honey, what'd you take?

      скарамучча целует-погибает-увядает в руках чайлда. тот рассыпался веснушками и выглядит так, словно в глубине своего сердца носит с собой самое уютное место на свете — дом. скарамучча хватается. не хватает кислорода. не хватает любви. не хватает.       он вырывает с корнями рыжие волосы и в панике шепчет:       — тарталья, тарталья, тарталья. милый, ты тут.       их кровать трещит по швам. небо тоже. звёзды укоризненно смотрят на двух парней, что целуются сквозь слезы и судорожно снимают друг с друга одежду. скара бросает свои дорогие кольца. он срывает с себя все что осталось и прижимается к сильному телу. он выцеловывает золотую россыпь и плачет-плачет-плачет.       его пробивает истерика — его штормит. тарталья — морфин в самом чистом его виде. он — бесконечное золото. солнце. да что, блять, угодно.       тарталья — всё на этой грязной планете.       ***       скарамучча всегда думает о том, как любит:       1. гладить свою кане-корсо за ухом.       2. стоять на улице и ждать пока чайлд его заберет.       скарамуччу трясет на холоде. позади — шумное заведение, которое бьет по ушам гомоном звуков.       скарамучча — аметист, сверкающий на свету. он с острыми краями и напоминает кристаллы, но по цвету — гуталиновый камень, выкрашенный фиолетовым.       тарталья — золото, думается ему, когда тот выходит из своей красной машины, хлопая дверью.       — привет, — наклоняется близко к уху, обдавая его мурашками.       — здравствуй. — сдержанно отвечает скара, переступая с ноги на ногу и опуская голову.       почему-то рядом с чайлдом собственный язык развязывается. он говорит обо всем: о недавно прочитанных книгах по филологии; о том, как со скуки выпросил скидку у бармена; о том, как попросил стрельнуть сигарету, а его спутали с девушкой.       тарталья смеётся и треплет парня по волосам. он принимает его. скарамуччу никто не принимал. никто. никто не       — такой умница, а я сегодня только работал.       — и как? — смотрит искренними глазами в синие омуты, пока в них отражаются огоньки дороги.        — все в порядке, скара. справляюсь.       до квартиры чайлда они доходят быстро. ноги путаются, а руки слегка подрагивают. скарамучче жарко. горячо. холодно. и по кругу.       он любит тарталью. любит сидеть на нем и заглядывать в глаза, в которых неспокойное море, дальние лодки и одинокие деревни.       ***       за окном рванный рассвет с изредка красными проплешинами и голубыми волнами. в квартире тихо — ступишь ногами в носках и будет слышно. она больше кажется пустой, нежели любимой и жилой. массивные часы и большие комнаты.       пахнет глубокой ночью.       тарталья спит крепко. в его ушах сверкают золотом сережки: в глубинах камня есть еще одни — белые и похожие на кристаллы. скарамучча кладет руку на копну рыжих волос и зарывается в них носом — чайлд пахнет мёдом. тягуим и горячим. обжигающим.       скарамучча в его длинных шортах и коротком топе. он играется с волосами цвета восхода и все больше путается как в мыслях, так и в них. у него — острый взгляд. у чайлда — светлый и прямой.       их отношения чистого вида рубин: острый, величественный и дорогой. кармин, переливающийся на свету. они были созданы друг для друга с самого рождения.       всё на своих местах — всё так, как и должно быть. но вот только скарамучча просто ненавидит рыжий.       целоваться до боли в губах — просить прощения — кусать родные губы — просить прощения — чувствовать стекающую с шеи кровь — просить прощения — сжимать до покалывания руки — просить прощения.       каждый день — каждый день скарамучча думает о том, как ему уйти от того, кто стал частью его жизни. кто тает на губах поцелуем и проникает языком, царапая изнутри легкие. чайлд тарталья — самое глубокое море. из него нет выхода точно так же, как и входа. их отношения стали незаменимой частью жизни. обыденностью. плохой привычкой. он тонет. задыхается. он не представляет свою жизнь без родных кудряшек. любит. нет, он не ненавидит. любит. люби       « может у меня выйдет полюбить тебя ещё сильнее » — шепчет скарамучча в губы чайлда и прижимается к грудной клетке, медленно засыпая.       ***       страшно. жжет. все не так.       парень грубо просовывает свою ногу меж чужих и впивается в губы, налившиеся кровью. он держит чужую талию и сжимает в руках. скарамучча — вожделение и бесконечные укусы.       не умирай. не рассыпайся на части. люби. люби ради меня.       шепот становится неразборчивым. пощечины горят самым настоящим пожаром. скарамучче страшно. он любит. он горит. он горит не снаружи — горит внутри. ему хочется отдать свое тело и глотать все без перебора до тех, пока не начнет тошнить. глотать воздух.       жить. жить. жить.       его боль тушат родные глаза. в них от родного остался лишь синий оттенок. он успокаивает.       страшно. страшно. стра       — прости, — тарталья сидит за столом и курит. форточка открыта. рыжие волосы спутаны и грязны.       — все в порядке. я люблю тебя. — скарамучча отводит взгляд и прикрывает глаза.