Через твой труп

«ты когда-нибудь был у водохранилища?» Это простой вопрос. Бен часто спрашивал, особенно такое незатейливое невинное — не было нужды копаться в твоём грязном белье, а может отсутствовал интерес. Ты не заминаешься над клавишами. "Нет." В комнате повисает тишина, гудящая проводкой и старенькой матрицей. Перевалило за ведьмин час. Через сто шестьдесят минут тебе вставать, но глаза пульсируют болью недосыпа настолько, что отдаёт в виски. Держать их закрытыми подобно пытке. Могут ли они лопнуть от напряжения? Сможешь ли ты встать, если всё же поспишь? «ты был у водохранилища?» Пиликает оповещение. С нажимом. Вопрос нейтральный, обыденный, наверное, скучающий мальчиковый интерес. В твоей голове буквы переставляются. Перефразируются. Плывут в формулировку, заставляющую проступить потец на лбу – ты б ы л у водохранилища. Бен умел быть настойчивым. Он мог отступать и молчать томительно выжидающе, но, когда ты уже собирался выдохнуть облегчение, чат по команде оживал. Нет, Бен был не просто настойчивым – он влезал под кожу. Регулировал настройки режима и рабочего стола, встряхивал из полусна в тёмную хварь, и ты шёл. Складывая два плюс два, недосып был лучше сонного паралича. Поэтому сейчас ты распаковываешь lan кабель, раскручиваешь тугие петли и хлопочешь в темноте над разъёмами роутера. Щелчок, достать нетбук Вел, подключить. Щелчок, достать нетбук Джилл, подключить. Щелчок, достать ноут Тэда, подключ– По кругу. Комната горит новогодней гирляндой, твой комп мигает от синего к голубой платине. Становится душно и громко, как на электростанции. До подъёма пятьдесят восемь минут. «хочешь покажу?» <p>смотри <a href="http://www.google.com/maps?q=32.708333,+-94.016667" title="я был здесь">:)</a> </p> Это в южной части округа. О, не знать кипарисовые леса этого болота в твоем возрасте было бы преступлением. Ты смотришь на ровный рельеф, заросший на деле папоротником, и пока счётчик электроэнергии стремительно набирал нули, пытаешься понять, чего от тебя хотят. Бен жрал энергию, время и сон. Угнаться за его аппетитами не выходило и в начале знакомства, а сейчас, на пике измождения, ты не мог претендовать и на бронзу в гонке. "Чего ты хочешь." «прогуляться!» Сука. До озера Каддо переть часа два, в лучшем случае, без остановок на перекур, по прямой кишке убийственной для шин трассе. Усталость ощетинилась в злость – говнюк издевался? "Прогуляйся по гугл карте." Нетбуки отгорели своё весёлым оповещением о готовности. Ты отключил все в том же порядке, навесив жёлтые стикеры номеров, прежде чем скинуть всё в сумку. На сегодня хватит с тебя дерьма. Чат взвизгивает уведомлением, крошится системник — диспетчер зависает в паутине задач без выхода/отмены/снятия. <p> <a href="https://s10.gifyu.com/images/foundme.gif" title="не игнорируй">сэ͝м͠</a> </p> Тебе ровные 32 года. Ты вырубаешь комп истеричным, усталом рывком и прячешься в постели, как малолетка от подкроватных монстров. Твой сын был бы смелее, но у тебя нет сына. У тебя нет жены. У тебя нет ничего. В темноте мысли заваливают хламом мозг и обустраиваются в комнате. Кто-то двигает стул, щелкает мышка, футболка облепила спину холодным потом – всего в метре с прихрипом кто-то дышал. Будильник трещит оповещением пробуждения. Ты так и не заснул. *** Томас улыбается той самой билдбордовской улыбкой, стоит тебе припарковаться у его дома. Он подпирает дверь, отсыпая вопросы о цене, самочувствие, поспешной благодарности, предложении выпить. Томас рад тебя видеть, потому что взрослая жизнь не блещет свободным временем для частых встреч. В голове всплывают виртуальные окошки контекстных ответов: за такое драть деньги смешно. завалы в офисе. устал. не благодари. я за рулём. Томас с двумя банками пива огорчён. Он вздыхает не так бодро, убеждая, что ты не схлопочешь штраф от пары бутылок. Что для взрослого мужика пиво? Диалог сворачивает не в ту степь, пока ты подключаешь его ноутбук. Приходиться пообещать сходить в бар в выходные, прежде чем Томас наконец садится за ноут и слушает твои монотонные объяснения, где и как ты поставил его железного коня на ноги. От какого мусора прочистил. Советуешь не лезть на сомнительные сайты без антивируса. Консультация не входит в обязательства, но ты не можешь не попытаться оттянуть время, прежде чем придётся снова жать на газ, сжёвывая пыль под колеса. Впереди ещё семь адресов, с облегчением думаешь ты. А после придется ехать домой. Каждый раз всё сводилось к дому. Ты мог отсиживать в баре до шести, мог напросится в гости и пару раз ночевал в машине. Рано или поздно твои усилия сводились к крыльцу с уродливым гномом. Чем дольше ты не являлся, тем тяжелее врасти в прежнюю колею. Каждый раз тебе приходилось реанимировать беспрерывно работающий ноутбук с циклом while во всей красе, если ты не заявлялся слишком долго. Бену становилось скучно. Бен начинал развлекать себя сам, изворотливо потроша внутренности процессора. Он мог сделать что угодно, но ограничивался мелкой пакостью, бьющую иголкой в зрачок. Со временем ты решил, что он попросту не считал тебя достаточно умным, чтобы распутать код посложнее уровня средней школы. Бен находил цикл иронично похожим на тебя. Крыть его довод было нечем. «хочешь сыграть?» «Что тебе надо?» «давай в двадцать одно» Ты трёшь глаза, набухшие отеками и кровью. Пальцы холодные, бодрят эффектом плацебо, пока снова не начинаешь пялиться в экран. В браузере открыт чертов блэк-джек ‐ на твоей стороне шестёрка и дама. Девять. Ты просишь ещё, отпихивая пустую сумку под стол. Жёлтые стикеры прилипли к внутренним карманам. «Ты положил что-то в банк.» «фишки. иначе скучно» Твоя карта. Сука. На днях ты скупал кабели на озоне, опрометчиво засветив своей банковской — данные не сохранились, но много ли нужно было Бену, чтобы запомнить их? Это должно было тебя злить. В настоящем тебя одолело безучастие японца, смотрящего на падающий Little Boy. Тебе выпадает десятка. Стоит ли рисковать? К двум часам история твоих списаний выглядит, как путь к становлению маргиналом. В казино люди теряли меньше, чем ты за час. Деньги испарялась в монструозном шредере по имени Бен ежеминутно и худшее ‐ в тебе проснулось желание отыграться. Идиотский детский азарт. «Ты жульничаешь!» «и в чем бы тогда была прелесть игры? кто-то просто не умеют проигрывать» Это длится бесконечно, наматывая нервы на циферблат и щекоча их беспрерывным тиком стрелок, пока телефон не вибрирует статусом "входящий". Вакуум лопается. У тебя замирает сердце. На часах два пятнадцать. На дисплеи томас. — Да? Валет и дама. Пять. В ухо скребет дыхание, медленное и сдержанное (он молчит). Так дышат пытаясь себя успокоить. — Алло, Том? Шестёрка. Одиннадцать. Шум перекрывает все звуки. Такое бывает в тесных пространствах, когда вы прижимаете телефон слишком близко, а динамики окружены посторонними вещами. Рябь телефонной связи не редкое явление. — зачем ты сделал это? — наконец шепчет том так близко, как если бы был сейчас рядом с тобой. всё не так. он не напуган. он не взволнован. медленный, растянутый на октавы вопрос. становится тихо. ты не слышишь его дыхания. — Что ты несёшь. — тишина отдаёт сердцебиением в барабанных. двойка, тринадцать. от напряжения вздуваются вены, какого хера ты молчишь, том, выкладывай — почему со мной. я обидел тебя? я, — проглатывает звуки. ватные гласные, будто он выпил крепкого бренди. — не хотел. зачем ты так со мной. Пятёрка. Шанс минимален. Ещё. — я твой друг, сэм, — он плачет, понимаешь ты. томас, хоронивший мать в двенадцать, плачет. — я всегда был на твоей стороне, боже, что плохого я тебе сделал. почему я? — Томас, черт тебя, соберись. Что с тобой? шуршат вещи. много-много вещей, скрип пуховика, курток, движется картонная коробка. — Ты в чулане. – он тихонько шикает и ты молчишь, пока томас, очевидно, прячется за шторками зимнего шмотья. там наверняка нечем дышать. его слышно, как из банки сардин или метро, когда он снова шелестит в трубку: — ты привёл его ко мне, – лучше бы он молчал. но томас не затыкается. – я делал, как ты сказал, и теперь он здесь, сэм, в д о м е. — Вызови полицию мать твою. Томас. Ты вызвал полицию, прежде чем звонить мне? – никакая полиция не поможет. ты не поможешь тем более. почему ты продолжаешь врать? – не строй идиота, не смей блять строить идиота, ты знаешь что происходит, не делай из меня сумасшедшего, уебок — Возьми себя в руки, Томас. — нет! это всё из-за тебя, блять, всегда из-за тебя, – его голос, монотонный и убитый, заходится истерикой. тяжело представить взрослого мужика, давящегося соплями, но тебе и не приходится. его хрипы не останавливаются ни на секунду. — ты творишь дерьмо и мы влипаем оба по самые яйца, и ты тянешь меня за собой, н-но сэм. сэм. это сделал ты. — Что? — это сделал ты. только ты. скажи ему, сэм. скажи блять. — Кончай это дерьмо. – скажи бену правду, мы все знаем, кто виноват. хватит бегать. я так больше не могу. Ухо ошпарило. Ты не мог держать трубку нормально – в потных руках она выскальзывала, приходилось до треска стискивать корпус. Подняв взгляд, ты отметил число (восемнадцать) и взял ещё. – ладно. ладно. знаешь, сэм. я ненавижу тебя. я ненавижу тебя. тебе блять лучше не высовываться, я разобью твою рожу, сэм, я клянусь, допираешь. — я скажу ему сам, ебучее ты ссыкло. — я всё скажу, тебе блять лучше молиться, сэм, это твои последствия. — пизди сколько хочешь, но мы все знаем что ты сделал. Двадцать два. Проигрыш. На часах два тридцать. Томас больше тебе не звонил. *** Включать первым делом ноутбук с утра безусловный рефлекс. Выработка на уровне собаки Павлова. Вчерашняя ночь кажется сном, постель затягивает в себя сапропелем, перед глазами плывет блуждающий огонек метана – всего лишь подсветка зарядки. С отвращением ты чувствуешь, что абсолютно бодр. Это пройдет, когда загудит рабочий процессор, но пока его нет, можно выдохнуть. В комнате светло. Шторы раскрыты. Когда ты встаёшь проветрить, помещение выглядит чужим. Твои руки, впрочем, тоже. Трогая своё лицо и стряхивая кисти, избавиться от туманной дереализации никак не выходит и уродливая истерика перекрывает кислород. Окно горит новым уведомлением. Последнее сообщение отправлено в пять тридцать. Ты не можешь вспомнить писал ли что-нибудь в это время. В пять тридцать ты запостил на своей странице http://lakeofhope.tilda.ws/ *** Денег хватало заполнить бак два раза ровно. Как ехать обратно? Насрать. Тебе категорически насрать. Тремор распространился чесоткой, кожа пылала, хотелось содрать стянуть эти перчатки, по ошибке названные руками. Они все ещё кажутся чужими. Так сходят с ума? — Почему ты не отлипаешь. Томас не звонил и ждать от него звонков тупо – его изуродованное аварией лицо, лопнувший переспелый гранат, по которому проехались колёсами, выдал бы только мычание. Твоя надежда, что, подставив его, жизнь вернётся в норму, склеила ласты в том же диапазоне: Бен спамил в чате, не сбавив скорости. И хоть с момента, как ты сел в тачку и настроил маршрут до цели, он упрямо молчал, сомневаться в его присутствии не приходилось. — Зараза, в молчанку хочешь поиграть? Вылезай я сказал. Зыркнув в чат, ты лишь убедился, что никто не будет вести тебя за ручку. Через километр поворот л-л-лево. — Я сделал, как ты сказал. Я в с ё сделал, все нетбуки, всех, я загрузил твои программы на все устройства, что тебе ещё надо? Что ты от меня хочешь? От злости хотелось давить на газ, быстрее, на грани, до штрафов. Чтобы по пути встретилась фура или лось, раздробившие бы твою тачку на составные, размазав по трассе, подкинуть работку тем, кто станет соскребать мозаику твоего тела в приличный труп. Это не твои мысли. Это не твои мысли. Это не твои мысли. У тебя холодеют пальцы, удерживать руль ватными руками сложнее, чем кажется. Радио включается само по себе. радио играет, как в старые добрые, всегда любил слушать радио в машине, когда меня отвозили к игровым автоматам или в школу Играет Queen. Ты бьешь себя по лицу так сильно, что перед глазами мерцают звезды. но голова после этого становится намного чище, правда? — Прекрати, господи. мы почти приехали, прекрати лезть в мою голову. «тогда не груби мне больше» Облегчение почти осязаемое. Поворот проходит без происшествий, ты тянешься настроить радио, которому нет дела до твоих вкусов. Играет Queen, но ты не узнаешь эту песню «о, я подумал тебе понравится именно эта.» Зелёным горит название на панели. Прищурившись, ты прочитал: L͞įar L͝ḭḁř͞ L͝i̿ar Тормозить приходится у подлеска, в обнимку с ноутбуком продираясь к тропе, забытой со временем и лишённой популярности. В далёкую юность вы облюбовали местечко именно здесь, сбегая с пацанами при первой возможности. Тогда ты ещё жил совсем рядом и не приходилось тащиться с другого округа. Подвесной брелок-фонарик почти не помогает в ориентировке – краем глаза виднелся свет от гнилушек, и ты сворачивал от него подальше. Блуждающие огни образовывались у топей и мелкого болотца. Сегодня тебе в другую сторону. У озера сегодня обыденный шум. Вокруг не происходит ничего и от того тяжелее понимать, насколько происходящее бессмысленно для всех. Ты садишься на голую землю, раскрывая ноутбук на собственной куртке. Говорить не хотелось. В горле было сухо. — Мы на месте. Оптимистичного настроя от Бена больше не ощущалось. Может быть, он тоже смотрел на монументальность естественных водохранилищ, а может умерла связь. «что было дальше, сэм» Что ты сделал со мной после. Что ты говорил людям. Что ты сделал, раз — Водолазы ничего не нашли. Они искали, Бен. Ты прячешь лицо в ладони, сосредоточено выдавливая из себя правильные ответы. Честность должна подкупать, но Бен не тот случай. Бен никогда таким не был. «где моё тело» — Я сразу сказал, где...где это произошло, но они нашли только твою куртку и жетоны, понимаешь? Их хотели положить в могилу, но твой отец не разрешил. — Мы приходили на кладбище к тебе. Вместе. — Мы ведь друзья, Бен. Тебе нужно перестать тереть глаза. Раз-два-четыре. Вдох выдох. Медленно и спокойно. Готовить речь нужно было быстро, держать себя в руках, вот так. Не отворачиваться. Не закидывать ногу на ногу. Твоё тело окаменело и почти не дрожало. «они ведь искали не там, сэм.» Нет. «я спрашивал, где моё тело» «ты разучился читать?» «куда ты его дел» У тебя скрипят зубы. Может стоило утопить ноутбук. — Я надел тебе на голову мешок от сменки, – ты не чувствуешь ничего, говоря это вслух. Признание, которого не удостоился никто, а через несколько лет у него истечёт срок действия. – Ты синюшный был, пена пошла, думал уже всё. Понёс к болотцам. А потом ты захрипел — Начал воду харкать, конвульсивное, наверное, не ебу Но тогда, в пятнадцать, тебе стало интересно — Том видел, как ты всплыл, ну он наделал в штаны. Боялся, что упекут. Я сказал ему свалить к машине и ждать. Решил сам разобраться, он истерил. Что ты можешь сделать, когда рядом никого нет — Тебя рвало пиздец. Я испугался. Что если ты очухаешься, то расскажешь. Нас приплетешь, говнюк. Никто не поверил бы, что ты сам увязался с нами в тихую — Так что я затянул шнур за концы. И держал. Наверняка. Может если бы ты сопротивлялся больше, я бы остановился — Потом дотащил. Вещи сжечь хотел, но с костром палевно. Решил туда же, глупо, конечно. Я растерялся — И мы уехали. Озеро молчало. Ты помнишь, как после всего, когда ничего не добились ни от тебя, ни от тома, ни от водолазов, сюда приезжал отец Бена. Доставал сетку, удочку и рыбачил. Бесконечные часы в компании бренди. Ты узнал об этом случайно, боясь даже подойти к нему, но слава поехавших от горя громче морали и нравственности. Перед переездом ты всё же вернулся к озеру Каддо — убийц всегда тянет вернуться – и видел его издалека, одухотворенный слепок от человека, которому не зачем идти домой. У него не было наживок. Он копался в мусоре со дна. он искал мои вещи У тебя были скаутские значки. но мои значки слишком очевидная улика. Ты не смог бы их отдать, даже если хотел. потому что хранил их как трофей, ха? — Прекрати. посмотри в ноутбук, сэм Ты смотришь. Камера вебки горит синим, выхватывая твоё лицо из тени. Трансляция началась полчаса назад, зарядки останется ещё на десять. Ты достаёшь из куртки пистолет.