Заметки 4

Шиничиро ощущает мягкие пухлые губы на своих, таких тонких и грубых, потрескивавшихся на морозе. Губы эти сладки, будто сахарная вата, горячи, слово пламя костра. Руки владельца этих губ слегка подрагивали, шли контрастом с устами, будучи ледяными как лёд и грубыми от всех этих побоев, в каких ему часто доводилось учавствовать. У Сано же старшего, чьи ладони были уложены на чужую талию, были слабыми, нежными, но до лишения разума надёжными, тёплыми, будто готовыми в любое мгновение вырвать своё сердце, вручить нагло вторгшемуся гостю. Их языки переплетаются в жарком своеобразном танце, сквозь смущение натискивают друг на друга борясь за право быть первым, но одновременно сдаваясь, разрывая столь желанную близость по причине нехватки воздуха. —Шиничиро... Шепчет младший, в глазах которого застыли мелкие хрусталики слез. А ведь верно, Сооя ворвался в гараж молодого мужчины неожиданно, также неожиданно застал работающего бой-френда за работой, прижал к байку, стискивая в своих объятьях, на всё вопросы лишь отвечая лабызаниями. —Ну-ну, что-то случилось?.. Почти стыдливо шепчет старший, зарывается тонкими мозолистыми пальцами в влажные волосы, пачкая их машинным маслом, но нисколько не обращая на то внимания. Он знает, знает как никто другой , как важен этот жест младшему Кавата, насколько тот успокаивающе действует на него, позволяет вздохнуть полной грудью, прикрыть свои небесные очи. —Сколько ещё... Лишь сдавленно шепчет он. Продолжать и не требуется, этих слов достаточно, чтобы понять переживания младшего. Невольно, но брюнет улыбается, не в коем случае не в насмешку над возлюбленным, а отнюдь, тронутый чистотой его чувств. А ведь и то правда. Сколько ещё продлятся их тайные встречи? Сколько раз зам-капитан будет захаживать в дом Сано под разными предлогами? Как долго те будут звучать убедительно? Как долго исподтишка они будут наблюдать друг за другом? Сколько невинных поцелуев и ласк случиться прежде, чем они объявят о себе, о своих отношениях? Бесконечно долго. Настолько , насколько то будет возможным. Сое семнадцать,Шиничиро вот-вот исполниться двадцать семь. И хотя педофилией их отношения назвать нельзя, Кавата младший ещё ребёнок в глазах Сано старшего. Кроме того, они одного пола, неизвестно как к тому могли отнестись родители Злюки, да и его старший брат. Судя по нраву Улыбашки, тот вряд-ли бы принял ориентацию брата, чем причинил бы ему не малую боль... Нет, они будут скрывать это до последнего, до того, как их раскроют или до самой смерти. И пускай младший из близнецов ревнует, когда к брюнет подходит очередная дама,дабы познакомиться; пускай ревнует, когда Вакаса касается плеча бывшего главы драконов, нашëптывая что-то ему на ушко; пускай кусает губы в кровь, при мысли о том, что им пользуются, что чувства возлюбленного поддельны; пускай, если только он сможет оставаться рядом с любимыми, быть любимым, быть счастливым. Сооя этого не понимает, не понимает, чего стоит сил Сано держать этот секрет. Один лишь внешний облик «Плачущего синего огра» заставлял все нервные клетки брюнета содрогаться, желать большего, но не позволять себе, ведь от того неизвестное другим станет куда сложнее скрывать, куда больнее и неправильнее. Как же он мечтал,в упокоении души своей , зажать младшего из братьев в своих объятьях; страстно впиться в губы на глазах у всех; оставить след своих зубов на изящной длинной шее, показав, что этот юноша уже принадлежит ему, только ему и никому другому. Бывший глава чёрных драконов почти произносит «потерпи ещё немного», но эти вечные слова о терпении застревают в его глотке, когда по щекам его любимого катятся бриллианты, бегло скрываются за воротом яркого-красного шарфа, когда чуть курносый его носик начинает влажно втягивать воздух. Сколько побоев Кавата младший не стерпел; сколько преград не являлось ему на пути; сколько страха он преодолел идя бок о бок со старшим братом, только ради его благополучия перешагивая через себя, только ради него отказываясь от присущего ему спокойствия и любви ко всему живому... распрекрасному. Сколько всего было пройдено, а не слезинки с момента данного обещания не сошло с лица Энгри. Только теперь, стоя под тенью молодого мужчины, дрожа как осиновый листик, он беспощадно взывал в гараже непогоду. Всё те физические невзгоды, вся та боль причинëнная словами старшего братца, —показалась Кавата младшему жалкой пылинкой по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. По сравнению с тем, как теперь разрывалось его сердце и душа от всех этих дум, неуверенности и страха, страха быть отвергнутым не только теми, кто шёл с ним бок о бок на протяжении его жизни и рождения, но и быть отвергнутым тем, кого он так сердечно и просто любит. Всё это сжирало парня изнутри, делало его вид жалким, сравнимым разве что с брошенным котом под дождь, а быть может и являясь им. Нет, более солгать он не сможет, не сможет томить его ожиданиями, когда видит его рек дорожки. —Расскажем... Непременно расскажем... Шепчет старший и прижимает к себе подростка, утыкается носом в пушистую макушку, ощущая веющее от неё тепло. Нет, они расскажут, раскроют эту тайну и будь сто будет, ведь ни за что Шиничиро не отступится от любимого, ни за что не выпустит из своих крепких объятий. Более никогда.