Из огня да в полымя

      Шан Цинхуа не находил себе места от беспокойства. Он нервно мерил шагами маленькую комнату, которая являлась его личной спальней и располагалась рядом с роскошными покоями Мобэй-цзюня. В последнее время он редко оставался здесь, предпочитая ночевать рядом с ледяным демоном. Но после побега Шэнь Цинцю Цинхуа сразу устремился в свою крохотную спальню, как в спасительное убежище, надеясь, что здесь его никто не будет искать. Под «никто» подразумевался Ло Бингэ. Шан Цинхуа прошибал холодный пот, когда он представлял, в какой ярости будет полудемон после исчезновения своего учителя. Кого он в первую очередь подвергнет допросу? Конечно, его. Цинхуа провёл всю ночь, прислушиваясь к шагам за дверью и вздрагивая от малейшего шороха. Но никто не приходил, что было весьма странно. Измотанный переживаниями и мрачными мыслями, Цинхуа, набравшись смелости, приоткрыл дверь и выглянул в полутёмный коридор. Никого. Стараясь не шуметь, он вышел из комнаты и отправился на поиски Мобэй-цзюня. Ледяного демона он нашёл в кабинете — тот сидел за массивным столом, заваленным свитками, с головой погрузившись в чтение бумаг.       — Чего тебе? — хмуро спросил Мобэй, не отрывая глаз от длинного письма.       Цинхуа робко топтался у двери, не решаясь подойти ближе. Несмотря на то, что отношения между ними в последнее время стали гораздо теплее, он всё равно до дрожи боялся демона.       — Мой господин, вы провели здесь всю ночь?       Мобэй-цзюнь отложил свиток и устало посмотрел на маленького человека, смущённо переминающегося с ноги на ногу.       — Да. Император вчера передал мне все дела и свои полномочия.       — Ооо... Получается, Ло Бингэ ушёл?       — Ещё вчера днём. Он покинул Царство демонов вместе со своим учителем.       Мысли вихрем пронеслись в голове Шан Цинхуа — то есть, пока он боялся встречи с Ло Бингэ, полудемону всё-таки удалось захватить Шэнь Цинцю. «Это очень плохо», — подумал он. Не понаслышке зная, какой характер у оригинального героя, Цинхуа понял, что сейчас Цинцю в большой опасности. У мстительного, расчётливого и не терпящего поражения Ло Бингэ сейчас в руках находится братец Огурец, которому совершенно некому помочь.       — Мой господин, прошу вас отпустить этого слугу на хребет Цанцюн, — решительно сказал Цинхуа.       — Опять? — недовольно воскликнул Мобэй. — Ты же только недавно там был. Что-то ты туда зачастил. Признавайся, что ты задумал?       Под пристальным, полным подозрения взглядом ледяного демона Цинхуа съёжился. Он совершенно не хотел злить своего лорда, зная, насколько суров он в гневе и насколько тяжёлая у него рука.       — Ничего, клянусь! — испуганно пролепетал он. — Шэнь Цинцю просил передать записку Юэ Цинъюаню, только и всего.       — А почему он сам не может этого сделать?       — Мой господин, так он теперь не может на территорию школы шагу ступить. Юэ Цинъюань настолько разозлился на него, что запретил появляться на хребте.       — Ну и что? — холодно спросил Мобэй. — Это проблемы Шэнь Цинцю, пускай он сам с ними разбирается. Вокруг него и так все носятся, сдувая пылинки и заглядывая в рот, так теперь и ты решил вступить в ряды его поклонников?       — Нет, что вы! Я навсегда останусь самым преданным поклонником только своего господина. Мне никто не нужен, кроме вас. Только вы — самый прекрасный и могущественный из демонов во всём мире...       Мобэй-цзюнь усмехнулся. Слова этого человека были откровенной лестью, но она ему нравилась.       — Но Шэнь Цинцю — мой друг, и, кроме меня, некому передать главе школы это письмо, — осторожно продолжил Цинхуа и, немного помедлив, добавил: — И... этот слуга будет счастлив, если вы составите ему компанию.       — Что? — опешил Мобэй. — Совсем ума лишился?       — Мой лорд, вы всю ночь работали, отвлекитесь немного. Небольшая прогулка пойдёт вам на пользу.       — Ну уж нет! Если тебе так нужно, отправляйся один.       — Спасибо! — обрадовался Цинхуа. — Я быстро, обещаю. И ещё, прошу вас, отдохните немного, вы выглядите очень уставшим...       — Сам разберусь, иди уже, — хмуро бросил Мобэй, но на душе у него потеплело.       Всю дорогу до пика Цюндин Цинхуа думал о предстоящем разговоре с главой школы. Ничего не объясняя, отдать записку? Но что-то подсказывало Цинхуа, что Цинцю, охваченный гневом, ничего хорошего в ней не написал. Может, рассказать, что Ло Бингэ похитил своего учителя и теперь удерживает его против воли? Но в этом случае Юэ Цинъюань может совершить опрометчивый поступок и подвергнуть свою жизнь опасности. Поэтому нужно мягко, обходя острые углы, намекнуть, что у Цинцю неприятности и ему нужна помощь.       Было ещё раннее утро, когда Цинхуа добрался до пика. Солнце только поднималось на горизонте, а небо было розовое, словно сотканное из цветов абрикоса. Веер бледных лучей заставлял капли росы блестеть на траве разноцветными искрами, сиять и переливаться.       Подойдя к дому Юэ Цинъюаня, Цинхуа немного замешкался. Он побаивался главу школы. Будучи лордом пика Аньдин, он неоднократно испытывал его гнев на своей шкуре, а уж после того, как вскрылась его связь с демонами, он старался вообще как можно реже появляться на хребте Цанцюн. Прошлая их встреча прошла напряжённо, Юэ Цинъюань был раздражён. Однако сегодня он, на удивление, встретил Шан Цинхуа радушно и доброжелательно пригласил в дом.       — Шиди, рад, что ты снова навестил нас, — улыбаясь, поприветствовал его Юэ. — Присаживайся, выпей со мной чаю.       Цинхуа вздрогнул и неуверенно присел на краешек низкого стула. В дверях показался один из старших учеников с подносом, на котором возвышался чайник, две фарфоровые чашки и вазочка со сладостями. Поставив всё на стол, ученик поспешно удалился и плотно прикрыл за собой дверь, оставив немного недоумевающего из-за столь тёплого приёма Цинхуа наедине с Юэ Цинъюанем.       — Рассказывай, шиди, — сказал Юэ, разливая ароматный чай по чашкам, — что привело тебя в такой ранний час?       — Я пришёл по просьбе бывшего лорда Цинцзин, — Цинхуа специально сделал ударение на слове «бывший».       — Хмм... что же хотел Шэнь Цинцю? — поморщился глава школы, но никак не отреагировал на провокацию.       — Он покинул Царство демонов и перед уходом просил передать тебе письмо.       — Покинул? — немного удивлённо переспросил Юэ. — Значит, теперь они с Ло Бинхэ окончательно перебрались в свой дом в горах? Что ж, они давно этого хотели.       — Не совсем, — уклончиво ответил Цинхуа. — Дело в том, что Цинцю ушёл один.       — Вот как? И куда же он направился?       Юэ нахмурил брови, и в его глазах отразилось беспокойство.       — Я не знаю, — покачал головой Цинхуа. — Он мне ничего не сказал.       Глава школы побледнел и дрожащей рукой поставил чашку на стол.       — Дай письмо, — изменившимся голосом произнёс он.       Цинхуа, немного нервничая, достал оба письма и, наморщив лоб, судорожно пытался вспомнить, какое кому предназначалось. На скрученных листах не было имён. «Неужели трудно было подписать?» — с отчаянием подумал Цинхуа.       — Что ты там копаешься? — не выдержал Юэ Цинъюань. — Давай уже сюда записку.       — Вроде это, — пробормотал Шан Цинхуа и отдал главе школы одно из писем.       Тот тут же схватил его и, развернув, стал внимательно читать. Его лицо, серьёзное и сосредоточенное, стало рассеянным, а во взгляде мелькнуло недоумение. Записка была короткой, но глава школы всё читал и читал её. Шан Цинхуа, внимательно следя за ним, начал нервничать. Видя, как лицо Юэ потеряло все краски, он всерьёз пожалел, что передал послание. В гневе Шэнь Цинцю, не отдавая себе отчёта, мог понаписать черт-те что. Тем временем на щеках главы школы красными маками стал расцветать румянец, а из-под нависших хмурых бровей засверкал лихорадочно воспалённый взгляд.       — Шисюн, — тихо позвал его Шан Цинхуа, — прошу тебя, не принимай близко к сердцу то, что написал Цинцю. Он был очень расстроен и взвинчен...       — Объясни мне, что произошло у Шэнь Цинцю? — прервал его Юэ. Его лицо и часть шеи, видневшаяся из-под высокого воротника ханьфу, теперь полыхали багрянцем нездорового румянца.       Шан Цинхуа нахмурился и некоторое время молчал, обдумывая ответ. Это было деликатное дело, и напрямую выкладывать всё главе школы он не собирался. Чтобы как-то потянуть время, Цинхуа схватил из вазочки круглую конфету и, засунув её в рот, принялся тщательно пережёвывать.       — Я жду.       — Эээ, — промямлил Цинхуа и потянулся за второй конфетой, но неожиданно вазочка со сладостями исчезла.       — Довольно, — холодно произнёс Юэ, — не испытывай моё терпение.       — Ладно, — вздохнул Цинхуа, так ничего путного не придумав. — Шэнь Цинцю что-то узнал о Ло Бинхэ, и это сильно его расстроило, можно сказать, даже напугало. Вот он и сбежал.       Юэ Цинъюань встал из-за стола и несколько раз нервно прошёлся взад-вперёд по комнате.       — Я так понимаю, ты не знаешь, что его напугало и куда он сбежал?       Шан Цинхуа утвердительно кивнул.       — Сходи на пик Байчжань и позови Лю Цингэ. Как только вернётесь, немедленно отправимся на поиски Шэнь Цинцю.       Цинхуа ничего не оставалось, как отправиться выполнять просьбу главы школы. Он уходил с тяжёлым сердцем, гадая, что же написал братец Огурец, отчего Юэ Цинъюань стал сам не свой.       Когда Шан Цинхуа ушёл, Юэ снова развернул письмо и перечитал строчки, поразившие его в самое сердце:       «Нежный мой цветок, очень надеюсь на скорую встречу, хочу заключить тебя в свои объятия и прижаться губами к твоим губам. Знаю, как тебе было тяжело в последнее время, но мои чувства к тебе не изменились, а стали только сильнее. Прошу, не делай глупостей и дождись меня!       Вечно любящий тебя Цинцю».