Та самая улыбка

Новакид не заметил, как его «взгляд» сфокусировался на улыбке невдалеке сидящего существа из нектоматерии. Не заметил и то, как пальцы уже просто легли на кнопки джойстика, давя на них бессмысленно - в конце-концов газовчанин уже как с минут игнорировал происходящее на экране, давая своему партнёру с хохотом и какой-то сумбурной болтовней обыгрывать того в каком-то безвкусном файтинге. Этот смех его и привлёк, изначально. Заставил обернуться, и застыть. Застыть чувствуя, как вскипает газ внутри, а овал лица наливается более ярким светом. Фил мало улыбается так. По крайней мере осознанно. Обычно улыбка его задействует лишь краешки губ, она легка, мимолётна - его улыбка словно пар от горячего дыхания, пропадающий с пару мгновений прочь из холодного воздуха. И это та причина, почему сейчас задорная ухмылка со стороны курьера так привлекла Эмиля. Широкая, живая, оголяющая ровные, идеальные белые зубы - предмет гордости для многих людей, и главный предмет стыда у нектонегатива. С каких пор они стали для него причиной застенчивости? И с каких пор такая банальность вызывает в новакиде столько чувств? С весьма давних, ответил бы Эмиль, если бы его все же спросили. Он бы ответил, что влюбился в неё сразу, в тот же день, когда ночуя где-то в ущелье Фил с таким задорным смехом отзывался на истории из детства Альваро. Они были знакомы всего пару дней, и курьер держался холодно большую часть времени. И оттого тогда такая живая реакция надавила помощнику шерифа на все чувствительные точки, заставляя того смущённо улыбаться в ответ. И все же он лукавил, отчасти. С пор ещё более далёких, даже через чур - оттого пропавших из памяти. Ещё будучи ребёнком он знавал курьера - правда, тогда ещё он мечтал стать учителем, и оттого всегда таскал с собой кипу учебников и книг - готовился всегда, ко всем предметам разом, желая прослыть лучшим в классе. Он имел большой потенциал, но ещё больше скованности. Поэтому когда ещё маленький Эмиль позвал нового друга пойти посмотреть на звезды, он сперва замялся. Заставляя юного Альваро тащить Майера за ладонь, с детской настойчивостью. И заставляя Майера улыбаться так же, широко-широко, оголяя тогда ещё молочные, неаккуратные зубы, с забавно торчащими вперёд клыками, при взгляде на россыпь небесных святил. Ещё тогда Эмиль понял, что хочет видеть эту улыбку чаще. Сколько же воды утекло с тех пор. И сколько же тепла все ещё кипело внутри, когда он лицезрел эту самую улыбку. Неповторимую. Единственную Его. Прошло время, прежде чем нектонегатив уловил на себе «взгляд» со стороны, отвлёкшись от происходящего на экране. Губы его сразу поджались, а глаза забегали. Он нажал на паузу, поворачиваясь в сторону новакида. - Что-то не так? - голос Майера звучит мягко, даже виновато. Эмиль всегда был чуткой и эмоциональной персоной, с обширным эмоциональным диапазоном, и задеть его временами бывает до обидного легко. Может и сейчас в порыве горделивого азарта Фил сболтнул лишнего? - У тебя такая красивая улыбка - голос газовчанина отзывается привычным эхом, что резонирует по комнате, по телу, по сердцу и душе. Фил моргает несколько раз, прежде чем с легким, тихим смехом улыбнуться, и именно так, как нужно. - Именно эта, да. Оба затем молчат, пока на фоне шумит телевизор. Недолго, всего пару мгновений - прежде чем нектонегатив подсаживается ближе, и утыкается новакиду в плечо, благодаря. На любые комплименты Фил отвечал тактильно. На любую тактильность со стороны партнёра Эмиль отвечал объятиями. Он утыкается клеймом в висок нектосущества, не роняя не слова. - Ты знаешь - тихо доносится потом от курьера, пока его руки обвивают чужую талию. - Ради тебя я попробую улыбаться так немного чаще. Новакид хмыкает. Он верит нектонегативу, охотно, без тени сомнения. Потому что он сам сделает все, чтобы эта улыбка сияла на его лице гораздо чаще.