж, прям доброе утро, ничего не сказать. По прошествии двух часов напарники уже спокойно пьют по чашке кофе, думая каждый о своём. Чуя просто не смотрит в кружку, мало ли, не хочется повторения вчерашнего. Все же порой в компании друг друга бывает и приятно находится, если, конечно ,оппонент молчит, этого у них не отнять. В общем-то веселая их ждет неделька, но, вроде, оба уже привыкли к наклонностям коллеги, как и к тому, что у каждого дома есть зубная паста, несколько вещей, явно ему не принадлежащие. Со временем список чужих вещей в каждой квартире повышается. Постепенно добавляются полотенца, кружки или просто нужные вещи, которые покупаются, как дубликаты. Но это лишь мелочи, на которые не обращают внимания ни Чуя, ни Дазай. Своих дел полно, а пока можно вместе разделить минутку спокойствия и перемирия.