Смущенный своей проблемой

— Ничего я не зачастил! — начал возмущаться Антон, — я просто... Не успел Шастун договорить, как мигом выбежал из кабинета, прикрывая рот рукой. — А вот это я сейчас не понял, — удивлённо пробормотал Арсений, подняв свои брови и выпучив глаза, — Шастун, я не разрешал выходить, я с тобой разговаривал! — Попов выбежал вслед за парнем. Не обнаружив его, но видя шокированные взгляды медсестёр, он решил спросить их. — Вы не видели Антона Андреевича? — быстро спросил Попов у Екатерины, так как думал, что Шастун уже рванул к выходу. Катя работает здесь уже долго, всех знает. — Шастуна-то? — то ли спросила, то ли утвердила медсестра, — он, вроде, к туалету побежал. — Спасибо, Екатерина, с меня шоколадка, — поблагодарил Арсений, подмигнув ей. Девушки всегда таяли от этого, поэтому он пользовался своей обаятельностью очень часто. Попов забежал в туалет, из кабинки уже выходил Антон. Вид был потрепанным, а лицо бледным. Зелёные глаза тускнели и смотрели неотрывно в одну точку. — Антош, что случилось? — поинтересовался Арс, взяв его за предплечье, медбрат был на грани падения, — Так, идём со мной в кабинет, — одной рукой он прихватил его за поясницу, от чего услышал недовольный стон, — та-ак, а вот это мне уже не нравится, колись давай, что такое? — Меня в-вырвало, — тихо пробормотал Шастун, сжавшись от боли в пояснице, так как Попов ещё не отпустил его. — Ох, горе моё, теперь уж я точно должен тебя осмотреть, — повёл его к себе врач.

*****

— Ну-с, рассказывай. — А что рассказывать, — шептал Антон, уткнувшись в пол. Он понимал, что сейчас будет делать врач, и максимально не хотелось выдавать свое состояние ещё больше, — все со мной н-нормально. — Ага, вижу я, как тебе нормально, — возмутился мужчина, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула, — я тебя еле на ногах удержал! — Да блин, все со мной хорошо! — а вот этот тон уже не понравился врачу. — Если ты не хочешь говорить, то скажу я! — Попов подошёл к своему помощнику, положил руку на его лоб и убедился в том, что у него поднимается температура, — у тебя поднялась температура и тебя вырвало, скачет давление, ты не можешь нормально сходить в туалет и болит поясница! Так?! — Антон немного опешил. Парень, конечно, думал о том, что мужчина догадывается о его состоянии, но он не ожидал услышать это прямо в лоб. — Ну, д-да… — Понятно, — лицо Попова не выражало ровным счётом ничего, каменная маска. Он встал со своего места, постелил новую одноразовую пеленку на кресло и приготовил все нужное. Шастун смотрел в недоумении на своего врача. — А-Арсений Сергеевич, что вы делаете? — голос предательски начал дрожать. — А разве непонятно? — возмутился врач. Ему не нравится такое халатное отношение его помощника к своему здоровью. Парень ведь тоже имеет медицинское образование! — Осматривать тебя буду! Все равно на сегодня записей больше нет! — Н-не надо, пожалуйста, — начал хныкать Антон. Из глаз невольно потекли слезы, оставляя горячие мокрые следы на бледном лице парня. Арсений опешил. — Тош, что такое? Ты чего плачешь? — Мне с-страшно… — жалобный скулеж, а голос все также дрожит. — Антош, ты ведь был когда-то у уролога? Не считая работы, конечно, — риторический вопрос. Ведь к двадцати-то двум годам парень должен был хоть раз посетить такого врача, но ответ Попова удивил. — Н-нет… и вообще у меня поясница болит, это к другому врачу, — лучшая защита — это нападение. Именно поэтому Антон решил повысить свой голос на врача и делать все, чтобы его не осмотрели. Все-таки потом с Поповым ему ещё работать. А как он будет работать, зная, что тот видел его почти голым. — А затем, милый мой, что нагрузку дают твои почки, — Арсений разозлился. Ещё никогда его помощник с ним так не общался, и тем более — не повышал голос, — иди за ширму и снимай весь низ. Антон нехотя поплелся за ширму, а слезы так и скатывались по его лицу. Он снял штаны и боксеры и поплелся к креслу. Глаза немного опухли, а голова начала немного кружиться. Арсений подошёл к парню и начал пальпировать живот. Дойдя до места, где расположены почки, врач услышал болезненный стон. — Та-ак, что больно я уже заметил. Насколько сильно болит при нажатии? — А-ай, блин, с-сильно болит, хватит уже, — слезы опять начали течь по лицу. — Ну-ну, Тоша, потерпи немножко. Закончив пальпацию, Арс взял мошонку, начав её щупать, но не увидев никакой реакции, понял, что в этой части нет проблем. Антон уже сгорел со стыда. Ему было очень неловко, что знакомый ему человек, пусть даже и врач, осматривает его столь деликатно. Попов же тем временем взял в руки уже член, отодвинул крайнюю плоть и начал осматривать головку. — Были какие-то выделения из уретры? — Ну, д-да. На вопросы было ещё больше неловко отвечать. Ладно ещё тебя осматривают — хотя и эта перспектива никого не устраивает, а тут ещё и вслух надо свои проблемы озвучивать. — А помутнение в моче было? Да что ж он не унимется-то со своими вопросами! Антон покраснел и прикрыл свое лицо руками. Было неловко. Было о-очень неловко. — Тош, ну ты чего в самом деле, а? Антон же все сидел, прикрыв глаза ладошками, и не хотел смотреть на врача. Вот и как потом с ним работать? — Так, давай ложись набок и подогни ноги к груди. — З-зачем, — глаза по пять копеек. — Как зачем? Простату твою проверю. Тебе ли не знать? Да здравствуй истерика. Антон начал реветь, уже не скрывая этого. А Арсений не садист, чтобы осматривать пациента, что сейчас словит паническую атаку. Он встал и подошёл вплотную к медбрату, обнял его и потрепал по золотистым кудряшкам. — Ну тихо, спокойно, тш-тш, успокаивайся, я ничего такого не сделаю, просто осмотрю. Ты, главное, расслабься. Шастун лег в эту нелегко морально дающуюся позу и пытался расслабиться, однако ничего не выходило. — Тоша, расслабься, я не могу тебя осмотреть. Антон задумался. До сегодняшнего дня Попов никогда не называл его уменьшительно-ласкательно. Может, он просто пытается его так успокоить? Что ж, у него получается. В это время Арсений, поняв что парень расслабился, ввёл смазанный палец в его анус и пытался нащупать предстательную железу. — А-ай. — Потерпи, я уже все, с простатой все нормально, даже УЗИ делать не буду на твоё счастье. Закончив осмотр, Антон оделся и сел на стул перед Поповым. — Ну что ж, результат не очень, к сожалению. Завтра ещё сдашь анализ крови. Я думаю, это острая форма пиелонефрита. Не очень утешительно. Померь пока температуру, у тебя перед приёмом была. Говорить ли том, что мерить температуру не хочется? Почему? Да потому что Антон понимал, что она выше 38, а это значит только одно — жаропонижающий укол. Увидев лицо медбрата, Арсений взял и сам сунул под мышку термометр. По истечении 7 минут, он его достал и сделал такой же вывод, как и Антон. Укол. Таблетки не помогут. — Тош, ты и так все знаешь. — А может, не надо? — Надо, Тоша, надо. Арсений подошёл к Антону, у которого побледнело лицо ещё больше, и обнял его, поцеловав в щёчку. Шастун опешил. А это, что было сейчас?