reason ERROR

       Победа над крэнгами обошлась Леонардо, Микеланджело, Рафаэлю и Донателло дорого, стоила неизмеримых физических, а главное моральных усилий, но теперь всё закончилось, одного из пришельцев забрали людские силы, второго, кажется, располовинило закрытым порталом, а третий навсегда заперт в тюремном измерении, так что жизнь в логове начала возвращаться в прежнее русло. Изо всех сил Леонардо старался поддерживать положительное настроение, помочь братьям и себе забыть кошмар, перебить его просмотром сериалов, играми, вкусной едой, а иногда просто ничего не деланием, удалось даже Кейси заманить и полежать на полу, глядя в потолок и вспоминая разные весёлые истории из прошлого. Целых несколько дней прошли в забытьи, словно ничего не случилось, словно Леонардо чуть не отдал свою свободу и, скорее всего, жизнь, в обмен на спокойствие за братьев, и пусть каждый раз, когда закрывал глаза, видел тот мёртвый мир, Леонардо начинал приходить в себя.        Приближался очередной спокойный вечер, под конец которого Донателло закончил модернизировать маску Кейси, гордо вручил её, а Кейси оглядел словно новенькую — может эта в самом деле оказалась новой — маску, со множеством новых функций, дополнительно усиленную и даже с возможностью подключиться к телевидению в любое время. На самом деле Кейси ожидал, что Донателло представит всё это с привычным восторгом перед своей гениальностью, будет не против услышать дифирамбы но, судя по тому, что Донателло слегка массировал переносицу, и по его уставшим глазам, сегодня великому гению требовался перерыв. — Большое спасибо, мастер Донателло. Выглядит замечательно. — Всегда рад, Кейси, всегда рад, — не слишком уверенно задрав голову, похвалился Донателло и вдруг прикрыл рот, зевнул. — Ладно, хороших снов, — пожелал Донателло, а в следующую секунду уже двинулся в свою комнату.        В родном полумраке, который нарушало фиолетовое свечение, Донателло чувствовал себя почти спокойно, почти уверенно, без лишних идей бы рухнул на постель и заснул, если бы не пульсация, которая опять атаковала великий мозг. В бессилии Донателло опустился на стул, запрокинул голову и глубоко вдохнул в надежде, что боль постепенно утихнет, принялся массировать в области лба и висков, но ни через пять, ни через десять минут боль никуда не ушла, что, впрочем, нисколько не удивило. Ещё раз Донателло глубоко вдохнул, стянул с головы очки, небрежно положил их на стол и снова наполнил лёгкие воздухом. Это всё от стресса — убеждал себя Донателло. Ещё бы. Как обойтись без стресса, когда Донателло стал свидетелем угрозы мира, слился с биомеханическим кораблём пришельцев, едва не погиб и чуть не потерял брата? И всё за один день? Это всё стресс. Именно поэтому Донателло тщательно вымыл руки несколько раз, обработал их антисептическим раствором, после чего надел перчатки и осторожно будто кусок метеорита, извлёк из ячейки шприц, ввёл в вену лекарство, выдохнул.        Донателло медленно дышал, чувствуя, как вокруг мозга словно витал спутник, возможно сделанный из металла, который иногда задевал изнутри, гудел, пульсировал и при этом влиял на гравитацию. Время невыносимо растянулось, в тесном черепе старательно крутились мысли, как гениальные, так и самые примитивные, но Донателло это мало интересовало, он ожидал, когда подействует успокоительное. Последние дни выдались слишком сложными для тела, а тем более разума, тот нуждался в отдыхе и Донателло намеревался предоставить его, проводить время с Леонардо, Рафаэлем и Микеланджело, иногда оставаться наедине с собой, чтобы восстанавливать барьер своего одиночества, но пока что методика не давала ощутимых результатов. Требовалось больше времени.        Как только головная боль начала притупляться, Донателло устроился на постели, надел наушники, включив на них фиолетовый шум, попытался заснуть, но невольно вспомнил о завтрашнем событии. Что должно произойти завтра? Не просто так ведь возникло настолько уверенное предположение, что завтра что-то случится. Или не завтра… Или не случится… Кажется, имелись какие-то планы или дело… не важно! Сейчас Донателло предпочёл хорошенько отдохнуть.        К удивлению Донателло выспался он вполне неплохо, точно так же чувствовал себя так, если не считать слабой пульсации в голове, может быть даже не «пульсации», а нытья мышц или самих извилин. Некоторое время Донателло потратил на то, чтобы набраться сил и мотивации, никакого желания вставать с кровати, а тем более «веселиться» Донателло в себе не наблюдал, однако ничего не мог с собой поделать, Леонардо так загорелся какой-то своей идеей, что ему не удалось отказать, ещё и после того, что Леонардо пришлось пережить. Пусть повеселится, он заслужил это как никто другой.        Без особого энтузиазма Донателло присоединился к братьям за завтраком и деликатно сдержал утомлённый выдох, вместе с тем старался не слушать, как громко разговаривали братья, особенно Леонардо и его беспокойство о Рафаэле, который, в свою очередь, ничуть не меньше переживал о Леонардо, а Кейси — за обоих. Донателло и сам волновался о старшем брате, но, как уверяла СМРК — сверхточная, магнитно-резонансная капсула — в Рафаэле не осталось ни одной крупицы крэнга, его органы, а особенно головной мозг не повреждены, как и панцирь, не считая той небольшой дыры в нём, а значит Рафаэль полностью здоров. Сам он это подтвердил, обняв Леонардо за плечи, навалившись на него и протерев кулаком о макушку. — Я в норме, Лео. А вот тебя не узнаю — ты вчера так хотел сделать это, что там ты хотел, — Рафаэль отпустил брата, хлопнул его по спине да так, что Леонардо невольно сделал шаг, — а мы до сих пор сидим. — А, ты об этом.        С интригующей ухмылкой Леонардо махнул ладонью, зовя за собой, и если Рафаэль с Микеланджело и особенно Кейси тут же двинулись следом, то Донателло тяжело поднялся на ноги, допустил, что лучше отказаться, пойти к себе и отдохнуть или заняться чем-нибудь полезным, но пока что Донателло пошёл за Леонардо, который весь сиял великолепием своей идеи. Леонардо нужно немного восстановиться и никто в этом не поможет так, как братья, это Донателло признавал. Как и то, что ещё пару часов бы поспал, а ещё лучше закрылся бы в комнате и поработал над чем-нибудь. Или всё-таки поспал? — Надеюсь, вы, особенно Донни, не откажете мне, — Леонардо подскочил к экрану, схватил с него что-то и медленно, в позе развернулся к братьям, сказал прямо в микрофон, — спеть в караоке.        Рафаэля и Микеланджело идея привела в восторг, у них едва глаза не заблестели. Кейси проявил большую сдержанность, не до конца понимая значение слово, но всем нутром почувствовал, это будет замечательно, и это очень близко Леонардо-сенсею. — До-о-онни, — протянул Микеланджело, а Рафаэль поддержал. — Донни, мы ведь не откажем?        Несколько долгих секунд в нём боролись усталость и страсть к пению, необходимость отдохнуть и желание показать, как нужно петь, на миг появившаяся неприязнь ко всему миру, в том числе к братьям, и возможность провести с ними время. Победитель битвы оказался очевиден. Донателло выхватил из рук Леонардо микрофон. — Я покажу, как надо. — Вперёд, Ди!        Донателло мог поклясться, что отказался бы от всего, от любого времяпровождения, от скейтборда или поедания пиццы, но караоке — Леонардо не сумел бы придумать ничего лучше, он точно знал, как подкупить. И Донателло уже решил, какую песню исполнить. Настраивался Донателло недолго, почти театрально откашлялся, набрал побольше воздуха в лёгкие и начал. Донателло пел прежде, это его братья слышали, особенно, когда тот принимал душ или когда они вместе смотрели про «Юпитера Джима», но никогда раньше Донателло не пел целенаправленно, ещё и, с позволения сказать, настоящую песню, он даже не смотрел на титры, отдал предпочтение лёгкому танцу. Казалось, Донателло сам написал эту песню, пел её, будто всю жизнь только этим и занимался, причём пел звучно, не надрывая голос, как настоящий профессионал. Даже Леонардо не ожидал подобного, стучал ладонью по колену и кивал в такт музыке. В единственной песне Донателло продемонстрировал всю драматичность и выразительность, на какую только оказался способен, и даже когда на последнем припеве в голову резко ударило Донателло лишь на миг стиснул зубы, продолжил петь, пусть немного тише.        Когда картинка на экране ушла в затемнение, Рафаэль, Микеланджело, Кейси и Леонардо не скупились на овации, он свистнул, от чего в висках Донателло сильнее загудело. Он опустился на сиденье, не показывал усталости, как и не различал похвалы от братьев, почему-то считал всё это глупостью, сам не понимал, от чего и что именно находил глупым, наверное, вообще весь мир. Это всё стресс, без сомнения. Он выпил из Донателло все силы, ему оставалось лишь сидеть, глядеть примерно в сторону экрана и ничего не слушать, Донателло честно пытался вернуться в реальность, но она всё отдалялась, Донателло даже не слышал, как прекрасно спели дуэтом Кейси с Леонардо, словно до этого несколько недель подряд пели по ночам вместе; впрочем, такой вариант Донателло не отрицал. Чем занимался, где находился, Донателло перестал понимать, очнулся он только из-за прикосновения Рафаэля, нет, он не дотронулся, всего лишь руку протянул, но в глаза заглядывал. — Ты как? — Ваше пение невыносимо, — постарался улыбнуться Донателло. — Да? А мне казалось, неплохо вышло, — пожал плечами Леонардо и тут же проиграл смеху, вспомнив, как даже близко не взял нужную ноту. Леонардо принялся выбирать новую песню. — А теперь давайте все вместе!        «Что за глупости?», — сверкнула мысль в голове Донателло и немедленно померкла. У него создавалось впечатление, будто упёрся лбом в каменную стену и упорно пытался протаранить её, иногда стуча всё тем же несчастным лбом, настолько Донателло не желал находиться здесь, но в конечном счёте он не сумел отказать — его братья так загорелись энтузиазмом, к тому же не хватало ещё, чтобы они начали понапрасну беспокоиться, да и Кейси выглядел таким воодушевлённым, ему это точно пойдёт на пользу.        Донателло забылся, особенно, когда на припеве они пели все вместе, Рафаэль почти кричал, а Леонардо явно старался петь лучше, чем мог, Микеланджело с Кейси не пытались прыгнуть выше головы, так что вместе голоса звучали вполне неплохо. А может так просто казалось на общем фоне. На самом деле Донателло это практически перестало интересовать, с неожиданным для себя азартом он пел выделенные фиолетовым строчки, слушал братьев и Кейси, пытался успевать за ними, а над тем, как неумело Рафаэль тянул последнюю ноту, вместе с остальными засмеялся. День принимал очень странные краски, странные, но какие-то, кажется, яркие, может быть даже приятные, они помогали Донателло справиться с головной болью, или по крайней мере приглушить её на время и заглушали непривычные мысли в голове, которые называли всё это бездарной тратой времени. Но Донателло не считал так на самом деле… кажется.        Пусть день старался сделать Донателло лучше, помочь ему справиться с болью и отстранённостью, выходило не слишком успешно, от мозга распространялись вибрации, они задевали мышцы, кажется, выводили их из равновесия. Всё, о чём Донателло мечтал, упасть на кровать и проспать несколько часов кряду, а может не часов, а дней или недель, но старательно пытался веселиться с братьями, отвлечься, побороться со стрессом. А вдруг такое бесполезное времяпрепровождение в самом деле поможет в этой битве? Кто, как не Лео умел сражаться с напряжением? Кажется, Леонардо вообще никогда не испытывал стресса, не считая тех битв с крэнгами… Как бы то ни было, Донателло искренне пытался перенять частичку этого странного настроения, которое Леонардо источал из себя. И как он с этим справлялся? Невероятная способность.        Столь ярко проведённый день, тем не менее, не избавил Донателло ни от мигрени — если это в самом деле она, — ни от пылкого желания поскорее отдохнуть, а может быть взяться за работу, только непонятно, за какую именно, чек-лист Донателло ещё не успел составить. Донателло чувствовал и слышал, как текла кровь по венам, как давил череп на мозг, как там что-то без устали крутилось, но ни к каким выводам утомительный процесс не помогал прийти, никаких теорий или идей не рождалось, Донателло просто думал, но не понимал, о чём именно. Под вечер Донателло сдался, снова помыл руки, надел перчатки и взял ещё одну ампулу с идеально просчитанным составом успокоительного, но сразу ввести иглу не сумел. Едва её кончик уткнулся в кожу, как Донателло вздрогнул — почему-то вспомнил, как щупальца крэнгов пробрались под кожу Лео, как расползались по его телу подобно вирусу, как самого Донателло обвивали слизкие инопланетные отростки, которые впивались в панцирь, в руки и ноги. Донателло замотал головой, глубоко вдохнул, всё же ввёл лекарство и тогда закрыл глаза, облокотился на спинку кресла. Всё прошло. Всё позади. Теперь это лишь воспоминания, не больше, они ничем не угрожают, о них можно забыть.        Постепенно гадкое состояние начало уступать мощи лекарства, мозговая деятельность пошла на спад, по-прежнему не выдавая ничего конкретного, впрочем, скоро Донателло перестал рассуждать о чём-либо вообще. Вот только в теле продолжала кипеть жажда деятельности, мышцы то и дело подавали сигналы к действию, пальцы норовили что-нибудь схватить, а пятку Донателло то и дело заставлял переставать стучать по полу. Это всего лишь стресс… Это всего лишь стресс…        Донателло решительно поднялся со стула, но направился не к кровати, чтобы поскорее заснуть, а к своей удивительной, несколько удавалось судить, машине для сканирования. Когда Донателло лёг в капсулу, та закрылась, слабо подсветилась фиолетовым, Донателло выбрал «Полное сканирование» и положил палец в небольшое углубление, из которого вылезла игла и взяла образец крови. Со всех сторон засветилось, свет проходил вдоль тела, горел то ярче, то бледнее, а Донателло закрыл глаза, позволяя машине делать своё дело. В ней Донателло надеялся заснуть, но даже задремать не сумел, ни о чём не думал, ощущал, как мозг утомился, однако тело пылало от неизвестно чем вызванной жаждой деятельности. В итоге Донателло пролежал в СМРК всё время, пока та подготавливала результаты, которые гласили «Физических отклонений не обнаружено». Что же, если не обнаружено, это в самом деле обыкновенная усталость и нервозность, скопившиеся за последние дни, тем не менее Донателло намеревался проверить систему и настройки капсулы, но завтра, сейчас лёг в постель, включил себе фиолетовый шум. Какой приятный звук.        За прошедшие дни братья чудовищно соскучились по скейтбордам, особенно Микеланджело, поэтому сегодня он наиболее активно катался, выполняя самые безумные трюки, а остальные поддерживали его, Леонардо громче всех хлопал и свистел. Микеланджело оказался в своей стихии, полностью погрузился в неё, как рыба в воду, раскрыл весь свой потенциал, который несколько последних дней наглухо запер. И вот снова Микеланджело словно на крыльях летал, некоторые движения даже Леонардо не сумел бы повторить при всём желании, распахнутыми глазами наблюдал за младшим братом, тот сиял, как крохотное солнце. А вот Донателло смотрел, кажется, утомлённо, что не оставил без внимания Рафаэль, когда Микеланджело эффектно приземлился на ноги и с закрытыми глазами поймал скейтборд, Рафаэль хлопнул Донателло по плечу. — Давай, братишка! Ещё не разучился кататься? — Разучился? Ха, — Донателло ударил ногой по хвосту скейтборда, поймал его. — Смотрите и учитесь, коллеги, — горделиво задрал голову Донателло, однако, проходя мимо Микеланджело, погладил его по макушке. — Ты был великолепен.        Что-то подсказывало Донателло, что не нужно делать это, не то, что бета флип исполнять, а вообще прыгать с хафпайпа, но себя Донателло не послушал, по крайней мере будто чужую часть себя. Началось всё неплохо, вполне уверенно Донателло съехал вниз, недолго настраивался, проехав пару раз взад и вперёд по рампе, выполнил несколько простых трюков, как говорилось для разогрева. Однако едва Донателло ощутил прилив адреналина и уверенности, подпрыгнул на самом верху рампы, как перед глазами поплыло, в голове пропали любые мысли, а тело резко потяжелело. Пусть Рафаэль заметил, как брат начал падать, поймать его не успел. Донателло защитил лицо руками, но удар от этого не стал менее болезненным, Донателло грохнулся спиной на раму, задел плечом, скатился по ней, напоследок ударяясь грудью. Почти сразу Донателло ощутил, как Рафаэль взял под локоть, аккуратно помог подняться, а Микеланджело уже протянул салфетку, стёр кровь под носом Донателло. — Сильно ударился? — Нет, — тот взял салфетку, поднёс её к носу, собирая кровь. — Ты точно в норме? — беспокоился Рафаэль, усаживая Донателло на кресло-мешок. — В порядке я, в порядке, просто колесом зацепился. Вы катайтесь, я посмотрю.        Конечно, первые несколько минут Рафаэль, Леонардо, Кейси и Микеланджело оборачивались, чтобы проверить, как там Донателло, будто могли одними лишь взглядами помочь, а тот спокойно сидел и ждал, когда братья отвернутся, когда сможет ввести ещё успокоительного. Он точно физиологически в порядке? Что-то Донателло сомневался в своём физиологическом здоровье, правда, это означало, что сомневался Донателло, что сомневался в собственном изобретении, а следовательно в собственном уме, а это последнее в мире, что Донателло мог поставить под сомнение. Нужно пересмотреть схемы и правильность написания программы, может, в код пробралась ошибка? Наверняка перепутал что-то на фоне усталости? Да,нужно просто разобрать эту глупую машину и собрать заново.        Постепенно Донателло отпустило давление в голове, он сумел поднять почти трезвый взгляд, улыбнулся тому, как гордо Леонардо катался, как старался, как легко это делал, а затем стал учить Кейси стоять на доске и правильно съезжать. Наконец-то они могли расслабиться. Донателло невольно отпрянул, когда Микеланджело вдруг оказался справа, причём так тихо подкрался, словно ниндзя… впрочем, именно так он и сделал, глядел распахнутыми глазами так мило, но в то же время пытливо, Донателло так и видел в этих глазах надпись «Даже не пытайся что-то скрыть от меня», но Микеланджело не стал допытывать, лишь протянул стакан с соком. Кажется, пить Донателло не хотел, но не отказал этому наивному лучащемуся добротой взгляду, взял стакан, сделал несколько глотков. Прохладный напиток оказался прекрасным решением сейчас, помог остудить разум, а может успокоительное усвоилось в крови и подействовало на мозг, который начал воспринимать информацию правильно, выровнял картинку перед глазами, да и дышать Донателло стал гораздо легче, хотя при каждом вдохе ощущал запах крови.        Облегчение состояние, однако, не помогло Донателло отвлечься от главного, в мыслях он проверял правильность сборки своей СМРК, решил, что заново переделать машину будет не худшей идеей, пусть пока что не понимал, где мог ошибиться, точно всё сделал правильно. Как только братья накатались, Донателло предложил заняться своими делами и немедленно бросился в комнату, потратил несколько часов на то, чтобы по винтикам разобрать капсулу, все шурупы разложил строго по высоте, долго, кропотливо, со всей ответственностью заново собирал машину, выполнил пробный запуск, который прошёл без проблем. Донателло опустился в капсулу, та закрылась, начала проводить сканирование всего, чего только можно, взяла образец крови, использовала все функции, которые Донателло встроил в машину и какие в теории могли в ней поместиться. Та работала долго, упорно, старательно прежде, чем выдать результат: «Физических отклонений не обнаружено». Сам того не заметив, Донателло ударил по кнопке открытия капсулы вместо того, чтобы деликатно нажать, тут же накрыл лицо руками. Что же происходило? Неужели у обычного переутомления могли быть такие последствия?        Донателло не заметил, когда уснул, в какой-то момент просто очнулся перед компьютером, успел написать на нём какой-то код, только не мог узнать его. Когда он вообще всё это написал? Тут же часа на три работы, но их Донателло их напрочь не помнил. Разве он не спал всё это время? Для достоверности Донателло даже поглядел в угол экрана, в самом деле пропустил пять часов своей жизни, хотя был уверен, что спал. Но когда успел заснуть и где? В капсуле? Почему тогда сидел перед экраном? Уткнувшись лицом в ладони, Донателло медленно выдохнул, замотал головой. В ней всё плыло, словно волны бились о скалы, мысли накатывали одна за другой, но не приносили никакой пользы. Это наверняка обыкновенная усталость, нужно просто заняться чем-то расслабляющим, например, написать программу для анализа результатов выигрышных лотерейных билетов и подбора правильных комбинаций.        Вновь время потеряло своё значение для Донателло, тот перебирал пальцами по клавиатуре, создавая новый код, мог писать его не глядя, но всё равно не сводил взгляда с экрана, почти не моргал, чтобы не пропустить ни секунды. Погружённый в работу Донателло совершенно не услышал стука в дверь, а тем более вопроса Рафаэля, который вдруг зазвучал прямо над головой: —Ты почему есть не идёшь?        Прежде, чем ответить, Донателло широко зевнул, закрыв рот ладонью, поглядел на время; как много его прошло, оказывается, а ведь совсем недавно была середина ночи. Вдруг Рафаэль взялся за спинку кресла и развернул Донателло к себе, поймал его лицо в ладони и принялся разглядывать, будто пытаясь что-то там обнаружить, заглянул в глаза под тихие звуки растерянного Донателло. Почему-то ему не удалось произнести ни одного внятного слова, он мог лишь изумлённо глядеть на Рафаэля, который всё изучал брата, его макушку, плечи, чуть ли в рот не заглянул, будто о котёнке беспокоился. Наконец Донателло оттолкнулся, отъехал на стуле с высшей формой возмущения на лице. — Раф, я в полном порядке. Просто увлёкся, — прежде, чем Рафаэль успел вставить слово, Донателло надел очки, тряхнул головой, прогоняя из неё дымку. — Идём уже.        Пусть Донателло в самом деле пошёл с Рафаэлем на кухню, того не отпускало ощущение, что-то не так, Донателло явно беспокоило что-то, но как всегда он ни о чём не говорил. Рафаэль не намеревался биться об эту стену, придумал более деликатный метод, чтобы прощупать почву, но стал наблюдать за братом внимательнее, кожей чувствовал, своим нутром старшего, что-то случилось. Весь завтрак, пусть по времени тот больше напоминал обед, Рафаэль украдкой поглядывал на Донателло, который так не произнёс ни слова, да и в целом находился в каком-то полусонном состоянии, чуть ли не спал лицом в тарелке. Что происходило с братишкой? Пусть он не уткнётся в грудь и в слезах не расскажет о своих проблемах, прося совета, Рафаэль придумал один неплохой план по вторжению в личное пространство Донателло и лишь один мог претворить план в жизнь, не вызвав у Донателло ни подозрений, ни негатива.        Снова Донателло удалился к себе, его Рафаэль проводил взглядом, а затем поймал Микеланджело за руку до того, как тот ушёл, притянул к себе. Заговорил Рафаэль заговорщическим шёпотом: — Майки, у меня к тебе дело. Хотя нет, ни к тебе, — ухмыльнулся Рафаэль, — а к доктору Чувства. — Он слушает, старший брат! — откуда-то Микеланджело достал очки и свитер, надел и откашлялся в кулак.        Всё тем же тихим голосом Рафаэль поделился с Микеланджело своей гениальной идеей, а тот внимательно слушал, иногда кивал, проникаясь уверенностью Рафаэля, заодно его беспокойством и желанием помочь Донателло, ведь тот если и имел проблемы, явно не намеревался делиться ими. Впрочем, как всегда. Скоро Микеланджело преисполнился желанием разузнать, что случилось у Донателло, а заодно быть может помочь ему немного отдохнуть, открыться, прийти в себя, пусть до задушевной беседы не дойдёт, просто поговорить ни о чём будет неплохо, Донателло это необходимо.        Тот корпел над своим устройством, проверял настройки, правильность сборки, убеждался, что всё подключил в нужном порядке, что написал коды верный, использовал искусственный интеллект с доступом ко всемирной паутине, чтобы заодно опираться на похожие случаи. Результат не претерпел изменений, СМРК считала, что Донателло полностью здоров, так что ему не осталось ничего, кроме как занялся более полезным, пусть неосознанным делом.        В этот раз Донателло снова не услышал ни стука, ни голоса, но обратил внимание на тихие шаги, краем глаза заметил, как Микеланджело навалился на стол. — Привет, братишка. Я приготовил твоё любимое какао, — Микеланджело пододвинул Донателло кружку с ароматным напитком и плавающими в нём маршмэллоу. — Что мастеришь?        Микеланджело выглянул из-за плеча Донателло и не ожидал увидеть, что тот трудился над техно-бо, прямо как прошлый, из титанового сплава, причём, судя по всему, с работой братец уже заканчивал, припаевал последние детали. — Ди, зачем тебе это? — Не думай об этом, — откинулся Донателло и неожиданно взял Микеланджело за плечи, стал вести его к дверям. — Спасибо, что зашёл и спасибо за кофе. — Но ведь… — А теперь извини, у меня много дел.        Брата Донателло практически вытолкнул из своей комнаты и запер дверь, оставляя Микеланджело окончательно растерянным. Сперва он обернулся, хотел было постучать и предпринять попытку штурмом, но не стал, судя по голосу и интонации, Донателло явно не был настроен хоть на какой-то разговор. Пришлось Микеланджело вернуться к Рафаэлю, а тот вскочил на ноги одновременно взволнованный и воодушевлённый, сцепил пальцы. — Как прошло? Вы поговорили? — Ты прав, с Донни что-то случилось, — Микеланджело схватился за голову. — Он назвал какао «кофе»! — Это в самом деле звучит серьёзно, — усмехнулся Рафаэль, погладив Микеланджело по макушке. — Ладно, пусть немного отдохнёт, а мы пока подумаем, как его развеселить.        Рафаэль тихонько вздохнул, сложил на груди руки. Что же случилось с Донателло, что он вдруг сошёл с ума? Назвать какао «кофе», страшно представить ситуацию хуже. Да и Микеланджело точно приготовил именно какао, Донателло они старались лишний раз не давать даже таких безобидных стимуляторов. Но пусть сначала придёт в себя, а Рафаэль пока воспользуется паузой и придумает гениальный план по тому, как помочь братишке. Может взять его куда-нибудь отдохнуть? Попросить Лео открыть портал куда-нибудь на Таити, побегать за пляжным мячом или от пляжного мяча, попить коктейли и просто поваляться на песке — что может быть лучше? Заодно и Кейси мир посмотрит, поглядит, как бывает на другом конце планеты, или где там находился Таити. Да, нужно предложить идею Леонардо.