Pullin' on the Boots

Хогвартс. 1 сентября 1971 года. Сработал сигнальный маячок, напомнивший Минерве МакГонагалл, что Хагрид уже выгружает новую партию первогодок на пристани. Вздохнув, она вышла из-за стола и проследовала вниз встречать детей, заранее оглянувшись — не притаился ли где Пивз. Время ожидалось трудным: недавно Дамблдора посетил его старый знакомый, Флимонт Поттер, и попросил присмотреть как следует за его отпрыском, поступающим в Хогвартс в этом году. Естественно, подразумевалось, что юный Джеймс поступит на Гриффиндор, так что обязанности по присмотру по умолчанию были привычно переадресованы Минерве. — Спасибо, Хагрид, можешь идти, — поблагодарила она полувеликана и только приготовилась к заученной наизусть приветственной краткой речи, как поперхнулась. Мальчик, в котором и слепой увидел бы очередного Поттера, красовался подбитым глазом и порванной мантией, причем как бы не от «Твилфитт и Таттинг». Джеймс Поттер хлюпал носом и пытался удержать на нем очки, которые выглядели не лучше, чем он сам. Рядом стоял еще один новоиспеченный ученик, которого можно было бы назвать будущим красавцем и сердцеедом, если бы не такой же фингал под серым глазом, свернутый буквально набок нос и размашистые царапины на щеке. Так, тоже что-то знакомое в нем есть… Минерва мысленно прокрутила список первокурсников. Понятно, Блэк. Сириус Блэк. Однозначно слизеринец, Блэки другими не бывают. Уже поцапались прямо в поезде. — Только то, что вы еще не прошли Распределение, мистер Поттер и мистер Блэк, не позволяет мне снять с вас баллы и назначить отработки! Как вам вообще пришло в голову… — Это не мы, мадам! — с надрывом заголосил Поттер, а Блэк согласно закивал. — И кто же тогда? — уж что-что, а эти-то слова МакГонагалл слышала не раз, не два и не сотню. — Вод оди, — прогундосил Блэк и показал пальцем назад. Дети расступились, и МакГонагалл поняла, что только что еще дела шли неплохо. Плохо они пошли сейчас. Ее глазам открылось просто невообразимое зрелище. Бритая голова с орлиным носом, тощая шея, небрежно накинутая поверх маггловской короткой курточки мантия, свисающие подтяжки, добела вытертые маггловские… как их? Вот, да, вжинсы. И побитые жизнью высокие ботинки на толстенной подошве, натянутые на нагло расставленные ноги. Но это было еще только начало, потому что рядом с обладателем этого всего рядом стояла девочка. Скорее всего, девочка. Потому что такого дочка протестантского священника никогда в своей жизни не видела и даже представить не могла, что девочка может выглядеть именно так. Свисающая спереди челка, пара длинных прядей по бокам, а все остальное сбрито. Вульгарная рубашка, клетчатая юбка выше… Выше… Боже, практически выше колен, и точно такие же ботинки, как у ее соседа, только в состоянии несколько получше. МакГонагалл потеряла дар речи от шока, да и все равно не знала, что тут можно сказать. Зато знало носатое чудовище: — Ну, мы с Лилс этих драных мажоров уму-разуму научили. Таких в Коукворте раздевают и с моста у кожзавода купаться отправляют, а мы еще так, помаленьку. — Как… Да как вы посмели? — больше всего в этот момент заместитель директора выглядела так, будто вяленая вобла внезапно ожила и начала судорожно разевать рот, хлопая жабрами. — А хули эти дрищи на мою телку пасти разинули, э? — объяснился носатый. — Ну, я сначала этому очкатому нюнчику прописал, потом тот волосатый полез и еще Лилс начал лапать. Че, и сначала она ему, а потом еще я добавил, хуль делать? — Жируют, богатеи хуевы, а на рабочий класс как на говно смотрят и думают, че им все можно, — подтвердила ангельским голоском девочка. — А хуй вам! С этими словами она как бы невзначай пошевелила своим монструозным ботинком, отчего Блэк и Поттер, ожидавшие справедливого возмездия, невольно съежились. Вместо чаемого сурового наказания обидчиков, про которое Поттер уже успел прожужжать уши новообретенному приятелю, они всего лишь сами получили пару быстрых очищающих и лечащих, после чего МакГонагалл в гробовой тишине провела детей в Большой зал. Пока все дети восхищенно разглядывали звездное небо на потолке и парящие свечи, носатый снова выразил свое мнение: — Бля, Лилс, даже в нашем сраном Коукворте есть электричество. Отсто-о-о-ой… — Отстой. А я еще хотела мафон у сеструхи спиздить, — согласилась его подруга, которой, судя по обращению «Лилс» и спискам, должна была быть некая Лили Эванс. — Говорят, МакФолл в следующем году точно группу соберет, а мы тут со скуки будем подыхать… За обсуждением столь важных вещей, не обращая внимание на недовольное шиканье с разных сторон, два коуквортских монстра благополучно пропустили и речь директора, и торжественный внос Шляпы. Только ее скрипучий голос заставил их отвлечься от обсуждения, найдется ли в этой дыре подходящая магия для того, чтобы старые «Мартенсы» сделать как новые, а то папаша и так получает хрен да нихрена у сраных капиталистов на коуквортском заводе, так еще и забухал снова. О, как давно, в иные времена, Была я сшита, мне вложили разум, Завет оставили четыре колдуна: Смотреть душой, не выбирая глазом. Исчадия Коукворта переглянулись и синхронно заткнули уши, замычав что-то ритмичное и разухабистое, чтобы не слышать этот отстой. Под конец песнопения Распределяющей Шляпы они даже начали притаптывать ногами в ритм. Наконец, концерт окончился (с радостью выдохнули не только эти двое, заметим), и, взяв Шляпу в руки, МакГонагалл провозгласила: — А теперь я буду называть ваши имена по списку. Вы будете должны сесть на этот стул и дождаться, пока Шляпа, этот бесценный артефакт, не назовет факультет, на котором вы проведете пять, а может быть, и все семь лет в Хогвартсе! Итак, приступим. Аддингтон, Филипп! Чудовища снова переглянулись, увидев, как щуплому пацану натягивают драную шляпу непонятного возраста почти по самый подбородок и та, немного подумав, провозглашает: «СЛИЗЕРИН!». Носатый сразу пробурчал: — Бля, Лилс, я думал, мамаша надо мной прикалывается, а это правда. Прикинь, придем мы так в учило на Хэмптон-стрит, а там какой-нибудь Сортирующий Котелок тебе — Эванс, в крановщицы, а ты, Снейп, пиздячь сразу в армию Ее ебучего Величества. — Сев, а в училе не так и хуево, оказывается, — вздохнула Лили. Тем временем Распределение прошло фамилии на «D» и перешло к «E». — Эванс, Лили! Минерва МакГонагалл с отвращением посмотрела, как Ужас Коукворта женского пола топает своими ботинками по древнему полу Большого Зала и садится на стул. Девочка смогла ввести в замешательство даже бывалую Шляпу, которая на ее голове просто отказалась распределять, да и вообще говорить. — Oi, кошелка старая! — не выдержала Лили. — Может, тебя отбеливателем полить? — Ебать, сопля пальцы гнет, — похоже, мудрые Основатели встроили в Шляпу самообучение языку носителя, что и логично: иначе бы она до сих пор пыталась говорить на древнеанглийском. — Короче, так. На мажорском Слизерине тебе, малая, делать просто нехуй. Потом или новую Эванс придется искать, или новый Слизерин. Для Рейвенкло ты тупа, как моя жопа, в которой сейчас торчит твоя тыква бритая. Хаффлпафф? Не, просто сразу нахуй. Знаю я, в каких ты травах разбираешься. Короче, пиздуй на Гриффиндор, и смотри не проеби целку до тринадцати. Хотя бы. ГРИФФИНДОР! — Пошла нахуй, бомжиха, — поблагодарила Шляпу Лили и отправилась за гриффиндорский стол, спихнув на край лавки какого-то новоиспеченного первокурсника, чтобы самой не сидеть на лоховском месте. Минерва МакГонагалл мысленно перекрестилась. Лили же стала разглядывать очередь, дожидаясь буквы «S». — Слоуп, Марк! Означенный Слоуп оказался натуральнейшим негритенком, который спустя пару минут был-таки отправлен на Хаффлпафф. — Снейп, Северус! МакГонагалл собралась с силами, увидев, что Снейп — это то самое второе из неведомого Коукворта. Оно самое подошло к стулу, но садиться не стало, провозгласив: — Я после ниггера сюда садиться не буду. И херню эту на башку тоже надевать не буду. Ебитесь как хотите, придурки! Всеобщий шок пришлось прервать самой Шляпе: — Без собеседования. ГРИФФИНДОР! Следующий! Довольный Снейп развернулся и пошел к своей подруге, одновременно показывая недвусмысленным жестом уже распределившимся Блэку и Поттеру, какими веселыми будут их следующие годы в Хогвартсе.

***

Хогвартс. 1 сентября 1991 года. В этот день Минерва МакГонагалл впервые подумала об уходе на пенсию. После тринадцати спокойных лет… Да, именно тринадцати: два монстра из неведомого Коукворта проучились все семь курсов, хотя, по всеобщему убеждению, не дотянули бы и до четвертого. Причем за эти семь лет ни Снейп, ни Эванс не изменили ни убеждения, ни манеру одеваться. Бритоголовая парочка подняла на новую ступеньку противостояние Гриффиндора и Слизерина: сам факт того, что слизни разглагольствуют о чистоте крови, при этом якшаясь с черномазыми, индусами и гуками, был для Снейпа достаточным поводом для истребления оппонентов. К тому же один из них как-то умудрился назвать Эванс грязнокровкой, что для уважающей себя скин-герл было готовым casus belli, чтобы после удара по яйцам продемонстрировать танец на голове поверженного врага. За время учебы Снейп смог неплохо поправить свое материальное положение. Источником благосостояния, естественно, оказался Джеймс Поттер, вынужденный платить за право дышать в гриффиндорском общежитии. Репутация лоха и дойной коровы прилепилась к нему так же прочно, как и прозвище Нюнчик, которым его в итоге дразнили даже младшие курсы. И даже Питер Петтигрю, который уже готовился примерить привычную по начальной маггловской школе роль мальчика для битья и всеобщей шестерки, но на нее волей и ботинками Ужасов Коукворта определили других. Снейп вообще оказался весьма прагматичным человеком. Он и Эванс любили пиво, но никогда не попадались на его контрабанде. Зачем тратить время на поиски потайных ходов из замка, если можно принять тепленькими Блэка и Поттера, когда они уже притащили готовое в замок? Пока другие ученики устраивали неумелые дуэли на волшебных палочках, Снейп и Эванс били в поддых и по носу. Когда в дело пошли более заковыристые проклятия, у мастеров ближнего боя в ответ в арсенале появились переломы, вывихи и ножевые ранения. Нож Снейп мог трансфигурировать из чего угодно. У него с Эванс вообще было очень специфическое отношение к учебным предметам в школе: они изучали их исключительно в разрезе практического применения. На седьмом курсе Снейпа все-таки подвели к Темному Лорду, как бесспорно талантливого боевика, о жестокости которого уже ходили легенды. После этого легенды стали еще богаче: Снейп не просто послал Волдеморта нахуй, но и остался жив после этого. Более того, бывший приютский воспитанник Том Риддл даже восхитился давно забытым кокни и тем, как Снейп виртуозно владеет рифмованным синонимизированием. Потом школа успокоилась – настолько, насколько это вообще возможно во время войны. Когда, пытаясь выслужиться и отомстить обидчику, Джеймс Поттер донес Волдеморту о пророчестве, тот даже не подумал искать чету Снейпов, отправившись к Лонгботтомам и там развоплотившись при попытке убить маленького Невилла. И на десять лет Минерве было даровано абсолютное счастье. До сегодняшнего дня. Перед толпой первоклашек, доставленных Хагридом, стоял, по-отцовски расставив ноги в тяжелых ботинках с прямой шнуровкой, мальчик с бритой головой и нагло смотрел на МакГонагалл ярко-зелеными глазами Лили Эванс — Гарри Снейп.