Вечерние персики и утренние лимоны

Вопиющий в немом странствии свист ветра издавна укоренился на улице своей вечерней прохладой. Тяжёлые зимние ботинки невесомо шаркали по мокрым лужицам на тёмно-сером асфальте. Плащ тихо колыхался встречным порывам ветра, нежный цвет светлой охры выделялся на фоне практически зимней атмосферы. Колкий морозный воздух отдавал иглами по бледным щекам, ветер переплетал в остром тумане ещё не сфокусировавшийся взор. Тяжело и протяжно выдохнув, шатен опустил взгляд. Облачко пара невольно сорвалось с губ, на долю секунды согревая беспощадный воздух и кончик носа. Темный ковёр втоптанных листьев назойливо лип к одежде, как к последней сухой надежде. Голые ветви тихо волновались из-за сторонней прохлады. Им уже ничего не светит. Ни солнце, ни спасение, ни плащ Осаму. Неторопливо рассекая периодичные куски отсутствия фонарного освещения фонарей, Осаму брёл. Брёл непонятно куда, предположительно к дому. К… своему дому? А разве у него есть дом? И вообще, что такое дом? Как он должен ощущаться и должен ли быть вообще? Дом — это место или же состояние? Может… дом — это и вовсе человек? Дом… да, с недавнего времени у Осаму появился свой дом… Дом, где его душа находит своё умиротворение и блаженство. Правда шатен всё ещё не определился, считает ли он этим домом хоть и небольшую, но по-своему уютную квартирку, или же человек стал для него тем самым домом, в который из раза в раз хочется поскорее вернуться, чтобы как можно скорее пригреться в родных стенах, в таких родных руках… В конце дня ты мало что соображаешь, даже если ничего особенного за день и не происходило. Иногда рутина выводит и доводит даже самых стойких. Что уж тут поделать, если вечер оказывает неизменное влияние на организм. Разное влияние. В конце дня мало чего хочется, если вообще остались хоть какие-то мысли в голове и силы в теле. Путь держится на хлипкой ниточке воспоминаний, Дазай давно перестал оглядываться по сторонам, неважно люди там, машины, иль животные суетятся. Всё равно к ночи всё расплывается по одному темному океану пространства, лишний колосок в пучине вечера не отличить среди остальной полянки. Вся индивидуальность скрывается под плотным полотном вынужденного отдыха. «Всем нужен здоровый сон». Куникида всегда твердит одно и то же. Иногда обрывистые фразы “напарника” вольно или невольно всплывают в голове у Дазая. Наверное, этого блондин и добивался всё это время. Добивался того, чтобы Осаму в один момент наконец-то припомнил его слова. Шатен глухо усмехается. Кто во что горазд, всем обязательно и непременно куда-то надобно. Даже кошкам нужно домой больше и быстрее, чем Осаму. Даже если у этих котов нет дома. Точнее говоря… ни к кому им и, не нужно? Коты и кошки ведь гуляют сами по себе, занимаются чем хотят. Наверное, именно поэтому за ними всегда так интересно наблюдать. Быть наедине с собой весьма удобно и вполне привычно, редко, когда всплывает нужда в ненужных разговорах с ненужными людьми. Общества на работе и в баре вполне хватает, кажется, у него скоро взорвется живот, но Дазай лишнего не требует. Можно сказать, что все люди являются ненужными. Даже сам Осаму. Тем более Осаму. В глубине души этот “дом” всё ещё отзывается чем-то чуждым и непривычным, но всё-таки Осаму понимает, что принял правильное решение. Слишком уж сильная привязанность. Постепенно он научится доверять. Входная дверь протяжно скрипит, затхлый и душный воздух «дома» встречает гробовой тишиной, отсутствием света. Не хочется включать, лишний раз в глазах рябить будет. Он столько раз был дома у Куникиды, что, кажется, совсем забыл, как выглядит его собственная квартира. Как долго он не платил за свет? Ах да, точно, это ведь теперь их квартира… С ходу, в буквальном смысле того слова, бухаясь на футон, Осаму пару минут приходит в себя, лёжа лицом в подушку, после чего вытягивает из кармана телефон 33 %, ещё и зарядку на работе оставил… Открывая уже знакомый контакт, Осаму устраивается поудобнее, после чего начинает печатать. Сообщению не суждено дойти даже до середины. Беззвучный режим на телефоне подавляет медлительное клацанье процесса стирания. “Алкоголики далеко не взбираются”. Почему-то становиться смешно от этой фразы. Выскакивает реклама нового магазина техники. Наверняка там бешенные ценники. Нужно будет купить новый пылесос… Осаму надеется, что Куникида совершенным чудом забудет об этом и не потащит Дазая в магазин на этих выходных вместе выбирать для их дома то, к чему Осаму и так никогда в этой жизни не прикоснётся. Совесть щекочет горло, ведь если шатен не будет сопровождать Куникиду во время походов по магазинам, его наивного блондинчика могут снова надурить и содрать с их бюджета чуть (или не чуть) больше денег, чем требуется. К тому же Осаму может пропустить какую-нибудь симпатичную леди по дороге или же в самом магазине, мало ли там совершенно неожиданно и очень к месту окажется сногсшибательная красотка… только вот Доппо до самого вечера будет обижаться на Дазая из-за подобной мелочи, хотя, казалось бы, чего так ругаться из-за одного поцелуя от шатена, оставленного на девичей руке? Как же теперь становится тяжело лениться… Бывший мафиози перекатывается на бок. Дазай не понимает, с чего вдруг Доппо так на него сердится, ведь по большому счёту шатен холоден к прикосновениям, когда дело доходит до посторонних людей, он больше делает это по некой привычке. Обычно подобное поведение с его стороны нравится окружающим людям, а Осаму выгодно нравиться другим. Не сказать, что ему не нравится физический контакт, нет, наоборот, при особом случае можете нежничать, как вам только вздумается, ему в принципе безразлично на вас и на ваши похотливые ручки, но до недавних пор он и подумать не мог, что ему может понравиться и запомниться какой-либо физический контакт с каким-либо человеком. Нет-нет, не каким-либо человеком… Стало стыдно. Хриплый смешок заставляет зажмуриться и почесать бровь, на долю секунды он чувствует себя извращенцем. Куникида часто его так называет, а Дазаю всегда смешно. Смешно с того, о скольких вещах Доппо даже не подозревает и насколько сильно шатен не хочет, чтобы блондин узнал о них. О некоторых деталях его “весёлой” подростковой жизни больше не должна узнать ни единая живая душа на этом треклятом белом свете. Дазай никак не хотел, чтобы Куникида мельком услышал хоть что-либо о его прошлом, ведь блондин возненавидит его за все те переломанные дрова. Кто знает, может уже совсем поздно думать и жалеть. Хотя, о чём уж тут говорить, Осаму даже не хочет попытаться выяснить, какой пьяной нелепицы мог поведать Куникиде прошлой ночью. … или в прошлое воскресенье? Нет, подождите, а что насчёт среды в мае… Вспомнились персики. Вчера вечером они вместе ели персики. Захотелось чего-нибудь съесть. Нужно выпить чего-нибудь горяченького. Да, точно. Если Дазай правильно помнит, то Куникида совсем недавно с самым низким поклоном благодарности из рук в руки принял подарок в виде упаковки дорогущего чая у директора Фукудзавы. Видите ли, Господину Юкичи на недавней конференции надарили совершено колоссальное количество новенького и, нужно отметить, совсем не дешёвого чая. Совсем не дешёвого. Именно поэтому так уважаемый Куникидой директор решил отдать одну из повторных в его коллекции упаковок своему блондинистому заместителю. Доппо тогда ещё весь вечер сиял от гордости и удовольствия. Протяжно вздыхая и оставляя телефон одиноко покоиться на мятой постели, шатен с задорным скрипом пола сползает с не такой уж и мягкой постели (видите ли, такому правильному господину Доппо при переезде приспичило даже здесь влезть со своими великими познаниями о том, как будет лучше. Именно поэтому сейчас Дазаю приходится страдать на жёстком матрасе, ведь “Так намного полезнее, когда у тебя проблемы со спиной, и вообще, Осаму, прекращай так горбиться!”). Ленивое шарканье сопровождается достаточно громким зевком с отсутствием какого-либо стеснения, Осаму перестал как-либо сдерживать себя рядом Куникидой, а уж тем более у них в квартире, хотя всё-таки нужно отметить, что Дазай стал меньше разговаривать с набитым ртом. Доппо очень долго отучал Ацуши от этой привычки, только вот Накаджима ещё и ест как не в себя, с неимоверно тигриной скоростью проглатывая пищу чуть ли не вместе с тарелкой. На деловых собраниях, в том числе и где нужно находится под прикрытием особо интеллигентного аристократа, спокойного и смакующего как атмосферу, так и еду гостя, лихорадочное заглатывания блюд по старой привычке, будто бы у тебя сейчас отберут тарелку и побьют по рукам, выглядело не очень. Так как парнишку постепенно должны были всё глубже и глубже погружать в разной степени сложности задания, своим непристойным поведением он требовал к себе особого внимания и особых уроков. Ответственность за него, конечно же, по большей части взял сам Доппо. Нельзя его отпускать таким неряхой в исследовательский мир. Роясь в кухонных шкафчиках, где блондин уже каким-то чёртом успел провести генеральную уборку и всемирную перестановку, с четвертой попытки шатен находит нужную коробочку. Чайник у них красивый, красненький, каждый раз радует глаза и вызывает приятную улыбку. Покупали в канун праздника. Совсем перед началом всего веселья обнаружилось, что чайник сломан и дети могут остаться без сладкого чая в такой уютный праздник. К фразе Йосано, что у неё всегда найдется лишний алкоголь, Доппо отнёсся довольно негативно, хотя Дазая эта идея улыбнула. Куникида совершенным чудом успел купить то, что первым попалось на глаза, ведь особого времени сравнивать и выбирать тогда у него не было. Дети были спасены и тепло напоены чаем, ёлку успешно убрали в кладовую, а вот красненький чайник Куникида и Дазай всё-таки решили оставить у себя дома, как тёплый, зимний трофей, ведь Ранпо не понравилась такая рябящая глаза расцветка, которая вечно его отвлекает от важных мыслей и глубоких рассуждений. Так сказать, Дазаю и Куникиде подвезло с подобным подарком на новоселье, против которого никто ничего и не возражал. Подарок от агентства, который был куплен на деньги Куникиды. Щелчок. Осаму цепкой хваткой держит чайник за рукоятку, подставляя под горячую струю широкую чашку. Как бы Куникида не любил минимализм в доме, отдавая всё своё почтение лишь «самому необходимому» в его обители, здесь, в этой квартире, в квартире не только одного Куникиды, всё-таки можно найти совершенно необыкновенные по воспоминаниям и по-своему теплые вещицы, которые при каждом случайном взгляде по-особенному греют душу. Из тёплых раздумий Осаму вытягивает неприятное жжение на коже. Обжёгся. Правильно говорил Куникида, не нужно задумываться чём-либо, когда занят важным делом, нужно оставаться сконцентрированным и внимательным к любым деталям. Шатен недовольно вздыхает и раздражённо цокает. Бездумно разглядывая свои руки, совсем неожиданно даже для самого Дазая, бинты на руках начали давить и натирать кожу, захотелось поскорее избавиться от них. В ушах начинает противно звенеть. Нужно позвонить Куникиде. Нужно пойти в комнату, взять телефон и позвонить Куникиде, он ведь просил не молчать и кричать в трубку о помощи при появлении любых новых и подозрительно странных признаков не типичного поведения. Что же это с ним происходит в последние дни? Нет, всё-таки не стоит так надолго оставаться наедине с собой в пустой квартире, он ещё не готов, он не сможет. Нужно было остаться вместе с Доппо в офисе... Подождите, нет, не так, всё ведь в порядке! Шатен глухо и, можно даже сказать, немного нервно смеётся. Пронесло, желание “снять с себя кожу “, то бишь бинты, испарилось также мгновенно, как оно и появилось. Осаму долгое время никак не мог развидеть заместо своих бледных рук черные когти, с которых так и текли ручьи крови, пачкая пол. Чем глубже Осаму с головой нырял в раздумья, тем страшнее казалась реальность. Было страшно возвращаться в это состояние, страшно переживать те эмоции снова и снова. Страшнее этого была только паника. Одасаку всегда был рядом с ним при приступах тех или иных эмоций. Правда начиналось всё довольно безобидно, ведь Осаму просто старался отыскать Сакуноске в нужный момент, чтобы на какое-то время остаться рядом с красноволосым. С Одасаку всегда всё ощущалось по-другому. Ощущалось более безопасно и безобидно. Рядом с ним можно было перетерпеть любые страхи. С Куникидой также. Пускай теперь Осаму и является хоть и неполноценно, но, по крайней мере, официально взрослым человеком, на удивление даже со стабильным местом работы, он продолжает осознавать насколько же полноценна его жизнь рядом с Куникидой. Также было и с Одасаку. Как хорошо, что, хотя бы аптечка в их доме имеет устойчивое место проживания, ведь она так часто нужна. Доппо понимает, что Осаму в порыве потери контроля не будет ползти в другую комнату, немощно пытаясь, пока у него всё еще на периферии корочки откликается адекватность. Шатен закатывает рукав и идёт в ванную комнату. Мало приятного, хотелось бы предотвратить лишние хлопоты, но бывший мафиози не в первый раз сталкивается с подобным, к сожалению, ничего уж такого смертельного в этом нет. До прихода Доппо ещё есть время. Вся процедура промывания и поиска нужной мази занимает не больше пятнадцати минут. Шатен с хрустом в коленях встаёт с корточек и потягивается, разминая спину. Щелчок входной двери. Странно, Осаму ведь даже не закрывался, снова забыл. Это, кстати говоря, ещё одна дурная привычка Дазая, которая неимоверно сильно раздражает Доппо. Кажется, теперь-то входная дверь закрыта. Дёргание ручки, небольшая пауза, протяжный вздох по ту сторону двери. Осаму затаивает дыхания, поджимая губы. Щелчок в обратную сторону. Дверь открывается. Размеренные и весьма спокойные шаги твёрдой походкой направляются прямиком в спальню без какой-либо оглядки назад. Осаму успевает словить взглядом лишь уплывающий в дверном проёме хвостик с красной резинкой. Шатен пожимает плечами и идёт обратно на кухню. У Куникиды бывают моменты, когда к нему правда лучше не нужно подходить, некоторое время не нужно как-либо пытаться с ним взаимодействовать. Пусть спокойно переоденется, расчешет волосы, придёт в себя и выйдет из комнаты, наконец-то найдя в себе силы обнять Дазая. Не было ни единого вечера, когда Дазай оставался без объятий, даже если они были совсем короткими. Непривычно. Осаму идёт обратно на кухню и спокойно садится, стараясь лишний раз не скрипеть стулом. Проходит ещё некоторое время. Разглядывая уже твёрдое печенье, Осаму дожёвывает сухарь и, с вкусным хлюпом, отпивает из кружки чай. С началом их сожительства Дазай не может позволить себе съесть что-либо без мысли о том, что надо бы поделиться этим с Доппо. Дазай всегда оставляет добрую половинку вкусности Куникиде, если шатен вдруг заранее не позаботился о приобретении второй такой же вкусняшки специально для блондина. Правда, кажется, что Доппо не горит особым желанием присоединяться в Дазаю. Ничего не сравнится с чаем с лимоном с утра. Страннее напиток ощущается на языке поздним вечером, но ничего так не согревает, как воспоминания о Доппо, который каждый раз находясь в продуктовом магазинчике первым делом покупает один лимон на чай, а второй специально для Осаму. Блондин даже в красный кружочек обводит пункт “2 свежих лимона” на почётном листке своего зелёного блокнота. Всё началось очень просто. Одним вечером Осаму демонстративно попытался съесть лимон целиком, но немного не рассчитал укус и, убежав в уборную, оставил цитрус на столе. Дазай около недели до этого инцидента поджидал плохого настроения у Доппо, чтобы темным-темным вечером выпросить блондина сходить и купить ему один лимон, ведь “Я так сильно их люблю.”. Сквозь скрежет в зубах Доппо пошел и купил шатену этот треклятый лимон. Дазаю хотелось продемонстрировать Куникиде, что он зря так злился на него, ведь вот, вот прямо сейчас, прямо перед его зелеными глазами, он смело пережёвывает кислящую корочку и шатену ни капельки не больно от разъедающего сока на прожёванной в мясо губе. От части он смог добиться своего результата. Доппо подошёл как раз к тому моменту, как захлопнулась дверь в уборную. Тогда Куникида еще долго думал над этой ситуацией, разглядывая укушенный лимон, что так и остался одиноко лежать не столе. Тогда Доппо подумал, что может Дазаю и в правду нравятся лимоны. По крайней мере теперь у них всегда есть в запасе лимоны. Почему же сейчас его дорогой лимончик всё никак не захочет выползти из спальни? Что-то давно его не слышно. Шатен таким раскладом событий явно недоволен. С какого такого перепугу Куникида не хочет вылезать из тёмной и такой непростительно одинокой спальни, чтобы выпить горячего чая перед сном вместе со своими наипрекраснейшим, самым-самым любимым на этом белом и чёрном свете Дазаем? Они ведь каждый вечер так делают! Это их особенная традиция, а традиции нарушать нельзя. Осаму многозначительно хмурится, в глазах читается видимая обида. Одним резким движением, в сопровождении скрипа, поднимается со стула, даже не соизволив допить свой чай, подойти в раковине и помыть кружку. Также уверено, как и Куникида чуть ранее, Осаму направляется в спальню, чтобы обнаружить обездвижено лежащего на кровати спиной к Дазаю и лицом к окну блондина. Тело начинает колоть, в горле резко подступает ком навязчивой, но ещё не совсем оправданной тревоги. Может Доппо всё-таки узнал о том времени, когда мафия была в прямом смысле того слова жизнью для Дазая? Нет, не нужно о плохом, наверное, просто устал и денёк закончился не самым наилучшим образом. Шатен сглатывает ком и медленными, тихими, практически кошачьими шажками приближается к кровати, сначала усаживаясь на уголок, а позже и укладываясь рядом с блондином. Видимо сегодня его Доппо не в настроении разговаривать. Проходит ещё некоторое время, в течении которого Осаму поглаживает Куникиду по спине. Осаму не особо вглядывается в часы на тумбочке, но по размеренному дыханию и ослабшей хватке можно понять, что Доппо заснул. Осаму недовольно ёжится, крутится из стороны в сторону. Ноль реакции. Скучно. Невольно в голове начали надоедливо проскакивать арифметические расчёты, от которых хочется отмахиваться также, как и от мух. При каких вообще обстоятельствах человек в здравом уме захочет связать свою жизнь с такими мухами? Да, конечно, а кто захочет связать её с мафией? Осаму захотелось засмеяться, но он давит в себе вымотанный выдох. Не хочется как-либо тревожить Куникиду в данный момент, потому что, не видя его лица, довольно тяжело понять следующую реакцию Доппо. Либо Доппо слишком устал и от того так быстро заснул, либо Доппо слишком устал, чтобы как-либо обращать внимание на Осаму и уже после этого заснул. У Куникиды всегда плохо выходило строить из себя гнусного лжеца. А руки всё просятся, так и стелются поднапрячься, встать и одним махом с самым громким и с самым счастливым визгом свалится с кровати, крепко обнимая рулетик, состоящий из мятого одеяла и не менее мятого Куникиды. Кажется, что сегодня у блондина не то настроение, может быть, он просто хочет немного помолчать. Осаму не привык молчать рядом с кем-либо, иногда бесподобно прекрасное умение шатена заговаривать собеседника и лить чистейшую воду ради своей же выгоды шло против самого же Дазая. Этот переломный момент наступал тогда, когда нужно было молчать. А может Куникида обиделся на него и не хочет разговаривать… Нет, тогда бы он вёл себя совсем по-другому. В таком случае Доппо бы либо ушел в другую комнату (или вовсе вышел бы посидеть и отпыхтеться на лестничной площадке подъезда), либо демонстративно издавал те или иные охи да ахи, всем своим видом показывая максимально неприемлемую степень недовольства. Чаще всего на такой “вершине” Куникида настолько взбешен и возмущён, что у него просто слов не хватает на то, чтобы как-либо ругать Осаму в ближайшие полчаса, в особых ситуациях минут сорок. Да, всё бы было именно так. Постепенно кровать начинает превращаться в бездонный ночной бассейн. Вроде и вылезать не хочется, ведь прохлада так приятно обволакивает твоё тело и, казалось бы, ты в полной безопасности, лишь одни звёзды любуются тобой, но… атмосфера всё-таки остаётся напрягающей. Шатен одним рывком принимает сидячее положение и поворачивает голову в сторону Куникиды. Спит тихим и мирным сном. Всё никак ему не лежится таким же покойным образом, как и Куникиде. Быстро, крепко, а главное, так беспамятно уснуть Осаму может только днём на диванчике в агентстве. Не хочется погружаться в бескрайные просторы воды этой ночью. Когда Осаму жил один, он не редко практиковал походы поплавать в холодной воде среди ночи. Это что-то вроде особенного ритуала, что намного волшебнее маминого пистолета или же чуднее первого спокойного сна после долгих тревог. В такие моменты он не делал это в целях и желании как-либо навредить себе, скорее наоборот, помочь телу и разгрузить напряжение в голове. Разум штука сложная и весьма надоедливая. Десяти минут в холодной воде хватало, чтобы остудить мозги и ноющее сердце, закрывая глаза ты перестаёшь ощущать своё тело, теряешься в иллюзии пространства, теряешь ориентир. Твоя душа совсем мала, неважно что, сколько и насколько часто ты выпиваешь, иногда стоит прибегать к немного иным способам для того, чтобы как следует развеяться. Развеяться не так, как ты обычно это делаешь. После подобных сеансов внепланового купания не хочется до мяса раздирать спину руками, даже бесящий плач ребёнка под окном перестаёт раздражать. Интересно, как же такому человеку, как Куникида, в свои-то преподавательские времена удавалось терпеть детей? Их ведь ещё и учить чему-то надо… В любом случае, если бы даже Осаму каким-то боком пошёл в преподавательскую специальность, его бы выгнали в первый же рабочий день… Было бы совсем не жалко, даже радостно. Осаму ложится обратно на примятое местечко. Вот лентяй! Он ведь даже очки не снял! Сейчас же с этого становится смешно, а не страшно. Шатен улыбается и давится смешком, ещё не хватало разбудить Куникиду. Он даже спит с серьёзной физиономией. Что бы ни случилось, как сильно Доппо бы ни обижался или расстраивался из-за чего-либо, они поговорят об этом завтра. Не хочется будить блондина, ему и так не хватает сна для стабильной координации движений и хорошего настроения. Подтягивая одеяло, Осаму придвигается чуть ближе. За окном слышатся глухие постукивания. Кажется, дождь начинается. На самом деле Дазаю ливни приходились по душе, в столь буйной стихии любые звуки заглушались на фоне бедствия луж, стекающих по переменному периметру в своеобразные океаны. Вместе с каплями дождя с тебя смываются ненужные мысли. Как жаль, что Куникида против прогулок под проливным дождём и теперь шатен не может баловаться подобной роскошью. В любом случае, постепенно дождь заполонит всё. Хотелось бы, чтобы к утру это бедствие закончилось, ведь даже такая непогода не сможет остановить Доппо от пешего похода до агентства. Так как своей машиной они ещё не успели обзавестись, а такси Куникида крайне не доверяет, блондин предпочитает “прогуливаться” от точки А до точки Б, при этом не редко прихватывая с собой Дазая. Нужно отметить, что против воли самого шатена. Не то, чтобы Дазаю не нравилось гулять вместе с Куникидой, но всё-таки шатен бы предпочёл немного иные свидания. Именно ночью можно было подумать обо всём. Рядом с Куникидой эти рассуждения скорее считаются прокручиванием воспоминаниям, ведь Дазай именно для того и приходит греться под бочком у блондина, чтобы прекращать само копаться и само закапываться. Осаму делает глубокий вдох и выдох, стягивая тугую резинку с волос Доппо. Голова с утра будет болеть, причём не только у Куникиды, хоть он и работал больше. Куникида в принципе работает больше, если кому-то тяжело это заметить. Постоянно думает, находится в движении, старательно пыхтит, брови хмурит… Разве это не очаровательно? Дазай уже отработал своё кровавое и кипящее, брызгающее и испепеляющее ядом на каждом шагу, потому агентство можно считать приятным отпуском. Приятным отпуском, где он занимается тщательной уборкой той крови и очищением собственного разума, выполнение долга… выполнение долга… нужно отметить, что ему это даже нравится. С каждым днём всё чаще хочется ощущать это приятное покалывание в груди. Разве не это люди называют счастьем? Осаму не хочет покидать этот райский уголок ни под каким-либо предлогом, ведь теперь это не только место с родными для него людьми и собственное пространство, где всегда можно укрыться, но и дом. Это его дом. Этот дом он покинет только если своим решением поможет дорогим ему людям, сейчас даже думать и рассуждать не хочется на эту тему. Позже. Всё случится позже. Лёгкими, весьма ненавязчивыми прикосновениями и поглаживаниями, Осаму проводит ночь в дрёме, то и дело шурша одеялом, но положения особо не меняя. Ничего страшного, ещё успеет отоспаться в агентстве в течение рабочего дня. Хотелось бы, чтобы с утра у Куникиды голова болела меньше обычного. Может даже если у него получится, то Дазай встанет чуть пораньше и самостоятельно заварит Доппо кофе. Мало ли шатен всё-таки провинился где-то, а горячий и крепкий кофе сможет смягчить скандал. С утра приятнее смотреть на злого Доппо, который сам ещё толком не пришёл в себя, а уже пытается как-то сердится и ругаться. С утра Осаму обязательно допьет свой чай с персиками.