Кондуки

В голове Арсения раздавалась давняя фраза Антона: «Значит, встретимся через десять лет в Кондуках?» Голос парня с годами исказился, но его нежные нотки и серьезность в предложении до сих пор хранились в памяти. Антон честно хотел свидеться с друзьями в Туле вновь, они даже поклялись друг другу и дали, как могло показаться посторонним, детские обещания. Возможно, все остальные не восприняли всерьез эту идею, но Арсений помнил, как обрадовался Антон их согласию, словно маленькой тайне, которую станет хранить в своем сердце. С тех пор много утекло воды. Годы, годы и еще раз годы, которые так неумолимо бежали вперед. Арсений перестал бояться старости, потому что внешность для него внезапно перестала что-то значить, а успех, которого он опасался не достичь, давно настиг его. И вот, он снова в Тульской области. В самой Туле улицы, казалось, совсем не изменились, да и люди тоже. Все те же экскурсии в известных местах, все те же шумные подростки, все те же гиперактивные дети, все та же кипящая жизнь. И даже тульские пряники имели все тот же старый вкус воспоминаний. Только изменились кофейни. Кофе вдруг перестал быть таким горячим и сладким, а атмосфера превратилась в рутинную. Арсений, гуляя по Туле, часто ловил себя на мысли, что дело в том, что рядом больше не было человека, чей неловкий голос тихо спрашивал: «Арс, а если я ненавижу кофе?» И Арсению больше не требовалось заказывать какао, но он все равно заказывал его. Стакан горячего какао пах намного приятней крепкого кофе. Он ставил его напротив и смотрел на него, словно на приторный запах мог прибежать человек, в прошлом любивший какао. Но этот парень не приходил. А какао остывало, теряло свой сладкий запах и атмосферу, которую Арсений с таким трудом восстанавливал. Его кофе заканчивался, а какао оставалось нетронутым. Арсений верил, что после его ухода Антон обязательно зайдет следом и выпьет его просто потому, что это Тула, и в таком далеком от столицы городе, должны происходить чудеса. Конечно, Арсений взял билет на самолет обратно и до последнего дня гулял по городу Тула, чтобы не сорваться и не поехать в Кондуки. Но в крайний день своего пребывания в Туле он вдруг бросил все, помчался в аэропорт и поменял билет на трое суток позже. И вот, Арсений в Кондуках. Он дал обещание своему давнему другу, которого не видел уже много лет, приехать сюда. И хотя странно и даже неправильно называть Антона всего лишь своим другом, Арсений не может пересилить себя и признать его своим любовником. Нет, возлюбленным. Арсений не имел с Антоном в отношениях той грубой окраски, какая встречается у любовников. Их отношения походили на первую любовь неопытных подростков, а потому их можно было назвать только возлюбленными. И хотя Арсений прекрасно понимал, что никого из ребят, с которыми он уже давно лишь созванивается по праздникам, не будет, он все равно был обязан посетить это место. Он убеждал себя в том, что приехал наслаждаться пейзажем, но на деле искал память о них, о давних приятелях, словно дух тех старых съемок еще витал в воздухе. Бескрайнее голубое небо без единого облачка висело над головой. Палило жаркое солнце, и Арсений вспотел, но в тень не уходил, хотя деревья были совсем рядом и зазывали укрыться под ними от жары. Арсений не шевелился и наблюдался за горами и голубыми озерами, за неровными рельефами и бирюзовой гладью воды. Дышалось здесь совсем по-другому, тело словно насыщалось энергией и вдохновением. Наконец, Арсений двинулся с места. Он прошел по вытоптанной дорожке между деревьями, которые будто сторожили обрыв, ведущий к озеру. Здесь команда проводила съемку, сидела вчетвером и по-настоящему наслаждалась своей работой. Арсений закрыл глаза, вспоминая, как Антон сидел совсем рядом, то и дело касался его плеча. Сейчас он был далеко, но его тепло все еще хранилось в душе Арсения, и мужчина невольно улыбнулся. Он никогда не жаловался на жизнь, что им пришлось расстаться: судьба подарила им достаточно счастливы совместных воспоминаний, которыми можно сытится еще много лет. Безусловно, Арсений часто ностальгировал, но прошлое особенно накрывало его с головой в те моменты, когда он бывал в местах, которые они посещали с Антоном вместе. Арсений тогда искренне улыбался, потому что вспоминал их взгляды, касания и слова, брошенные случайно и невпопад, за которые они потом обязательно получали от продюсера, но которые так грели душу. Арсений и не знал, зачем приехал сюда. Естественно, ни о какой природе речи быть не могло. Будь он честным с собой, он бы сразу сказал себе: он едет в Кондуки ради обещания Антону. Ведь ради Антона он готов проехать всю Россию, весь мир, всю галактику, как Антон проехался по самым глубинным закоулкам его души и оставил в ней свой след бесконечной любви. Кондуки… Как странно, Тула значила для Арсения одновременно все и ничего. Впрочем, как и десятки других городов и мест, где они проводили время с Антоном. Жалел ли он, что они вынуждены были расстаться? Конечно, жалел. Он ведь любил его, но карьера и репутация для обоих значила слишком многое, а осуждение общества так пугало, что они не просто разошлись, они разбежались. Арсений давно не был подвержен сентиментальности и слезам, посвященным прошлому. Он чутко хранил в своем сердце все то, что они пережили вчетвером, но особенно тщательно следил за воспоминаниями с Антоном. Арсений тяжело вздохнул, и впервые чистый воздух показался ему неприятным. Открыл глаза, и природа уже потеряла свою божественную красоту. Все стало таким же серым и обычным, как в Москве и Санкт-Петербурге. Тишину нарушил звук останавливающего автомобиля, словно как десять лет назад съемочная группа припарковалась у главной дороги. Но сердце Арсения кровоточило теми плохо зажившими шрамами, и он не обратил внимание на посторонний звук. Упади сейчас метеорит, он не заметил бы, потому что перед его глазами лишь кадрами мелькали неумело забытые истории. Кадры, только они у него и остались. Старые съемки и видео, обычные кадры, на которых не видно, что испытывает Арсений. Совсем другой Арсений, более молодой, более веселый и закрытый, такой изящный, остроумный и…жутко влюбленный. Кто-то сзади недовольно пнул камешек. Боковым зрением Арсений заметил его летящим мимо и падающим с обрыва. Кадры перед глазами схлопнулись и пропали. Арсений вернулся в реальность. Он медленно обернулся и увидел силуэт в тени деревьев, который стремительно приближался к нему. Привыкшие к яркому свету глаза не сразу среагировали, и Арсений прищурился, словно человек стоял совсем далеко. Но пусть зрение и подводило его, остальные чувства – нет. Сначала Арсений уловил тонкий запах парфюма, затем теплоту, исходившую от приближающегося человека, а затем тихий голос, будто обращенный к самой природе, а не Арсению: – Что ты тут делаешь, Арс?.. И вот, Арсений разглядел парня, высокого и стройного, все такого же, не изменяющего себе в стиле. Кудрявые волосы, явно длиннее, чем Арс запомнил их, неуклюже спрятаны под синей кепкой. Руки в карманах широких голубых чересчур длинных, волочащихся по земле, джинс. Такая же мешковата белая футболка и самодельное разноцветное украшение на шее. Зеленые глаза парня с опаской смотрят на Арсения, пока не распахиваются от удивления и даже страха. Арсений немедленно сжимает руки в кулаки, чтобы скрыть в них дрожь. Он закрывает глаза и вновь открывает, не веря, что перед ним Антон. Не мог же Арсений так погрузиться в прошлое, что начались галлюцинации? – Арс? – повторяет Антон, тоже не веря, что мужчина перед ним реальный. – Тош?.. – тихо спрашивает Арсений. В его груди разрастается счастье вперемежку со страхом. Что ему сказать? Как действовать? Ведь Антон, настоящий, живой Антон, стоит перед ним, излучает свое привычное тепло, здесь, в Кондуках, ровно как десять лет назад. Глаза Антон вновь распахиваются, и он неловко делает несколько шагов вперед, ближе к Арсению. Он оглядывает мужчину и зацепляется за взгляд голубых глаз. Антон отражается в этом океане, в этих самых красивых глазах. Их сердце бешено колотятся, кто знает, может, в унисон. Они оба готовы плакать, что фантазии превращаются в реальность, что они стоят друг напротив друга. – Что ты тут делаешь? – повторяет свой вопрос Антон уже более уверенным тоном, но все еще заметно, как он волнуется, будто подросток на первом свидании. – Я ведь обещал тебе приехать, помнишь? – хрипло ответил Арсений. Наверное, пора было упасть на колени и благодарить небеса со словами, что позволили еще раз встретиться с Антоном, но Арсений не мог пошевелиться. Как десять лет назад он не мог оторваться от его глаз, так и сейчас. – Я не верил, что ты приедешь, – сказал Антон. – Неужели ты помнил это глупое обещание на съемках? – нахмурился он. – Для тебя оно не было глупым, я знаю. – А для тебя? Оно звучало глупо? – все те же, немного детские, вопросы от Антона, к которым так привык Арсений. – Как видишь, я здесь. – Что ты искал тут? Арсению хотелось закричать: «нас»! Он искал их с Антоном, их скомканное прошлое и разбитую вдребезги любовь под гнетом остальных. Арсений собирал осколки их любви и внутренне содрогался от боли. Впрочем, Арсению и не требовалось отвечать. Антон все прочитал на его лице, в морщинках вокруг глаз, в дрогнувших губах, в голубых глазах. – А что ты здесь делаешь? – спросил Арсений, отводя взгляд. Он знал, что Антон читает его сейчас, как открытую книгу. – Похоже, все воспоминания о нашей любви ты уже собрал, – хмыкнул Антон. Арсений вдруг вспыхнул, словно мальчик. Давно он не ощущал этого румянца на своих щеках. – Но я нашел кое-что лучше прошлых воспоминаний. Я здесь нашел тебя. Антон вытащил из карманов руки, его пальцы привычно были унизаны кольцами. Его ладонь коснулась плеча Арсения, и даже сквозь одежду того обдало жаром. Его пальцы сжали плечо, словно хватались за спасательную соломинку. – У меня есть шанс? – шепотом спросил Антон, словно не хотел, чтобы Арсений услышал этот вопрос. – Ты испытываешь хоть часть тех чувств из прошлого? – его голос звучал отчаянно, будто у человека, потерявшего все надежды. – Я по осколкам собирал здесь наши воспоминания, – поднял Арсений взгляд на Шастуна и заметил свое отражение в их зелени. Боль сковала грудную клетку, но страдания уже приносили удовольствия. – Как ты думаешь, смог ли я отпустить хоть часть тех чувств из прошлого?