На крыльях Ветра

На кроткий миг солнце озарило новый день проблесками тусклого света сквозь белые свинцовые облака. С улицы веяло разряженным воздухом — предвестником скорой грозы. Серость, словно вечерняя, символизировала уныние, в кое город стремительно погружался. Андуин с трудом заставил себя проснуться сквозь утренние сумерки. Взглянул на будильник на тумбе возле кровати — 7:50! Отец выходил на работу каждый раз в 8:00 из дома. Парень вскочил с кровати, что есть мочи, накидывая одежду, направился бегом в ванную умываться. Через 5 минут он прошёл в гостиную, где застал отца, накидывавшего пальто на бордовую рубаху. Юноша обратил внимание впервые, насколько эта одежда подходит мужчине. — А я уж было подумал, ты полдня проспишь, сын, — чуть улыбнулся Вариан, отвлекаясь от невесёлых мыслей. — Отец, постой. Мне нужно тебе кое-что сказать. Очень важно! — Мне некогда. Я опаздываю, — молвил мужчина, обуваясь. — Вот, — Андуин потряс письмом в руке перед лицом отца, — Я обнаружил его вчера у себя на клавиатуре. Прошу, прочти. Вариан хотел отмахнуться и уже пересекал порог входной двери, как боком заметил идеальную каллиграфическую рукопись в письме. Ни один знакомый или преступник не обладал почерком настолько идеальным. Но то были люди… Эльфы писали на бумаге, выводя каждую загогулинку безупречно. Читать их письма, невзирая на обыденное содержание, было настоящим загляденьем. Появление письма, написанного рукой эльфа, капитан полиции воспринял с крайним неодобрением. Он взял у сына лист с конвертом, закрыл входную дверь и присел на стул под раздевалкой. Внимательно прочитав письмо несколько раз про себя, Вариан изрядно нахмурился. На лице образовались целые складки морщин на лбу. Андуин понял, что отец рассердился. — Откуда оно у тебя? — Его оставили вчера на моём компьютерном столе, — побледнел Андуин, словно в чём-то провинился. Отец разъярился. Уголки губ дрогнули, потянувшись вниз. — Почему говоришь о нём только сейчас?! — Я хотел тебе рассказать, но ты уже спал. Думал, обрадую тебя сегодня… — на последнем слове Андуин дрогнул. Он понял, что ничего, кроме плохого настроения, у отца не вызвал. — Да уж, обрадовал — нечего сказать, — фыркнул Вариан, желая смять в ладони письмо и выбросить в урну, — Письмо заберу с собой — пригодится, — голос опустился до неузнаваемости, — Ты тоже поедешь со мной. — Пап, что случилось? Объясни. — Поедем в участок. Объясню на месте. Прихватив сделанный наспех бутерброд, Андуин оделся и отправился с отцом к нему на работу.

***

Добравшись до кабинета капитана полиции, Вариан пригласил сына и напарника пройти туда. Вопросы отца напоминали допрос, нежели обычную беседу. Возможно, это выработанная годами привычка, — думал Андуин. Однако с какой жёсткостью и непоколебимостью отец осыпал его вопросами, становилось ясно, что к нему Вариан утрачивает доверие. — Прекрати! — вспылил Андуин, — Я — твой сын, а не подозреваемый. Уже всё доподлинно рассказал. Седогрив слушал беседу капитана с сыном внимательно, стараясь не упустить ни одной важной детали. — Генн, — обратился к нему Вариан. Мужчина переключился на начальника, — Нужно обеспечить моему сыну защиту и, по возможности, увезти его из города. Она знает, где мы живём. В письме таится скрытая угроза, и я уверен: Сильвана попытается до него добраться. Андуина изумило, что отец говорит о нём так, словно его здесь нет. — Пап. По-моему, ты перегибаешь. К тому же я ждал четырнадцать лет весточки от неё, — признался сын, но Вариан игнорировал его, — И она готова встретиться со мной. — Дай-ка мне прочесть письмо, кэп, — попросил оборотень, приняв письмо из рук начальника. Пробежав быстро глазами, острое волчье зрение наткнулось на интересную деталь, — Боюсь, мальчик, Вариан не ошибся, — затем обратился к нему, — Можешь зажечь свечу на минуту? Капитан хранил свечи с тонким блюдцем на случай, если свет будет отключён по какой-либо причине. Происходило это примерно раз в месяц. Вариан достал блюдце, водрузил на него свечу и зажёг её. Генн поднёс письму к кончику пламени и провёл бумагой над огнём несколько раз. Спустя минуту чёрным, как кровь, проступили чернила. — Это… — застыл Андуин, удивлённый, — тайнопись. — Верно, — кивнул Седогрив, убрав письмо от свечи и положив на стол капитана. Потушив свечку, троица разглядела надпись: «Если львёнок не покинет город, вы оба умрёте». Минуту обдумывали написанное Ринны и Генн. Как внезапно за пределами участка раздался взрыв. Ударная волна выбила стёкла в помещении, устроив бумажный дождь из хаотично разлетевшихся страниц отчётов сотрудников. Часть вооружилась пистолетами, прислонившись к перегородкам между окнами и выглядывая возможных террористов. Ор, крики ужаса, плач и стоны доносились до полицейских. Часть из них выбралась наружу и сразу же пожалела об этом. Как только первые трое полицейских выбрались на крыльцо, по ним открыли автоматные очереди. Другие, что выбегали за павшими на месте коллегами, влетели обратно в здание, скрываясь за его бетонными стенами. Началась перестрелка. Седогрив накрыл собой юнца, пока Вариан, пригибаясь, выскользнул через дверь к подчинённым. Встав у ближайшей стены, спросил: — Кто стреляет, Малрок? — Какие-то фигуры в чёрных плащах, — Малрок выглянул быстро в окно и отскочил сразу назад. Шальная пуля чуть не пробила ему череп, — Стреляют издалека, трудно разглядеть. Кэп нырнул обратно в кабинет и, не высовывая головы, достал из комода рацию. Включил её. — Приём. Приём! Сокол на связи. Через секунду рация прошипела и последовал ответ: «двадцать четвёртый на связи. Тридцать седьмой на связи. Шестьдесят пятый на связи». — Что происходит? Кто стреляет? Приём! Рация пшикнула. Затем последовал ещё один обстрел автоматной очереди. И прицельные выстрелы. — Снайпер! — крикнул кто-то из подчинённых на этаже, прежде чем словил смертоносную пулю. «Тридцать седьмой на связи, приём! Сокол, докладываю…» — через мгновение по рации и за пределами кабинета зашумели сигнализации патрульных и гражданских машин поблизости, — «Восемь стрелков и два снайпера на крышах с восточной стороны. Троих стрелков и одного снайпера ликвидировали. Приём!» «Вы видите, кто стреляет? Приём!» — спросил Вариан. «Да!» — рация зашикала, — «Эльфы. Снайпера не вижу, но стрелки на нижнем этаже — эльфы!». Андуина охватил шок. Не стрельба и взрыв были тому виной. Он вспомнил Сильвану и её добрые сказки и песни — о благородстве эльфов, о их доброте и любви. Невзирая на то, что эльфы за пределами участка были террористами, Андуин всецело сочувствовал им. До какой униженности нужно было довести их, чтобы те выходили на уличные митинги, переросшие даже не в беспорядки… а в необъявленную войну? Но даже он, юный паладин, несведущий в полицейских делах, осознал, что со всем происходящим как-то связана Сильвана… И текст письма обрёл иной смысл. Из-за нахлынувших вчера воспоминаний Андуин сообразил только сейчас, что приглашение отца на старый заброшенный склад выглядело более чем подозрительно. А тайнопись определённо предназначалась отцу. Что же собиралась сделать младшая Ветрокрылая с ним, покинь он город? «Пятьдесят шестой! Докладываю: второй снайпер ликвидирован! Приём!» «Отлично! Молодцы!» — отозвался Вариан. «Тридцать седьмой! Тридцать седьмой! Сокол вызывает! Приём!» Пшик. «Тридцать седьмой на месте, Сокол!» «Одного из стрелков взять живым! Повторяю, одного стрелка взять живым! Приём!» Пшик. «Вас понял, Сокол!» Через три минуты перестрелка стихла. — Генн! — окликнул вполголоса товарища Вариан. — Присмотри за моим сыном. Я проверю. Что-то это затишье мне не нравится. Оборотень кивнул, и кэп проскользнул через дверь, продолжая пригибаться. Вооружённый табельным оружием и рацией, спустился вниз… Осколки стёкол валялись на лестничных пролётах, на обоих этажах полицейского участка. На первом этаже он увидел выбитые настежь окна, распахнутые от ударной волны двери и трупы десяти коллег. На втором этаже пулю в лоб словили шестеро полицейских. Тридцать седьмой по рации, он же Гаритос, сержант, встретил начальника расслабленно. Уверенно выпрямившись, офицер отдал честь капитану и доложил: «Все убиты. Одного остроухого скрутили», — затем презрительно сплюнул, — «Эта сволочь при захвате убила двух наших. Я лично устрою ему тёплый приём в нашей камере». Вариан не мог винить подчинённого Гаритоса за подобную дерзость. В конце концов, от рук эльфов погибла его сестра — умерла после вчерашнего взрыва у магазина. Включая неё, ещё один мужчина живым на скорой до больницы не доехал… — Приведите его ко мне в кабинет. Допрашивать эльфа будет лейтенант Седогрив. — Капитан, позвольте мне им заняться. Я выбью из него всю душу, и он запоёт как миленький, — хлопнул кулак в кулак Гаритос, настроенный воинственно. — Вы забываетесь, сержант. Если продолжите и дальше в подобном контексте — отправитесь в принудительный отпуск. Сержант прорычал. Усы ёршиком дёрнулись в бешенстве. Но порыв Гаритос сдержал. — Хорошо… — затем обратился по рации: «Это тридцать седьмой, приём! Доставить пойманного террориста в кабинет капитана Ринна. Как слышали, приём?» «Вас поняли. Отбой», — отозвались поочерёдно двое людей. Через две минуты, почти издевательски, толкая, проклиная, готовые плюнуть в красноглазую остроухую морду, озлобленные, потерявшие друзей и товарищей, полицейские ввели эльфа в наручниках через парадный вход участка. Увидев стрелка, Вариан внимательно всмотрелся. Чёрный плащ полностью скрывал одежду под собой, а на капюшоне, на уровне лба, красовался жуткий череп. Осмотрев с несколькими сотрудниками на улице тела других террористов, Вариан лицезрел то же самое: чёрные плащи с капюшонами, тот же череп. Сразу отбросилась мысль о возможных сектантах, тем более, что череп на капюшонах был известным символом. — Отрёкшиеся действительно вернулись… Они действуют решительнее, чем прежде… — молвил глухо капитан, встретив приехавших на помощь скорую и пожарную. Вариан схватил за плечо одного из бежавших к раненным и убитым медиков и сказал: «Вызовите ещё две скорых. Убитых много». Медбрат внял совету капитана полиции и достал телефон. Тем временем, пожарные уже выдвинули пожарную лестницу машины. Взрыв произошёл в ближайшем жилом доме. Горело несколько квартир на пятом этаже. К участку и жилому дому уже подъезжали две машины с репортёрами, среди которых была и Джайна Праудмур. Однако на вопросы Джайны ему некогда было отвечать. Внезапно, под окнами, где полыхал пожар, на асфальте лежало тело мужчины. Словно прислонили так, будто тот находился в пьяном состоянии — сидел на пятой точке в развалочку, широко растопырив руки. Но взгляд его был стеклянным. Понимая странность ситуации, Вариан прицепил рацию обратно на пояс, затем сжал в руках пистолет. От «Отрёкшихся» можно было ждать чего угодно, — думал капитан, медленно приближаясь к мужчине. На удивление Вариана, этот мужчина не был похож на эльфа. Человек, но с теми же симптомами, что и Ветрокрылая… — Вериса… — понял теперь, кто из Ветрокрылых покоится в морге. Присмотрелся к мужчине. Ему было лет сорок. Об этом говорили неподвижные морщины на лице. Чёрные бакенбарды с короткой стрижкой выглядели знакомо. В остальном, возникло ощущение, будто покойника охватил ужас. При этом зрачки глаз были кроваво-красными, как у Верисы и убитых стрелков, ровно как и пепельно-серая кожа. Мертвецки синие губы выражали страх. Вариан приложил пальцы к шее мужчины. Пульса не было, но тело ещё не остыло. Капитан порыскал в карманах убитого и обнаружил паспорт. Раскрыл и ужаснулся… — Натанос Маррис по кличке «Гнилостень» тоже мёртв… — нахмурился и выдохнул горько Ринн. Он расстегнул рубаху Марриса на месте сердца и засучил левый рукав… Те же сверкающие голубым отметины, как у Верисы… на тех же самых местах… Возвращаясь в участок, он схватил первого попавшегося под руку медика и велел ему забрать тело Натаноса в морг. Затем «поймал» рядового полицейского и велел тому выйти к репортёрам и сказать следующее: «Заявление будет сделано через два часа». Пока служащие приходили в себя и помогали медикам с обнаружением тел товарищей в участке, Ринн медленно поднимался в собственный кабинет. Из головы никак не выходили две вещи: смерть бывших друзей (Натанос был скорее знакомым Вариана, нежели другом, как Ветрокрылые); письмо Сильваны… Попутно обдумывая это, он позвонил старому товарищу-спецназовцу. Через 40 минут они встретились, а ещё через полтора часа Вариан узнал: в его квартире вызванные спецом сапёры не обнаружили никаких устройств со взрывчатками. На мгновение на душе капитана отлегло на сердце. Однако в ту же секунду задумался: что же всё-таки содержало послание Сильваны — предупреждение или угрозу?