Проблема Северуса Снейпа

                    В первый раз он не смог найти сухую тряпку, чтобы вытереть после урока мокрые руки. И просто обтер их в какой-то момент о полы сюртука, наплевав на чистоту. Бестолковые студенты выпускного курса куда-то заныкали все лабораторные полотенца и разбежались, его палочка бесполезно болталась в бездонном кармане мантии, а она все еще собирала в единую, опасно пошатывающуюся стопку свои многочисленные книжки и увидела это.              На следующий урок она принесла в класс несколько новых полотенец, поразительно напомнивших ему расцветки своих собратьев из материнского дома в Тупике Прядильщика. Вот такие мелко-клетчатые, с давно исчезнувшим с магловского рынка вычурным фирменным знаком «CleanSurgo» и черным дроздом в левом нижнем углу, ему не попадались нигде вот уже более двадцати лет.              Он недоверчиво пригнул к переносице бровь, но поблагодарил.              В другой раз она проходила мимо, когда он гладил свою кошку. Ее взгляд со странным тяжеловесным удовлетворением скользнул по грубому шраму на его шее и остановился на густой шерстке животного.              Он внимательно проследил траекторию ее взгляда, невольно поежившись, но не прервался.              — У вас есть кошка, профессор?              — У меня есть кошка, мисс Грейнджер.              В следующий раз она без стука вошла в его второй кабинет. Словно делала это уже не раз, хотя знать о его существовании не могла. Его мантия и сюртук висели на спинке рабочего кресла. А он сидел лишь в рубашке, ботинках и брюках на дощатом полу в обычно занавешенном шторой углу перед большим холстом, совсем не рассчитывая на посетителей.              — Вы рисуете, профессор?              — Я рисую, мисс Грейнджер.              В последний раз она каким-то загадочным образом проникла к нему в покои, несмотря на охранные чары. Он же совершенно позабыл о том, что собирался дать ей дополнительные задания и достать редкую книгу из шкафа гостиной. Он стоял посреди комнаты, задумавшись, с обнаженным торсом и босой, как раз расстегивая ширинку, чтобы снять брюки. Волосы глубоко закрывали его лицо, и он не сразу услышал ее неловко спертое дыхание.              Ее появление здесь было самой невозможной вещью из всех предыдущих. Но оно произошло словно в порядке вещей.              А потом он стал чувствовать этот запах.              Запах проблемы.              Он преследовал Снейпа буквально везде. Ну что значит преследовал…              Наполнял.              Награждал.              Практически ни за что.       

      ***

             — Пожалуйста, задержитесь, мисс Грейнджер.              — Конечно, профессор.              Она стояла у парты, сминая нежными пальчиками небольшую мешковатую сумочку.              — Пройдемте в мой кабинет.              Северус затворил дверь и обернулся. Гермиона смотрела в зачарованное окно у письменного стола, светясь в лучах послеобеденного солнца. Он подошел к ней вплотную и, не заглядывая в глаза, начал разговор.              — Мне стало известно о вашей проблеме, мисс Грейнджер. — Маленькие пальчики крепче вцепились в сумку. — Полагаю, эта проблема связана со мной?              — Да, профессор, — совсем тихо призналась она.              — Я бы хотел знать, нужна ли вам моя помощь.              — Помощь, профессор?              — Просто помощь. Без последствий.              Он был совершенно здоров, но стал бесплоден после укуса змеи и посчитал это пояснение абсолютно достаточным. К тому же... она ведь и так уже знала об этом, верно?              — Я... Я не знаю...              Гермиона, кажется, давно уже покраснела. Но Северус смотрел лишь вниз на ее пальцы.              — Если вы позволите, я посмотрю на вашу... проблему, — сказал он им.              Девичьи пальцы обманно-панически ухватились за мелкие бисеринки на плотном велюре. И где-то на грани оглушающей мысли и негромкого звука прозвучало робкое «Да».              Он подхватил ее за тонкую талию и посадил на столешницу. Затем, все также не поднимая глаз, стянул с хрупких плеч ученическую мантию, гибко опустился перед ней на колени и приподнял юбку, внюхиваясь в открывающийся ему таинственный мир.              Оттуда пахнуло сочной весенней сиренью. Все коридоры Хогвартса и каждая прядь его волос были пронизаны ею.              — Если позволите, я сниму с вас белье и осмотрю вашу проблему... поближе.              — Хорошо, профессор, — послышалось еще тише в ответ.              Он снял с нее трусики, медленно стягивая полупрозрачную кружевную ткань, оглаживая бархатные ягодицы и бедра, проводя руками вниз до щиколоток и вновь возвращаясь обратно.              — Пожалуйста, раздвиньте ноги пошире.              Она прилежно сделала это.              Северус опустил ресницы, упиваясь деликатным ароматом. Зарыл римский нос в ее маленький коротковолосый кучерявый лобок, несильно толкая высоким лбом стройный торс от себя и одновременно осмотрительно поддерживая ладонями низ ее спины. Гермиона наконец отпустила свою ношу, оставляя ту на столе. И оперлась ладонями на плоскость за своей спиной, очевидно опасаясь упасть.              — Не напрягайтесь. — Еще раз вдохнул он интенсивный букет. — Если вы не против, я постараюсь расслабить вас языком.              Она не ответила и лишь чуть шире развела стройные ноги, стыдливо пропуская его немного ближе к своему райскому саду.              Северус лизнул сначала осторожно, нежно, трогая ее цветок своими губами и легонько посасывая сладкий сок. Затем увереннее, требовательнее, шире и глубже. Гермиона низко застонала, грозясь действительно упасть, и он быстро поднялся и, перехватывая ее за талию, перенес легкое тело на небольшой диван у противоположной стены. Положил ее на спину, не произнося ни слова, и вновь юркой остроносой птицей нырнул под приподнятую юбку, щедро расшитую черными папоротниками.              Лоно сочилось и вздыхало, обдавая Северуса волшебным ароматом желания.              Он припал к нему, будто жаждущий путник к пустынному роднику, и долго обстоятельно вылизывал. Вызывая еще большее течение соков, обыгрывая языком пока запертую девственную дверцу влагалища, спускаясь и поднимаясь по еще запретной дорожке к анусу. Лепестки ее малых и больших губ медленно распускались и разглаживались, наполняясь горячей кровью и разбухая. А чувствительный клитор почти полностью вышел на свет «посмотреть», кто же это такой интересный пришел поиграть с ним в доселе одинокую игру.              — Вам нравится это, мисс Грейнджер?              Он вновь аккуратно отстранился, давая ей возможность восстановить дыхание.              — Да, профессор...              — Мне продолжать?              Она, кажется, вновь замялась. Он молча ждал.              — Я... не уверена, профессор...              — Если вы согласны, я продолжу делать это рукой.              Гермиона громко облегченно вздохнула, и Северус впервые услышал стук ее сердца.              — С удовольствием, профессор...              Он навис над ней парящим в затишье оголодавшим коршуном, прося раздвинуть ноги еще шире. Она свободно раскинулась по дивану, словно никогда и не делала ничего иного.              И закрыла глаза.              — Я буду ласкать вас сначала пальцами, а потом введу один или два внутрь, — объяснил Северус, склоняясь ниже, юному телу.              Бедра Гермионы дрогнули, когда он вновь притронулся к их внутренним сторонам, нежа и раздвигая. Придавливая бархатисто-шершавыми ладонями, щекоча кожу длинными черными распущенными волосами. Северус бережно огладил большим пальцем плоть вокруг клитора, не касаясь его, и спустился вниз, перетирая меж подушечек пальцев напухшие половые губы. Немного сжимая их и несильно оттягивая. А затем неторопливо вложил два длинных, указательный и средний, в сочное лоно. Совершенно мокрое от предвкушения и уже совершенно размягченное.              Узкое, но податливое.              Подрагивающее от первобытного страха, но любопытное.              Он подвигал пальцами несколько раз неспешно внутри, входя и почти выходя и снова входя в нее ими, зачарованно внимая загадочному благоуханию и слушая тихие стоны. Целуя ее колени и бедра, он вновь взглянул на ее руки, с резким холодящим душу осознанием замечая, как Гермиона схватилась за выскользнувший из ворота блузки блестящий Маховик Времени и вот-вот нечаянно вновь закрутит его. Останавливаясь и вынимая из теперь уже их общего сокровища влажные пальцы, Снейп приподнялся и снял с ее шеи артефакт, впервые за этот полдень знающе посмотрев ей прямо в глаза.              Она виновато покраснела под его взглядом, как будто только совсем недавно переместилась сюда.              «Пора прекращать бессмысленные махания магическими предметами в мирное время, мисс». Настойчиво и уверенно утягивала жилистая рука хроноворот в потайной карман брюк. «Поверьте, одного решающего вмешательства в мою судьбу посредством оного было более, чем достаточно», — безмолвно убеждали ее благодарные, но неумолимо строгие угольные глаза.              Время быть здесь и сейчас.              — Если позволите, я раздену вас, мисс Грейнджер, — мягко произнес Северус, вновь внутренне расслабляясь, и протянул освободившиеся руки к россыпи перламутрово-лиловых пуговичек-ягодок под ее очаровательной шеей.              Гермиона не воспротивилась, но внезапно безоговорочно и твердо остановила своими руками его ладони, явно желая внимательнее рассмотреть их, словно годами не имела возможности сделать это. И трепетно, почти благоговейно провела тоненькими пальчиками по его грубоватым пальцам. Северус ободряюще сжал их и, наклонившись ближе, впервые нежно поцеловал ее в губы. Неожиданно вызывая этим быстро потекшие из глаз Гермионы счастливые слезы.              — Я сниму с вас лишнее, а потом вернусь к вашей проблеме, — обратился он, искушающе неторопливо отстраняясь, к высоко вздымающейся пышной груди, расстегивая пуговицы и обнажая ее.              Ее соски оказались удивительно маленькими, кораллово-кремовыми, с нежно-розоватыми ареолами. Гордо восседая на крупных упругих полушариях грудей, они манили его уста и пальцы, язык и ноздри, желающие вдохнуть и вкусить их нежнейший аромат.              Но Северус возвратился, как и обещал, лишь легонько огладив их и избавив от оставшейся одежды, к сочащемуся цветку весенней сирени. На этот раз вкладывая в него уже три пальца и прижимая большой палец руки чуть пониже клитора.              Гермиона задавленно вскрикнула и подалась к нему, насаживаясь на них глубже. Он скупо улыбнулся и стал быстро и размеренно двигать рукой, с наслаждением слушая всхлипы и изумленные вскрики. Надавливая сильнее на клитор и немножечко теребя его подушечкой пальца. А затем чуть согнул удлиненные фаланги внутри, соприкасаясь с таинственной шероховатостью, сокрытой во Тьме ее лона.              И ее тело вдруг выгнулось и словно взорвалось изнутри, истекая прозрачно-белесой жидкостью так стремительно, что Гермиона даже не успела схватиться, не то чтобы удержаться за его гладкие волосы. Попадая мимо изящно тонкой рукой и судорожно цепляясь ногтями за край дивана.              Немного подождав и давая ей время насладиться, Северус вновь вынул густо обмазанные женским эякулятом пальцы.              И, прикрыв затемненные веки, медленно облизал их.              Затем он тщательно вылизал ее раскрасневшийся вход и с наслаждением обсосал половые губы, подразнив пару раз кончиком длинного языка высоко выглядывающий из распухшего алеющего бутона пестик. Клитор дергался от пресыщения и перенапряжения, но упорно пытался вновь почти вертикально подняться, подрагивая на прохладном воздухе школьного кабинета.              — Если вы не против, я прилягу к вам, — то ли попросил, то ли предложил он, закончив забавляться над маленьким шалунишкой.              — Да, пожалуйста… — то ли пригласила, то ли попросила она, переворачиваясь на левый бок и легко пододвигаясь к спинке дивана.              Северус снял мантию и ботинки и, расстегнув сюртук и брюки, прислонился к ее спине, вытягиваясь на ложе и обнимая ее за пояс. Нежные юные плечи пахли сиренью и тончайшими фиалковыми духами. Он прильнул к ним, отодвигая ее роскошные волосы, и поцеловал.              — Вам не холодно, мисс Грейнджер?              — Нет, профессор...              Не содрогаясь более ни мгновения, Гермиона приподняла его правую руку и уверенно положила себе на грудь. Северус с наслаждением оглаживал шикарный бюст, вбирая его в свои емкие ладони. Несильно сминал, перекатывая, обводя длинными пальцами по окружностям, перебегая к острым сосочкам. И дерзко сжимал их крепкими подушечками большого и указательного пальцев.              Она застонала на этот раз громче и прижалась милейшей задницей всего королевства к его возбужденному паху.              — Вы хотите большего, мисс?              — Да, профессор.              Северус немедленно высвободил из брюк напряженный большой и длинный член, моментально крепкой дугой загнувшийся к его животу.              — Я помещу его между ваших ног.              Она кивнула и чуть приподняла правое бедро.              Он скользнул между ее половинками и сразу же прижался к заветной влажной ароматной загадке. Покачиваясь и раз за разом бороздя стволом ее губы вдоль промежности, систематично придавливая восторженный клитор своей твердой головкой. Его мошонка приподнялась, вскоре почти полностью подтянулась вверх и отвердела. По окружности головки, у уздечки и основания члена чудовищно потягивало, свербело и мелко пульсировало. Предсемя неуклонно сочилось еще с того момента, как она сегодня пришла на урок.              — Если позволите, я войду в вас, мисс Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, словно в весеннюю лесную чащу зарываясь слегка порозовевшим лицом в фиалковые волосы.              Гермиона тихо лежала, вслушиваясь в себя.              Северус не торопил, но и не собирался уходить.              — Вы хотите этого?              — Да. Я хочу.              И он приложил головку члена к волшебно пахучему месту, которое вот уже который месяц не давало ему покоя, обмакивая ее в непрестанно вытекающий из лона нектар.              «Это очень приятно, мисс Грейнджер», — хотел сказать он, но не сказал, просто приостанавливаясь на сладкое томящее мгновение у приоткрытого рая. Подразнивая, бесстыдно флиртуя, щекоча ее нервы.              Гермиона нетерпеливо подергивала гладкими ягодицами, пытаясь сильнее прижаться к крупному стволу между своих бедер. Но тот довольно сильно скользил и, когда его хитрый хозяин далеко подавался назад, почти полностью пропадал из ее ощущений. Чтобы, вернувшись, вновь тягуче задеть вход в узкую дырочку, а затем беспокойный клитор и окончательно пробудить отчаянный голод неудовлетворенности.              — Будьте внимательны, — прошептал Снейп.              И она прикусила губу, боясь закричать от нетерпения, когда он наконец плавно вошел в нее. Заполняя, переполняя, занимая положенное ему место. Гермиона ахнула, интуитивно прогибаясь и выпячивая в сторону Северуса дрожащий зад цвета кремово-белой сирени. Он немного подождал, позволяя ей привыкнуть к себе, и сделал первый несильный толчок. Она вновь невольно вскрикнула, цепляясь пальчиками за спинку дивана, и откинула кучерявую голову назад, что позволило ему долго и чувственно целовать ее великолепную шею.              Северус толкнулся еще два осторожных, несильных раза. По его мошонке медленно стекала белесая жидкость, смешанная со светлой водянистой кровью.              И, освоившись и освоив, он сильнее вдавился в лоно, резко увеличивая темп.              Гермиона застонала, почти снова невольно заплакав. Сжимая пальцами его руки, напряглась, а затем вновь расслабилась вся. Он же, подобно секундной стрелке магловских часов, ритмично вбивался в ее дарующий жизнь, счастье и исступление цветок, расширяя и обживая свое новое место.              Заставляя течь кровь, соки и слезы.              — Я буду делать это каждый день, мисс Грейнджер, — шептал он ей, вторгаясь в ее мир и почти покидая его, чтобы вновь вернуться и навсегда остаться.              — Я буду делать это каждую ночь, миссис Снейп, — говорил он громче, внезапно приостанавливаясь и мучительно медленно выплывая. Чтобы уже почти перед самым выходом резко и сильно толкнуться обратно, вырывая из ее сердца и естества оглушительно звонкий крик страсти.              — Вы хотите этого, мисс Грейнджер?              — Я хочу этого, мистер Снейп!              И она действительно хотела. Так сильно хотела, так тесно сжималась, так откровенно прогибалась, обволакивала, прижималась. Сворачивалась вокруг его разгоряченного члена, взрывающегося кремовым праздничным фейерверком, узкой, затягивающей сводящей с ума, пульсирующей временной воронкой, от которой Северус уже никогда не смог бы больше добровольно уйти... Даже если бы заново умер.              Проблема была решена.