Утро доброе

Казалось бы, утро добрым не бывает. Всем известная аксиома. Обычно день Грэма начинается с ужасного пробуждения после неспокойной ночи, отсутствия завтрака и чашки крепкого кофе, если повезёт. В зеркало по утрам он боится смотреться, а точнее, просто не хочет: общее помятое состояние лица, постоянные, уже привычные синяки под уставшими, выцветшими глазами — к вечеру всё равно пройдёт, ему ведь никак не мешает это в повседневной жизни. Ученики всё так же слушают его: кто-то с особым интересом, а кто-то со здоровым безразличием. Джек всё так же тяжело вздыхает в его присутствии с появлением нового дела. Алана с таким же волнением в голосе может спросить о его самочувствии. Ганнибал… а Ганнибал всё так же смотрит. Будто пытается глубоко прочувствовать его в ответ, будто уже знает его наизусть. В общем, Уилл — совсем не утренний человек. Но не сегодня. Разум не разбит очередным кошмаром, поглощающим его всецело и заживо, заставляющим просыпаться в холодном поту. Мысли неторопливо плывут в его сознании, заворачивая в воспоминания за вчерашний день, прошедшую неделю. Его голова почти совершенно пуста. Он, вроде бы, пил с Ганнибалом, но похмелья нет. Становится интересно, в чём же дело: может от дорогого алкоголя не так плохо по утрам, а может дело в дозировке? Вчера психотерапевтический сеанс перерос в обычную, не менее сложную, чем в любой другой раз, беседу между ними, а после особенно затянулся, когда Ганнибал предложил ему переночевать в своём доме. Казалось бы, утро доброе. Ленивые солнечные лучи ложаться на плечи, но не слепят глаза. Кровать непривычно мягкая: она обволакивает своим теплом, заставляя забыть о делах, проблемах и времени. Уиллу особенно хорошо в это утро. От него едва слышно пахнет перегаром, но это совсем не мешает нежиться в кровати ещё с десяток минут. Всё хорошее ведь когда-то должно заканчиваться, верно? Очередной несправедливый закон жизни, который, к счастью, выучен Уиллом достаточно давно и надолго. Не может Грэму настолько крупно везти, если у сегодняшнего утра нет подвоха, скрытого смысла, второго дна или что там ещё может быть. Открыв глаза, Уилл обнаруживает себя не совсем в своей комнате. Если быть предельно точным и до горькой грубости честным, не в своём доме. Не в своём городе. Чёрт, даже не в своём родном штате. Обнаруживает себя рядом со своим недопсихиатром, передругом и просто Ганнибалом. К тому же, абсолютно полностью голым. Голова заполняется всевозможными нецензурными фразами: самыми броскими и яркими, что ему вспоминаются. Словарный запас у него богатый, особенно на адреналине. Грэм может похвастаться. Бывают ли новости хуже? Оказывается, да. Пряди Лектера красиво падают на его лицо, как бы ненароком указывая на обкусанные до небольших кровавых подтёков губы. Два обнаженных тела в одной постели. Уилл моментально и несвойственно для него заливается краской, по несчастливой случайности замечает, как быстро теперь стучит его сердце и совершенно не знает, что ему следует делать. На самом деле, вариантов много. Он ведь профайлер, как-никак. Грэм привык действовать в стрессовых ситуациях, хотя сейчас ему кажется, что нервная система не выдержит столь сильной эмоциональной нагрузки. Первый план действий, что осеняет Уилла — сбежать со скоростью, стремительно приближающейся к скорости света, насколько это, конечно, возможно. Оставить всё, ровно, как и было до этого момента: огромное множество недосказанностей, намёков не только в их разговорах, но и в никому ненужных диалогах окружающих — всё же никак не прямые действия, особенно в такой обстановке, в таком виде, как сейчас. Смутные образы из вчерашнего вечера постепенно приходят, приползают Грэму на ум. От первого бокала до второго и так много раз. Сколько же они выпили? Он резко садится на кровати и не успевает встать, как слышит хриплое: — Уилл? Если недавно его сердце заходилось в бешеном ритме, то сейчас Грэму казалось, что оно вот-вот готово остановиться. Второй план его действий внезапно испарился из мыслей и совсем не вспоминался. Сколько же минут они провели в тишине спокойного дыхания и сбившегося, когда Ганнибал ещё ждал ответа, а Уилл понятия не имел, что можно ответить на это множество непроизнесённых вопросов? Грэм не сказал бы и под дулом пистолета. По его собственным меркам время продолжило своё торопливое течение только в тот момент, когда он почувствовал, как чужая кожа касается его. Мягкие поглаживания ладоней, расположившихся на сначала вздрогнувших боках. Контрастно твёрдый подбородок и размеренное тёплое дыхание между лопаток. Руки на его талии приглашали завалиться назад в их притяжение, в общую потребность. Размеренное тёплое дыхание в спину, которому вторит Грэм. Что ж, теперь Уилл успокоился, хотя всё ещё пребывал в состоянии лёгкого, а может быть и несовсем, шока. Не то чтобы секс — незакономерное и совсем нелогичное событие в истории их отношений. — Ты позавтракаешь со мной? — абсолютно невинный, сонный голос, за которым следует сухой поцелуй уже выше, в шею. Грэм ответно подставляет кожу, наклоняя голову, надумывая всё же упасть в объятия Ганнибала. Кадык дёргается под следующим прикосновением. Они оба звучно выдыхают. — Ещё пять минут и я весь твой, — с усмешкой проговаривает Уилл. Иронично, да? Грэм всем телом и душой любит иронию. В чужих руках оказывается очень удобно. Они долго целуются, идеально сбивая дыхание друг друга, идеально доводя до трепета в животе, до лёгкой дрожи. Тяжесть тела приятно вдавливает Грэма в необычно неопрятную постель. Он прижимается к Ганнибалу, чувствуя, как тот млеет от их горячечного взаимодействия, от лёгких полустонов и полувыдохов Уилла. Сейчас веки последнего лишь приоткрыты, но он успел осмотреть итоги вчерашнего вечера. Он ведь профайлер, как-никак. По телу Грэма раскиданы улики: тут засос, там явный укус, а вот здесь уже видны черты крепких пальцев. Дорожка идёт нестрого, но вертикально вниз. На плечах Лектера, как типично бы ни звучало для самого Уилла, виднеются полосы-царапины. Грэм сбился, подсчитывая минуты, но прошло уже точно больше пяти. — Знаешь, я совсем не откажусь от чашки крепкого кофе, — он плохо узнаёт свой голос. Ганнибал застывает, приподнимается на руках с лёгкой улыбкой и смеющимися глазами. Глазами, которые продолжают пожирать взглядом припухшие губы напротив. — Как пожелаешь, — говорит хозяин дома уже на кухне, пока излюбленно раздумывает над оформлением пищи, — классический американский завтрак или что-то другое? Видеть объект интереса настолько близко к себе — особый вид слегка собственнеческого удовольствия. Ощущать, что вам комфортно молчать вместе — особый вид душевного удовольствия. В итоге на тарелках оказывается самая вкусная еда, которую Уиллу удавалось отведать, особенно в последнее время. Особенно на завтрак. Что удивительным, по сути своей, в компании Лектера, совсем не является. Что ж, заводить полезные привычки — хорошее нововведение в рутине. Может быть, завтраки станут новой полезной привычкой Грэма. Может быть, ей станет Ганнибал. Ведь можно иногда подумать о себе, верно? Невозможно не рассматривать его крепкие плечи, перемещающиеся под небольшим, но всё же ограничивающим, слоем одежды. Домашний свитер с интересным эффектом отрезвления: даёт понять, что в ближайшее время до кожи Лектера не дотронуться, как бы ему этого не хотелось. Нелепый, по мнению Грэма, фартук отлично подчёркивает талию, всё же вписываясь в образ фигуры перед ним. Вот с этим человеком он переспал. В его кухне он сейчас сидит. Его поцелуи фантомно чувствуются на коже. Его внимание обратилось к Уиллу, который, конечно, через какое-то время, но всё-таки нашёл доктора Лектера интересным, как тот и предсказывал. Их интеллекты совпадают друг с другом. Тела, как выяснилось, тоже. Глаза уже устали пялиться на Ганнибала. Что ж, Уилл может себе это позволить. Может начать есть, пока для него как-то по-особенному готовится кофе, а потом утонуть в ненавязчивом разговоре и ощущении тепла от чувства собственной востребованности. — Я питаю надежды на то, что ты не будешь убегать от правды. Я бы хотел для нас чего-то серьёзного, Уилл, — по ответной улыбке Грэма, стало понятно, что в очередной раз их мысли совпадают. — Я не собираюсь отрицать нас. Только не сейчас, — в животе постепенно зарождается интересное чувство: забавно, кажется будто ты без повода засмеёшься от счастья. Быть может, у них есть шанс. Быть может, это утро всё же доброе. — Прежде, чем ты продолжишь, я должен спросить тебя, — заговорив серьёзным голосом, после небольшой паузы и встречи взглядами, Уилл продолжил. — Ты не против семи собак в своём доме?