Рождённый умереть

      Что это было?       Звон в ушах не даёт прийти в себя, но через пару мгновений он стихает. Руки опускаются вниз, ведь теперь можно не закрывать уши, чтобы не слышать этого ужасного звука. Голова почему-то совсем не болит.       Олежа открывает глаза и оглядывается, не понимая, что только что случилось.       Где он?       Всё произошло так быстро, неожиданно, что он даже не может вспомнить всей картины. Лишь какие-то обрывки перед глазами: Оля, Дима, конспект и ужасное чувство боли во всём теле. Его будто разорвали на части. Или так всё и было? Это неприятное чувство до сих пор даёт о себе знать, но сейчас хотя бы можно терпеть. В груди что-то не даёт покоя. Ощущения до безумия странные.       Взгляд опускается, замечая вместо хвоста обычные ноги. Как непривычно чувствовать их снова спустя почти год левитации.       Что это значит?       Олеже хочется, чтобы ответы на все его вопросы нашлись сами по себе, но, кажется, рядом нет никого, кто бы мог хоть что-нибудь объяснить ему. Он оглядывается: хочется понять хотя бы то, где он сейчас находится? Живёт или существует? А существует ли вообще?       Это… зимний лес? Удивительно, но ему совсем не холодно, а ещё здесь очень тихо. И эта тишина ужасно давит. Нет абсолютно никого. Олежа вглядывается куда-то вдаль: может, хоть кого-нибудь увидит. Ничего не меняется. Всё так же — ни одной живой (или не очень) души.       Стоит вообще разобраться, что произошло. Он же не мог просто взять и переродиться? Это что-то другое. Что-то совсем непонятное, и мозг отказывается это принимать, как когда-то не принимал собственную смерть. Олеже плохо от этого как морально, так и физически. Он до сих пор не понимает, что можно сделать с чувством, будто его разделили на части, а потом склеили абы как. От этого становится тошно и страшно. Он не хочет признаваться себе, но он боится. Будучи призраком и живя в комнате с Димой, он давно позабыл о страхе неизбежного и неизвестности будущего. Возможно, так на него повлиял сам Побрацкий. Сейчас же вся эта неизвестность снова начала пугать. «Страх — это слабость», — раздаётся где-то в мыслях голос отца. Но чем больше Олежа думает, тем больше он боится. Страх сковывает горло, подкрадывается огромным комом, от которого дышать становится в два раза труднее. В голову приходит ужасная мысль.       А если ничего не было?       Не было ни конспекта, ни Димы, ни всего прочего. Такое может быть? Ему могло это всё присниться? Он правда умер или это тоже ложь? Ночной кошмар, может? Олежа же раньше часто думал о смерти. Всё это может быть сном? И он даже не понимает, что ему хотелось бы больше: чтобы это было сном, или нет. Но ведь это не может быть сном. Что-то кричит о том, что его смерть реальна. Тогда — иллюзия? Дима мог быть ею? Что если после смерти была лишь темнота и Олежа сам себе всё это выдумал? Тогда что происходит сейчас? Вопросы остаются те же: что он здесь делает? Верить в то, что никакого Димы не существовало не хочется да и как-то не получается. Эти мысли Олежа старается отбросить. Они сейчас лишние, только больше пугают. Это бред. По крайней мере, хочется, в это верить. Хочется верить в то, что всё, что было, является правдой, а не фантазией.       Пока Олежа медленно ходит, осматриваясь, в голову приходит новая мысль.       Это место для заблудившихся душ?       Для душ, лишившихся предмета, к которому были привязаны? Такое вообще бывает? Тогда почему он здесь один? Он не видит никого, ни единой души, которая бы точно так же, как и он, пыталась понять, что происходит. Здесь не слышно даже ветра, сплошная тишина. Нет, стоп! Где-то в далёкие слышится мелодия.       Откуда она?       Нет времени искать ответ на этот вопрос, нужно просто бежать в сторону звука. Олежа тут же срывается с места. Бежать больно, всё тело будто рвёт на куски, а ещё эти ноги, к которым он ещё не совсем успел привыкнуть. Он бежит, не понимая куда. Лес везде одинаковый. Развязанная бабочка с шеи давно лежит в каком-то сугробе, но сейчас совсем не до неё. Время здесь идёт странно: то слишком быстро, то очень медленно. Олежа наконец-то слышит голос. Приятный голос, напевающий строки песни. Он очень отдалённый, но пару слов уловить получается.       «Всё исчезло».       Слышится тихий нервный смешок от Олежи.       Что это значит?       Он здесь навсегда?       Он не хочет. Он хочет назад! К Диме. О том, что он хочет «не умирать», даже не думает, потому что это точно не исправить.       А это можно?       Он не знает, но безумно хочет, чтобы всё можно было исправить. Это добивает. Он не знает, что делать. Он готов раздавать советы кому-то, а вот помочь себе в таких ситуациях не может. Не знает, не понимает и главное — боится. Не признаёт даже себе, но страх всегда сидит в груди. Хочется плакать от собственной безысходности, от незнания и непонимания. Был бы хоть кто-то рядом. Тот, кто смог бы поддержать и направить на нужный путь, чтобы всё исправить. Но теперь он один.       А один ли?