Амортенция

Казалось, весь мир на мгновение замер. Для Чонгука исчезло всё: и капли дождя, льющие с неба, и обеспокоенные крики учеников. Мир как будто сузился до одной точки — Тэхёна, падающего с огромной высоты. Сердце на пару мгновений остановилось, а затем начало биться с такой силой, будто стремилось пробить грудную клетку. Стремилось к… Тэхёну. Ну почему, почему гроза разразилась с такой силой именно сегодня? Было ведь столько дней до этого, и столько будет после… Почему именно сегодня, сейчас, во время матча… именно когда Тэхён на поле? Нечестно, несправедливо, этого просто не может быть. Наверняка это просто один из кошмаров Чонгука. Он потом подумает, почему падающий с метлы Ким вызывает в нём такую бурю эмоций, сейчас главное, чтобы этот ужасный сон закончился. Чтобы страх перестал сдавливать грудную клетку, лишая возможности сделать вдох, чтобы исчезло ощущение подступающей паники. Гук готов отдать всё что угодно, просто… Пожалуйста, пусть это прекратится. Это слишком жестокая пытка, Чонгук её просто не выдержит…

***

Из транса Гука выводят громкие голоса преподавателей, выкрикивающие заклинания, чтобы замедлить падение Тэхёна. Ким приземляется на землю куда медленней, но всё равно недостаточно, чтобы избежать травм: Чонгуку кажется, что он слышит хруст костей в момент соприкосновения тела с поверхностью. Этот звук окончательно возвращает Гука в реальность. Он осознает такую простую, но жестокую, душераздирающую истину: это не сон. Он сейчас на самом деле сидит на трибунах, идёт матч по квиддичу, во время которого Тэхён упал с метлы… А вместе с ним, кажется, и сердце Чонгука. Чон срывается с места, уносясь подальше от злополучного игрового поля. Чимин что-то кричит ему вслед, но Гук даже не пытается услышать. Бросает лишь что-то вроде «не иди за мной», и на полной скорости мчится к школе. Подальше, туда, где перед глазами не будет валяющегося в слишком неестественной позе Тэхёна, где перед глазами не будет маячить картинка, как тело Кима безвольно летит вниз… Чонгук уже не видит, как к слизеринцу подбегает мадам Помфри, как Слизнорт помогает аккуратно левитировать его тело в больничное крыло. Чем закончится игра Гука сейчас вообще волнует в последнюю очередь. Главное — избавиться от этой ужасающей картинки перед глазами, вызывающей дикий страх и панику, а со всем остальным он разберется потом.

***

Всё оказывается намного хуже, чем думал Гук. Он никак не может успокоиться. Чон убежал с поля для квиддича, заперся в каком-то заброшенном классе… но это не помогло. Мыслями Чонгук всё ещё в том моменте, когда вдохнуть нормально не получается, руки трясутся, как у какого-то наркомана, а в голове только ТэхёнТэхёнТэхён… Чонгук еле сдерживает себя, чтобы не броситься обратно, проверить, как так Ким, насколько сильно он пострадал… Здравый смысл твердит Гуку оставаться на месте, что он сейчас Тэхёну никак не поможет, только мешаться будет, и Чон действительно прилагает все усилия, чтобы не выйти из этого грёбанного класса. Кусает губы, наматывает круги вокруг сломанных парт, лишь бы не сидеть на месте. Он делает всё, чтобы отвлечься, но ничего из этого не помогает. Где-то там сейчас Тэхён, ему больно, а Чонгук далеко. Мерлин, ну зачем он убежал, надо было остаться там… Броситься к Киму, а не в школу, быть рядом, держать за руку, пока мадам Помфри не скажет, что всё в порядке. Ничего не в порядке. Чонгук мечется, как сумасшедший, из угла в угол, лишь бы не думать о случившемся, но мысли будто живут своей жизнью, снова и снова возвращаясь в тот самый миг… Это просто невыносимо. Гуку кажется, что голова скоро просто взорвётся. Что он сам лопнет от переполняющих эмоций. Как вообще можно чувствовать столько всего одновременно? Это же нереально… Слишком много.

***

В какой-то момент Чонгук просто не выдерживает. Он не знает, сколько времени прошло с его ухода с трибун, но больше терпеть у него уже нет сил. Он срывается, отпирает класс и мчится в больничное крыло. Гуку необходимо узнать, как там Тэхён. Он должен быть рядом. По-другому… не получается. Весь путь проходит как в тумане. Школа ещё пуста, значит, игра всё ещё идёт. Это даже хорошо, потому что, если бы Гуку пришлось пробираться через толпу возвращающихся в здание учеников, он бы точно сорвался и кого-то ударил. Его состояние на данный момент нельзя назвать вменяемым. Наконец, Гук тормозит перед дверьми в больничное крыло и громко стучится. Ноги так и норовят зайти без разрешения, но мысль, что он может отвлечь мадам Помфри от необходимой помощи Тэхёну, останавливает. Спустя одну долгую минуту целительница показывается из своего пристанища. — Мистер Чон? — слегка удивлённо спрашивает она, тут же сканируя Гука на повреждения, — у вас что-то случилось? — Я к Тэхёну, — нервно проговаривает он, еле сдерживаясь, чтобы не влететь в так заманчиво приоткрытую дверь. — К мистеру Киму сейчас нельзя, — нахмурилась мадам Помфри, — приходите завтра утром. — Мне надо сейчас! — выкрикнул Гук, решительно сделав шаг вперёд. — К мистеру Киму на сегодня посещения закрыты, — уже жестче отчеканила целительница, разворачиваясь, чтобы уйти. — Я сломаю себе руку, и вам всё равно придётся меня впустить! — в отчаянии крикнул Чон, направив палочку на запястье. Мадам Помфри тут же обернулась, распахнутыми от шока глазами уставившись на находящуюся под угрозой конечность. — Мистер Чон… Чонгук упрямо смотрел прямо на удивлённую женщину, понимая, что он правда готов пойти на настолько крайние меры, чтобы попасть к Тэхёну. Всё лучше, чем ждать до завтра, чтобы увидеть Кима… Тогда он вообще с ума сойдёт. — Следуйте за мной, — недовольно поджав губы, проговорила она, тут же скрывшись за дверьми. Гук облегченно выдохнул и проскользнул следом. — Подождите здесь, — остановила его мадам Помфри, как только Чон хотел проследовать в общую комнату с больничными койками. Чонгук нахмурился, но остался на месте. Осознание, что он увидит Тэхёна спустя пару минут, его немного успокоило. — Сначала выпейте это, — целительница всучила Гуку пузырёк с какой-то дурно пахнущей жидкостью. — Что это? — невольно поморщился Чонгук. — Успокоительное, — хмыкнула мадам Помфри, — не похоже, что вы находитесь во вменяемом состоянии, мистер Чон, так что сейчас я вас пустить к мистеру Киму не могу. Выпейте, тогда и поговорим. Гук, не задумываясь, залпом выпил всё зелье, почти не чувствуя горького привкуса. По телу тут же разбежалось тепло, и Чонгук облегченно выдохнул, ощущая, как паника, сковывающая внутренности, отступает. — Вы же не выставите меня обратно после этого? — с небольшой опаской спросил Гук. — Хватит с меня на сегодня сломанных конечностей, — хмыкнула женщина, уходя в свой кабинет, — можете проходить. Чонгук глубоко вздохнул. Успокоительное и правда было ему необходимо. Сейчас в голове прояснилось, мысли перестали в панике метаться от одного ужасного исхода к другому, Гук осознал, что, если мадам Помфри пустила его к Тэхёну и вообще ушла к себе, значит, Киму ничего не угрожает… и можно наконец свободно выдохнуть. Самое страшное позади.

***

Кровать Тэхёна стояла за ширмой. В больничном крыле кроме Кима было ещё пару человек, и, видимо, мадам Помфри отгородилась от них ширмой, чтобы не мешали работать, пока она лечит Тэхёна, и не успела убрать. Чонгук тихонько присел на стул, жадно всматриваясь в лицо Кима. Тэхён безмятежно спал, будто не он пару часов назад упал с нескольких сотен метров. Скорее всего, мадам Помфри дала ему снотворное. Гук быстро пробежался взглядом по телу Кима и тяжело сглотнул. Всё тело было в бинтах. Руки, ноги, голова, шея. Лицо — единственное, что было не закрыто, но и оно было всё в ссадинах и синяках. От такого зрелища у Чонгука на глаза навернулись слёзы. Насколько это, наверное, было больно… Чонгук придвинул стул поближе к кровати и взял Тэхёна за руку. Прикоснуться к Киму сейчас было необходимо так же, как дышать. Прикосновения Гука были такими легкими, что он сам их почти не чувствовал, но сжать руку сильнее было страшно: вдруг кости ещё недостаточно срослись, и он навредит Тэхёну ещё больше… Неподвижный слизеринец на больничной койке выглядел даже более хрупким, чем хрусталь. Гук положил голову на край кровати, так, чтобы не касаться Тэхёна, и устало вздохнул. Невесомые поглаживания по забинтованной руке успокаивали Чонгука. Он вдруг почувствовал, насколько сильно на самом деле устал. Даже не помнит, когда в последний раз нормально спал. А сейчас, пусть и в больничном крыле, но рядом с Тэхёном, он чувствует полное умиротворение и скопившуюся за всё это время усталость. Спустя уже минуту Чонгук крепко спит, так и не выпустив руку Тэхёна.

***

Гук просыпается от нежных поглаживаний по голове. За окном только начинает светать, но, учитывая, что заснул он где-то в обед, времени, чтобы выспаться, было более чем достаточно. Повернул голову в сторону Тэхёна, Чонгук видит широкую улыбку на уже зажившем от падения лице, и понимает, что рука, перебирающая его волосы, принадлежит Киму. Он резко садится на кровати, обеспокоенно рассматривая слизеринца. — Тэхён! Как ты себя чувствуешь? — чуть прокашлявшись, спрашивает Гук. — Просто прекрасно, — отвечает Ким, улыбаясь ещё шире, — ты же рядом. Чонгук чувствует, что нещадно краснеет. — П-прекрати… я серьезно вообще-то. — Так я тоже, — рассмеялся Тэхён, — за ночь зелья всё исцелили, так что я полностью здоров. Ну и, конечно, то, что ты был рядом, ускорило процесс. — Тэхён… — Чонгук покачал головой, пряча улыбку, — ты неисправим. — Как ты убедил мадам Помфри впустить тебя? — Ну… — Чонгук вспоминает, что угрожал сломать себе руку, и неловко прокашливается, — я очень переживал… Тэхён наигранно схватился за сердце и откинулся на подушки. — Мерлин, я что, всё-таки умер и оказался в раю?! — Тэхён! — Гук слегка хлопнул его по руке, — не шути так! Я чуть с ума не сошёл! Ты выглядел так, будто… Закончить фразу Чонгук не смог. Мысль, что Тэхён и правда мог умереть, вызывала внутренний ужас и панику. — Чонгук? — Ким сел на кровати, обеспокоенно вглядываясь в лицо Гука, — прости, я неудачно пошутил. Со мной всё в порядке, слышишь? Тэхён схватил Чона за руку и прижал к своей груди, там, где билось сердце. — Чувствуешь? Я жив, всё хорошо. Выдыхай. Как ни странно, чужое сердцебиение и правда успокоило Гука. Он облегченно вздохнул, расслабляясь. — Прости, — еле слышно пробормотал он, — я ещё не отошёл. Тэхён продолжал обеспокоенно вглядываться в Чонгука. — П-почему ты так смотришь? — наконец спросил Гук, смущенно отводя взгляд. — Представил себя на твоём месте. — Что? — Думаю, лучше бы в меня ещё сто раз ударила молния во время квиддича, чем увидеть, как это происходит с тобой. — Тэхён… — почти жалобно протянул Гук. Такие речи заставляли сердце стучать быстрее, а оно ещё после предыдущего стресса не отошло. — Поцелуй меня, — Чонгук в замешательстве посмотрел на Тэхёна, — пожалуйста. Гук судорожно выдохнул и потянулся к губам Кима. Они сухие и немного обветренные после квиддича, но целовать их так же приятно, как и в прошлый раз. Чонгук пересел со стула на край кровати, обхватил лицо Тэхёна ладонями и настойчивее прижался к нему. Он не углублял поцелуй, просто много-много раз отчаянно прижимался губами к Киму, слегка посасывал то верхнюю, то нижнюю, а затем начал оставлять поцелуи по всему лицу, временами возвращаясь обратно к губам. Чонгук и не думал, что его так сорвёт, но останавливаться не было ни сил, ни желания. Поцелуи с Тэхёном действуют на Чонгука намного действеннее, чем успокоительное мадам Помфри. А ещё они намного вкуснее… Оставив последний поцелуй на губах, Гук обессиленно прижался лбом ко лбу Тэхёна, переводя дыхание. Ким расслабленно улыбался. — Я готов каждый день падать с метлы, чтобы после получать такие подарки, принцесса, — рассмеялся Тэхён. Чонгук недовольно прищурился и ощутимо укусил Кима за нижнюю губу, из-за чего тот негромко ойкнул. — Я буду целовать тебя намного чаще, если ты не будешь этого делать, — пробурчал Гук, уткнувшись Тэхёну в шею. Ким поражённо замер. — Мне сейчас не послышалось…? Гук со вздохом сел на кровати, и начал задумчиво играться со всё ещё забинтованными пальцами Тэхёна. — Не послышалось, — наконец сказал он, — ты… мне нравишься, Тэ. Ну вот, он сказал это. И не так страшно, правда? Мир не взорвался, Вселенная не схлопнулась. Разве что Тэхён смотрит ошалело-влюбленным взглядом, но это ничего… — Принцесса… — всё ещё не веря в услышанное, выдохнул Ким, — мне кажется, я сейчас расплачусь от счастья. Из Чонгука вырвался нервный смешок. — Я тоже. Они одновременно подались навстречу друг другу, сталкиваясь губами в поцелуе. На этот раз Тэхён почти сразу перехватил инициативу, утягивая Чонгука на кровать и углубляя поцелуй. — Пора учиться взрослым поцелуям, принцесса, так что наслаждайся и запоминай, — прошептал Ким прямо в губы Гуку и снова поцеловал. Чонгук в руках Тэхёна плавился, как шоколад на солнце. Ким умел целовать так, что голова начинала кружиться, конечности становились ватными, а сердце так и вообще с ума сходило, не в силах определиться, нужно ли ему биться сильнее или вообще остановиться. Все мысли выветрились из головы, даря долгожданное спокойствие и умиротворение. Трудно сказать, сколько времени прошло, пока они наслаждались друг другом, даря нежные прикосновения и долгожданные поцелуи. Оторваться пришлось, когда мадам Помфри начала делать утренний обход. Как же хорошо, что вчера забыли убрать ширму, и у них было время, чтобы Чонгук сел обратно на стул и кое-как поправил одежду. Впрочем, их растрепанный внешний вид и припухшие от поцелуев губы и так буквально кричали о том, что здесь происходило минутой ранее. Мадам Помфри, убедившись, что все кости Тэхёна срослись правильно, сказала, что выпишет его перед ужином, чтобы не было соблазна нарушить постельный режим, и пошла к следующему пациенту, бормоча что-то про сумасшедших подростков с бушующими гормонами. Как только женщина скрылась за краем ширмы, Тэхён и Чонгук одновременно чуть смущенно улыбнулись друг другу. — Мне пора, — нехотя пробормотал Гук, — завтрак уже идёт, а потом занятия… я вернусь к тебе сразу после. — Хорошо, — кивнул Ким, ободряюще улыбаясь, — не взорви подземелья без меня, пожалуйста. — Да ну тебя, — возмутился Гук под задорный смех Тэхёна, — я не настолько безнадёжен. — Конечно-конечно, принцесса, как скажешь, — сквозь смех выдавил слизеринец, и вновь залился хохотом, увидев возмущённый взгляд Чонгука. — Ты просто невыносим, знаешь? — усмехнулся Гук, и чмокнув Кима в губы на прощание, пошёл в главный зал.