Том Риддл и особенности языковой среды

Лондон. 1938 год. В последний раз Альбус Дамблдор был на этой аппарационной площадке еще молодым, в старые добрые викторианские времена. С тех пор ничего не изменилось — небо затянуло угольным дымом, кругом пахло всевозможной поганью, а под ногами моментально хлюпнула лужа. Оглянувшись по сторонам, чтобы не попасться на глаза возможным магглам, профессор трансфигурации аппарировал на десять ярдов вперед, где еще сохранялась мостовая, и беспалочковым заклинанием очистил обувь, а затем трансфигурировал мантию в подобающий случаю костюм. К сожалению, это было ближайшим местом, известным Дамблдору, в окрестностях некоего «Детского приюта Вула». Именно сюда его отправил директор Диппет, откопав в книге данные на очередного будущего первокурсника из маггловского мира. Хотя тут еще надвое скажешь — вряд ли настоящего грязно… Дамблдор мысленно сплюнул, чуть не сказав это слово. Настоящего магглорожденного вряд ли могли назвать Томас Марволо Риддл. Уж слишком специфическим было его второе имя — и почему-то смутно знакомым, хотя Дамблдор мог поклясться, что никогда не встречал ни одного мага по имени Марволо. Найдя мрачное серое здание с нужной вывеской над воротами, Дамблдор прошел через них, оглядел одетых в какое-то тряпье детей, играющих на улице, и постучал в дверь. — Да, сэр? — открывшая ему женщина быстро сориентировалась в том, что для Ист-Энда посетитель выглядит неприлично благополучным. — Здравствуйте, миссис… — Миссис Коул. Аманда Коул, заведующая приюта, — представилась бледная женщина неопределенного возраста. — Чем обязаны? — Хм… Видите ли, миссис Коул, я представляю здесь закрытую школу, в которую должен поступить один ваш воспитанник. Здесь находится некий Томас Марволо Риддл, так ведь? — пустился в объяснения Дамблдор. — Этот? — на лице заведующей появилась мимолетная гримаса отвращения. — Да кто будет платить за этого… Все, что его ждет — это тюрьма Пентонвиль! — Не переживайте, миссис Коул, — постарался успокоить ее Дамблдор. — Видите ли, не так давно скончался дядюшка мальчика, Альберт Риддл. Он долго искал своих родственников и, узнав, что у его погибшего брата может быть ребенок… Ну, вы понимаете, Томас Риддл его зачал случайно, без брака… Лицо миссис Коул скривилось еще больше. — Я не удивлена, сэр. Я же видела, как его мамаша приперлась в наш приют, сущая нищенка даже для Ист-Энда. Да, и никакого кольца у нее не было. Только такая и могла… — Неважно, миссис Коул, — прервал ее Дамблдор. — По завещанию мистера Альберта Риддла его племяннику или племяннице, если таковые будут найдены, оплачивается учеба в школе МакКлири, это в Северной Шотландии, и по успешному ее окончанию выплачивается некоторая сумма на первоначальное обустройство. Но, конечно же, только в случае успешного окончания школы, миссис Коул! — Значит, десять месяцев в году этого отродья здесь не будет, — пробормотала заведующая. — Хорошо, сэр, проходите дальше по коридору, он в комнате 27. Дамблдор пошел по обшарпанному коридору в указанном направлении, а провожающая его взглядом женщина с облегчением перекрестилась и только в этот момент поняла, что гость даже не представился. — Том Риддл, я полагаю? — спросил Дамблдор, открывая дверь. На старой койке рядом со шкафом времен королевы Виктории сидел рослый мальчик, одетый примерно в то же тряпье, что и все здесь, и исподлобья смотрел на гостя. — ‘бать ферт приперся. Хули надо? — приветствие застало Дамблдора врасплох. Он и обычную-то маггловскую речь этого времени не всегда понимал, а тут просто впал в ступор. — Том, мальчик мой… Пресловутый мальчик, демонстрируя неожиданную реакцию и не менее неожиданную силу, вскочил и впечатал Дамблдору ботинок между ног, а затем приложил гостя в нос свинчаткой, которая, похоже, все это время была у него в кармане. Дамблдор, скорчившись от боли, не смог даже произнести подходящее невербальное заклинание. — ‘бать, т’чно сладкожопый. Че, по п’цанам ходишь, нах? На, епта, п’тушара гнойная! На этот раз в нос Дамблдора прилетел уже знакомый его промежности ботинок, и он тут же почувствовал, как его карманы вполне профессионально обшаривают. — О, рыжье, нах. Бесп’нтовое какое-то, — Том покрутил в руках явно незнакомые ему галлеоны и тут же попробовал монету на зуб. — Не, нихуя, п’нтовое. Ништяк п’дгон, п’дрила. А это че за палка-к’вырялка, ‘бать? С ужасом Дамблдор понял, что проклятый кокни крутит в руках саму Бузинную Палочку, которую только что… Стоп, считается ли маггловский мордобой победой? — Фуфло, епта, — охарактеризовал находку Риддл и выкинул палочку в окно. — А ты вали нахер, п’тушара ебаный, п’ка п’цанов не п’звал. У нас в Ист-Энде, нах, т’ких т’лько ногами пиздят, усек? — Видишь ли, Том, ты — волше… Очередной удар прервал Дамблдора, пытавшегося все-таки выполнить свою миссию, и он предпочел ретироваться подальше от этого проклятого Лондона и особенно от чертовых кокни, одновременно туша костюм, задымившийся от одного взгляда Риддла. Мальчик определенно маг, но что с ним делать? Блокировать магию и стирать память? Или… Гость следующего дня выглядел в Ист-Энде гораздо органичнее, настолько, что его даже не хотели пускать в приют, пока он не приложил миссис Коул Конфундусом. Здоровый заросший бородой мужик в драном зипуне, дыша вокруг перегаром, вошел в комнату 27 и был встречен ожидаемо: — А тебе, чухан, хуль надо? Тоже п’тушара, нна? — За чухана зд’ровьем ответишь, а за п’тушару очком. Шкет, бля, — парировал гость. — Я, бля, об п’тушар не контачусь, а сам четко по бабам. По большим, нах, марухам, усек? К’роч, нах, я — Хагрид. Арминий Хагрид. Сгребай свой шмурдяк пыром и за мной, епта. Ты с моим п'здюком Рубиком в этом году в хабзу х’яришь, чо не ясно?