Завтра

      — Что значит ты не приедешь? Розоволосая девушка с короткой стрижкой нервно стучала пальцами по небольшому деревянному столу, который был ещё одним старинным достоянием семейства Отори. Раздражающий звук разлетался по всей комнате, забираясь даже в самые узкие щели, но он вовсе не мешал ей — напротив, Эму была даже рада тому, что слышит хоть что-то, кроме давящей тишины на том конце провода, которая сжимала голову тисками.       — Понимаешь, Эму… — тихий дрожащий голос с усилием пробрался сквозь оглушающий стук, заставляя девушку вздрогнуть. — Я не сказала тебе всей правды. Я прилетаю в город завтра. В три часа дня. На глаза Эму сразу же набежали нежеланные слëзы, перекрывавшие доступ к кислороду и заполнявшие пересохший рот солоноватым привкусом обиды. Завтра в три часа дня. Она тихо всхлипнула, молясь чтобы её совершенно не нужного разочарования не услышала та, которой она бы доверила всю свою жизнь без остатка.       — Эму? Ты плачешь? — Нене невольно проговорила это громче, чем могла от себя ожидать, и розоволосая сразу представила, как та со смешанной болью и грустью в глазах уставилась на свои красивые ногти, которые она при всём своём желании больше не посмела бы обгрызть, ведь совсем скоро ей предстоит сниматься в очередном фильме. Как бы Отори в неё ни верила, как бы ни поддерживала свою любимую подругу с ранних лет, она не ожидала, что Кусанаги окажется действительно настолько серьёзной насчёт свой давней мечты. Ведь Нене и не думала останавливаться. Она всё больше вливалась в общество, всё лучше и лучше отполировывала свою блестящую улыбку перед давно не мытым зеркалом, чтобы предстать перед публикой во всей своей красе. Она привыкла носить короткие платья с высокими каблуками, выпрямила свою немного сутулую спину и перестала в страхе заламывать руки при каждом новом знакомстве, ведь этого от неё требовала работа актрисы. Не то чтобы Нене сильно жаловалась. Да, порой она всё ещё писала в их общий групповой чат, который каким-то чудом пока что не умер окончательно, однако гораздо чаще длинные радостные сообщения получала не менее радостная Эму. За последние пару месяцев они успели сблизиться даже больше, чем в детстве, проводя бессонные ночи за неумолкающими разговорами, ведь никто из них не собирался прерывать видеозвонок, опасаясь того, что в следующую секунду эта вселенная схлопнется, положив конец их диалогу. Они так редко встречались вживую в связи с тем, что Нене была в вечных отъездах, а все попытки Эму приехать к ней постоянно пресекались, ведь девушка не хотела доставлять лишние проблемы.       — Я улетаю как раз в это время.       — Я знаю. Эму хотела горько крикнуть в трубку что-нибудь по типу: «Так отмени этот полет, забронируй на более ранее время!», но она понимала, что всё это было сравнимо с несбыточной мечтой, она прекрасно осознавала, что у Нене всё расписано до каждой миллисекунды. С самого утра у той скорее всего планируется какая-то донельзя важная встреча, которую никак нельзя отложить даже для того, чтобы всего лишь встретиться с любимой подругой. Работа, работа, работа. Нене стремилась к ней столько лет, и её деятельность была гораздо больше простой человеческой жажды свалить побольше денег в свой широченный карман. Она и правда наслаждалась своим образом жизни, своими новыми знакомыми, которых уже так много… Одновременно с этим Нене всё реже связывалась со своими старыми добрыми друзьями, которые всегда были рядом, чтобы поддержать хотя бы одной мимолетной улыбкой и крепким сжатием плеча. С каждым днём всё утекало сквозь пальцы всё быстрее. Да, она восстановила связь с Эму, но что насчёт Руи с Цукасой? Эти короткие распросы о том «как они там поживают» заканчивались так же быстро, как и начинались, а времени становилось так мало. Эму не хотела обвинять девушку в том, что ей чисто физически не хватает сил для всех, но злость всë же порой выплескивалась наружу. Возможно, её до сих пор крошечное тело просто не было способно удержать столько противоречащих чувств внутри, так что единственным выходом всегда становились слезы.       — Я хотела прилететь пораньше. Я обещала, я знаю, — Нене с отчаянием выкрикнула в телефон, чтобы расстояние случайно не унесло с собой даже единый, еле слышный шорох. — Но ты же знаешь, что я не могу отказаться от…       — Да-да, от своего очередного делового предложения, которое гораздо важнее меня, — Эму вскочила с места, чтобы запутаться в длинном подоле своего пастельного платья и едва ли не упасть на пол. — Ты могла бы уже и придумать отговорку получше. Нене шумно вздохнула, больше не предпринимая попыток сказать что-либо, так как Эму уже была на взводе. Не было смысла даже пытаться вмешаться в бешеный рой её разочарованных мыслей, но теперь она не знала, что делать. С годами Эму стала гораздо более нервной, позволяя своей тревожности охватить её целиком. Она успела растерять всю свою детскую невинность, а в её голосе появлялось всё больше стальных ноток. Как же они выросли…       — Ладно, Нене, прости, — послышался приглушённый всхлип, и сердце девушки болезнено сжалось. Она ведь не ожидала, что их поначалу такой приятный разговор с Эму зайдёт в такое русло по вине лишь её одной. — Я не хочу срываться на тебя, правда не хочу. Я просто так устала. Когда мы уже сможем увидеться? Нене болезненно закусила губу, сжав свою правую ладонь в кулак с такой силой, что на коже точно впоследствии останутся следы от ногтей. Столько запланированных встреч, столько заключённых контрактов… «Когда мы уже сможем увидеться?»       — Наверное, ещё не скоро. Вот так просто. Нене из прошлого, должно быть, уже давно в полном ужасе смотрит на эту сумасшедшую, которая так легко присвоила себе её имя и так усердно притворяется, что не самозванка. Но а в чем был какой-то смысл скрывать правду? Они уже давно не маленькие дети, и на них взвалилась довольно тяжёлая ноша ответственности, которая была слишком невыносима для того, чтобы продолжать таскать её, вечно играя в молчанку. Нене не может сейчас просто взять и бросить все свои планы, перечеркнуть все свои годы усердных стараний только из-за того, что её ждут. Она всё пыталась убедить себя, что ей не так уж и сильно не хватает Эму, но противоречащие мысли всё равно отягощали её, ложась на плечи и заставляя опускаться всё ниже.       «Я не скучаю», — говорила Нене, просматривая их старые совместные фотографии, нелепо усмехаясь с дурацких ухмылок Эму, без которых та не могла прожить ни дня.       «Я не скучаю», — говорила Нене, яростно смахивая слезу, которая успела незаметно добраться до её пылающей щеки. Эму всегда придумывала тысячи способов, как она может успокоить подругу, но теперь её не было рядом, а значит не было того, кто мог бы столь крепко обнять, размеренными движениями поглаживая по голове.       «Я не скучаю», — говорила Нене, после чего отправлялась на репетицию с уже совершенно новым коллективом, с которым она хоть и пыталась так усердно найти общий язык, но которые всё же не доходили до уровня её самый первой труппы. Как оказалось, она всё же скучала, но запрещала себе, так как не может же времени хватить на всё.       — Не скоро… — голос Эму охладел на пару градусов, слезы в глазах застыли драгоценными кристалами, а рука наконец бессильно опустилась вниз. — Ну ладно. Удачи тебе, хорошо? Я никогда не перестану верить в тебя.       — Прости, Эму… — Нене сильнее вжалась в свое кожаное кресло, будто намереваясь стать с ним одним и целым, пока её сердце стучало всё быстрее. — Я обязательно приеду, слышишь?.. Гудки. Она не успела этого сказать. Не успела сказать, как дорожит, как ценит. Зато успела в очередной раз напомнить о том, что работа для неё всегда была и будет на первом месте. Впервые в жизни Нене подумала, что не так уж и сильно желает стать великой актрисой, раз это обходится ей такой ценой.