shivers

— Джуён. Голос просачивается сквозь гудящую толщу тяжёлого сна, будто сквозь тёмную воду или густой плотный влажный туман. Вокруг постепенно светлеет. Глаза закрыты, но Джуён понимает, что снаружи уже рассвет. Он лежит на боку, подложив руку под подушку и откуда-то сверху доносится мягкий голос. Этот голос Джуён может узнать из тысячи. От этого голоса у Джуёна мурашки по коже и бури внутри. Интересно, как долго Сынмин его уже зовёт? — Джуёни… Ласковая форма имени. Наверное, долго. Обычно Сынмин переходит к помощи этого оружия не меньше, чем через пять минут… — Пора вставать. Воло́с Джуёна осторожно касается тепло ладони и длинные пальцы вплетаются в локоны. Нежные поглаживания по голове совершенно не способствуют пробуждению. Оди из рук вон плохо справляется со своей обязанностью будильника. Ну кто ж так будит, что спать хочется ещё больше? Джуён чувствует прикосновение к своей щеке. Ласковые пальцы проводят по поверхности, невесомо проходятся по переносице, по губам, которые слегка выдаются вперёд после сна, по густым бровям и лбу. — Джу-уё-ёни-и. — тянет Сынмин тихо. В результате волевого решения их менеджера, во благо командной слаженности, Сынмин и Джуён делят одну комнату уже несколько месяцев. Стало быть, применение дедовских методов выучки будущих артистов должно было перевоспитать склочную парочку, научить обоих ответственности и развить взаимоуважение. Вот только план был изначально обречён потерпеть крах. На публике Сынмин и Джуён часто устраивают шуточные драки и дурашливые схватки, обоюдно понимая, что это не является чем-то серьёзным. Они словно щенки, которым постоянно требуется играть друг с другом, бороться и задирать другого, не вкладывая в это агрессивный посыл. Это был всего лишь их способ узнать границы друг друга и попросту пообщаться. Хотя окружающим постоянно приходится объяснять, что они не ненавидят друг друга, просто дурачатся. Но если парни из группы уже привыкают к этому и перестают обращать внимание на вечные столкновения, то для менеджера тонкости их отношений совсем неочевидны. Кто же виноват, что Джуёну гораздо легче укусить Сынмина в плечо, чем сказать ему о том какой он замечательный и как он ему дорог? Джуён и слов таких не знает. А вот кусается хорошо, даже следов почти не остаётся. Ну, а для классического шлепка по плечу от Сынмина вообще нет аналогов, чтобы перевести на человеческий. Это значит что-то вроде «Смотрите все! Это же Ли Джуён и он ведёт себя, как Ли Джуён, ни больше ни меньше!» Сынмина Джуён читает лучше кого-либо ещё. Джуён чувствует, что удары, которые тот наносит ему, всегда нарочито пустячные, а пихается Сынмин намеренно слабо. Он даже рот Джуёну никогда по-настоящему не зажимает. Вероятно, потому что постоянно держит в голове, как много на собственной ладони микробов и если Оди дотронется до его губ грязными руками хоть на секундочку, то занесёт в организм Джуёна какую-нибудь страшную инфекцию, которая отнимет его жизнь через ближайшие несколько секунд. Неужели никто не понимает, что Сынмина заботят такие вещи? Кто-то кроме Джуёна вообще замечает, как Сынмину вечно требуется легонько прикасаться к тем, о ком он заботится? Он всегда норовит поправить чей-то задравшийся воротничок, стряхнуть пылинку с одежды, пригладить кому-нибудь слегка растрепавшиеся волосы или убрать с чьего-то лица соринку. Никто не обращает внимания на такое. Все говорят только о том, что Сынмин дерётся. Джуён мог бы долго спорить о том, что Сынмин не дерётся, но ему было слишком лень кому-то что-то доказывать. Когда они оказываются наедине, их физическое общение переходит на совершенно другой уровень. Они прикасаются друг к другу без повода, чтобы просто чувствовать присутствие соседа по комнате в одном пространстве. Держатся за руки и обнимаются или лежат друг у друга на коленях. Возможно, Джуён и не хочет никому ничего объяснять, ведь пока они соседи, Сынмин отдаст все свои прикосновения только ему. Он будет дотрагиваться до плеча Джуёна, проходя мимо. Будет прижиматься, пока они, лежа вместе, просматривают видео на маленьком экране смартфона. Будет подсаживаться рядом и приобнимать со спины, когда Джуён сидит за письменным столом. А пока в обязанности Сынмина входит будить Джуёна по утрам, он будет мягко гладить его по голове, вызывая знакомый приятный трепет. Джуёну нравится привычка Сынмина поглаживать его и проводить пальцами по поверхности кожи. Он точно знает — так больше никто не делает. Джуён и сам так не делает. Он больше любит хватать, кусаться, тыкаться, щипаться и всё в таком духе. А у Сынмина особенные прикосновения. Мягкие и бережные. Как и сам Сынмин. — Просыпайся, нам пора… Оди всё сидит и сидит на краю кровати, перебирая волосы Джуёна. Нежные поглаживания переходят на плечо и на спину. — Я вижу, что ты проснулся. — мягко журит карамельный голос. — М-м-м… — Вставай, будильник уже сто раз срабатывал… Больше всего Джуён любит то, что Сынмин не прекращает его гладить и массировать, даже когда тот уже очевидно просыпается. Сынмин никогда не уходит, пока не поднимет Джуёна с кровати и они не дойдут до выхода из комнаты, взявшись за руки. А расцепятся только у двери, чтобы как ни в чём не бывало выйти на кухню, к остальным. — Я запрещаю будильники… — бормочет Джуён хриплым голосом. — Ну, ты же знаешь правила. Сначала становишься законодателем, потом издаёшь законы. — Я запрещаю правила… Сынмин хмыкает не прекращая поглаживания. Джуён считает себя достаточно проснувшимся для того, что хочет сделать. Он приподнимается на локте ровно на столько, чтобы дотянуться до талии Сынмина, сгребает его в объятие и рывком утягивает на себя, а затем переворачивает их так, что Сынмин оказывается у стены с ногами перекинутыми через бёдра Джуёна. — С ума сошёл? Нам надо на практику, мы опоздаем! — удивительно, что Сынмин повысив голос, всё равно говорит полушёпотом, хотя ему ничто не мешает просто наорать на своего соседа по комнате. — Да к чёрту эту практику… — Джуён! — строго воскликнул Оди, на этот раз повысив громкость, — У нас совсем скоро дебют! Мы должны всё отработать. Разве ты не об этом мечтал? Рок-звезда, помнишь? Трясти на сцене волосами до пояса, так ты хотел? Этого без практики не достичь, а значит нужно встать и пойти! Прямо сейчас. Сложно было не проникнуться нежностью к сведённым в возмущении бровям, надутым губам и к этому серьёзному тону. Сынмин тоже хорошо знает Джуёна. Сынмин только делает вид, что ему всё равно, когда Джуён болтает, незаметно для себя переходя на сатури. На самом деле Сынмин всегда слушает, запоминая каждую деталь, и бережно хранит всё в своей памяти, чтобы подстроить собственное поведение под человека, с которым он общается. Они знакомы не больше двух лет, но это не мешает Сынмину читать его, как открытую книгу и хлопотать над ним, будто над какими-то драгоценными украшениями, которые попрятаны в его бесчисленные коробочки для хранения. Джуён это чувствует. У остальных людей есть формы поведения, о которые можно покалечиться по невнимательности. Некоторые люди ведут себя угловато и стучат, как деревянные кубики. У некоторых есть шипы и колючки. Некоторые упругие, как батут. На некоторых металлическая броня с вензелями. От одних чувствуется жар и свет, как от солнца, а от других — холод и тьма. Сынмин кажется тем, у кого вообще нет никакой формы. После первых встреч с ним, люди говорят, что он холодный, но Джуён не согласен. Он видит, что Сынмин просто сначала внимательно изучает всех с расстояния, а потом окутывает форму другого, как мягкий туман или как пушистый плед. Оди подстраивается под людей так, чтобы быть комфортным и удобным для всех, кто ему близок. Чтобы его даже не чувствовали. Но Джуён чувствует. — Ты такой милый, знаешь?.. — произносит он, растягивая улыбку. Сынмин замирает и просто хлопает своими удивительными глазами, слегка приоткрыв рот. Вот, что происходит, когда Джуён пытается объясниться словами, поэтому решает сделать то, что мгновенно даст Сынмину всё понять. Джуён оставляет лёгкий поцелуй на его шее и ещё бесчисленное количество крошечных чмоков рядом. Медленно поднимаясь к подбородку и щеке, замечает, как по лицу Сынмина расплывается улыбка. Это было их секретом. Ещё одной частью их общения, которую точно не удастся никому объяснить. — Джуён… — вялые отмахивания Сынмина просто смехотворны, он даже не пытается сделать вид, что ему не нравится, — Ну прекрати… Но Джуён не прекращает. Он усыпает поцелуйчиками всё его лицо, оставляя губы Оди на сладкое. Совсем невинно несколько раз коснувшись его губ своими, Джуён вновь заключает своего пленника в объятия, не предоставив ему ни какой альтернативы. — Несносный ты ребёнок… — шепчет Сынмин, плохо скрывая нежность в своём голосе, и вновь принимается гладить его по голове. Они лежат так несколько минут, пока Джуён не зовёт его: — Оди. — М? — Спой мне ту песню… Которую ты сейчас практикуешь всё время. Сынмин колеблется. Вздыхает, слегка прокашливается и начинает вполголоса петь. I took an arrow to the heart I never kissed a mouth that tastes like yours Strawberries and then something more Ooh yeah, I want it all У Сынмина самый приятный голос из всех, что Джуён когда-либо слышал. У него есть неповторимая особенность, которая слышна, когда он говорит, читает рэп и поёт. Это не подделать и не спародировать. Его голос хочется слушать часами. Им хочется дышать. Ooh, I love it when you do it like that And when you're close up Give me the shivers Oh baby, you wanna dance till the sunlight cracks And when they say the party's over then we'll bring it right back Всё, что есть между ними нельзя просто объяснить. Возможно, когда-нибудь, Джуён напишет об этом песню. Хочется ввести всех в заблуждение метафоричным отражением несвязных мыслей и подарить описание тому таинственному и причудливому, что поймёт только Сынмин. Хочется, чтобы он полюбил её так же, как песню Эда Ширана и вечно напевал себе под нос. And we'll say ohh I love it when you do it like that And when you're close up Give me the shivers Oh baby, you wanna dance till the sunlight cracks And when they say the party's over then we'll bring it right back — Почему она тебе так нравится? Ты поёшь её постоянно с тех пор, как она вышла… Сынмин долго молчит и наконец шепчет: — Прочти перевод и поймёшь. — Я слышал там слово «strawberry». Это что-то про еду? — Типа того. — посмеивается Оди. Джуён чувствует, как его губ нежно касаются губы Сынмина и оставляют пару тягучих поцелуев. Они оба поднимаются с постели, держась за руки, и отпускают друг друга только перед самым выходом из комнаты.