люблю тебя и деньги

***

– … но мне нужен он сам, а не его деньги! – Ну прямо так?.. – Ладно, его деньги мне тоже нужны. Не придирайся к словам!.. Но неужели он хотя бы раз не может поставить меня выше своих дел?! – Так уж получается, что работа у него появилась раньше, чем ты, детка. В конце концов, он тебе на подвески от Шанель зарабатывает. Чонгук сидит на кожаном диване, закинув ногу на ногу. На нем брюки из новой коллекции Ив Сен Лоран, кутюрная рубашка от Валентино, на которой красуются те самые подвески, о которых говорит Чимин. Чонгук идеально выглядит, он собирался примерно два часа и около недели до этого придумывал образ – для того чтобы в итоге никуда не пойти. Он весь вечер прождал мужчину, который так и не оторвался от своих дел. И совсем этим не удивил. А ведь этот день так хорошо начинался! С утра Чонгук сходил с спортзал, сразу после него – поплавал в бассейне. В обеденное время заскочил в салон подстричься, потом с Чимином – за покупками. А на вечер была запланирована вечеринка в честь дня рождения фотографа, с которым он раньше часто снимался – Тэхен обещал пойти вместе, но в итоге все как всегда… позвонил за полчаса, сказал, что появились непредвиденные дела, форс мажорная ситуация. Сказал и сбросил, даже накричать на себя не дал. Чонгук уже и не помнит, когда они выходили куда-то вместе. Чонгук фыркает в телефон, как будто все, что говорит ему Чимин, не правда. Сьюзи – белоснежный шпиц, который спит рядом, положив свою мордочку ему на бедро, поскуливает во сне. Парень успокаивающе гладит ее по спине и уменьшает тон своего голоса. – Он вообще пытался сплавить меня в Лондон на этой неделе, подкупив билетом на концерт Гарри Стайлза и показом Баленсиага, – парень закатывает глаза и делает глоток красного вина, полупустая бутылка из-под которой стоит на журнальном столике напротив него. Во второй руке Чонгук держит электронную сигарету с непонятно каким вкусом – то ли зеленое яблоко, то ли виноград. – Это сработало бы год назад. Мне надоело скитаться по миру одному. Мне все уже надоело! – Может, тебе устроиться на работу? – Мне? На работу? – Чонгук морщит нос. – Моя работа – быть секси и веселиться. И куда я пойду? Моя прежняя работа его собственническому величеству не нравится, – (Чонгук был моделью) – не маркетингом же я буду заниматься! Боже упаси… Но разве я о многом прошу?! Просто иногда проводить время со мной! Что это за отношения такие, что я вижу его только по ночам?! – Зай, ну главное, что, как раз таки, по ночам он с тобой. А то был у меня один… – Знаешь, мне кажется, ему даже изменять мне некогда. Да и в целом, зачем ему спать с кем-то другим, если он может спать со мной? – Чонгук выпускает большую струю дыма прямо перед собой. С самооценкой у него всегда было все в порядке. – Тоже правда. – Лучшие годы своей жизни я трачу на бесконечное ожидание! И как вообще я мог в него влюбиться?! Чимин с той стороны трубки закатывает глаза. Ладно-ладно, на самом деле, Чонгук может на это ответить. 1. Ким Тэхен – красив, как Бог. 2. Он харизматичный, властный и мужественный. 3. Он умеет решать проблемы и добиваться своего. 4. Его член выглядит как произведение искусства, и он им очень и очень хорошо пользуется. 5. Он настолько богат, что следующие десять поколений его внуков могут не переживать о деньгах. – Почему бы тебе просто не наслаждаться этим временем и тратить его на себя?! Пусть Тэхен работает и богатеет, в конце концов, он вернется к тебе. Хочешь, я уложу своего и приеду, сходим в клуб, развеемся? – Спасибо, Чим, но я хочу его дождаться и послушать, как он будет оправдываться на этот раз. Если я не выскажу ему все сразу, потом он снова обернёт ситуацию в свою сторону и выйдет сухим из воды. – Только давай не перегибай, ладно. Я не хочу больше слушать о том, как вас разнимала охрана. – Да что он мне сделает? – О тебе я и не беспокоюсь. Чонгук прощается с Чимином и набирает сообщение: «Мудак!» и отправляет в кучу к предыдущим непрочитанным. 21:30 «Да пошёл ты!!!» 21:30 «Ким Тэхен!» 21:47 «Знаешь, можешь не возвращаться» 21: 51 «Бесишь» 22:23 «Видеть тебя не хочу»

***

Примерно в полночь из ладони спокойно посапывающего в сидящем положении Чонгука вынимают пустой бокал, снимают собаку с его колен и целует в мягкую щеку. – Солнце, давай ты ляжешь в спальне, – шепчут ему в ухо и поглаживают по волосам, пытаясь разбудить. Чонгук мычит и все ещё сквозь сон кладёт голову на плечо Тэхена, который присел рядом. Его снова целуют в лоб. Проходит некоторое время, прежде чем он разлепляет глаза и видит перед собой пшеничную голову своего мужчины. Он копирует его легкую улыбку и на секунду даже задумывается о том, чтобы потянуться за поцелуем в губы, как реальность догоняет его и окунает в последние воспоминания. Чонгук выпутывается из чужих рук и возвращает на лицо недавнее недовольное выражение. – Ты видел время?! – вскакивает на ноги и умещает руки на боках. Если честно, Чонгук и сам не в курсе, сколько именно, поэтому он кидает мимолетный взгляд на часы от Картье на запястье. Пятнадцать минут первого. – Давай отложим этот разговор до утра, крошка. Я так устал, – Тэхен шагает за ним, голос его звучит действительно уставшим. Чонгук не даёт себя обнять. Он выходит на кухню и наливает в стакан воды. Тэхен следует за ним и останавливается сзади в двух шагах. Молчит. Ждёт. – Я прождал тебя весь вечер! – парень разворачивается и опирается задницей о столешницу. – Ты хоть видел мои сообщения?! – У меня не было времени. Мне пришлось поехать на место поставки, разбираться самому – будь у меня выбор, я бы не отменил наши планы! – Ты вечно выбираешь работу! – Благодаря этой работе у нас есть этот дом и все остальное! – Тэхен тоже выходит из себя и взмахивает руками. – Ну так и живи в этом доме со своей работой! Чонгук топает на второй этаж, понимая, что ещё чуть-чуть и они рассорятся окончательно. Тэхен остаётся внизу, отойдя в сторону бара. На прикроватной тумбочке парень видит большой букет белых роз, посаженный в вазу, и несколько пакетов с логотипом Картье, которые наверняка как обычно выбирала секретарша Кима. И пусть у неё очень хороший вкус и она всегда предугадывает предпочтения Чонгука, это все равно бесит. Он без сожаления сметает подарки, предназначенные задобрить его с утра, на пол, а цветы, вытащив из вазы, бросает в стену. Хрена с два Тэхен откупится парочкой украшений! – Не хочу тебя видеть! Спи в другой комнате сегодня! Стоит Тэхену показаться на пороге спальни, как в него летит подушка. Мужчина ловит ее одной рукой и заходит, держа в другой сигарету. – Это и моя спальня, – спокойно произносит тот и присаживается на свой половине. Чонгук скрещивает руки перед грудью и отворачивает голову в другую сторону. – Тебе разонравились розы и Картье? Издевается. – Детка, ну чего ты дуешься? Как будто случилось что-то непоправимое. Чонгук снова молчит. Он знает, как сильно Тэхену это не нравится, но все равно молчит. – Ты можешь со мной разговаривать?! – тот тушит сигарету в пепельнице, снова переходит на строгий тон. Очень предсказуемо. – Ты же мои сообщения игнорировал весь вечер! – Я видел их. – Я устал от того, что я для тебя не то что на первом месте не стою, я не стою даже на десятом! – А я устал от того, что после долгого дня на работе, вместо того чтобы обнять тебя и отдохнуть в спокойствии, я вынужден выслушивать твои очередные капризы! – Тэхен прикрывает глаза и делает долгий выдох. – А не может быть все время так, как ты хочешь! Не нравится слушать меня?! Так не слушай! Я же сказал тебе идти спать в другое место! Ах да, это же твоя спальня, тогда уйду я. Чонгук скидывает с ног одеяло и встает, на полном серьезе собираясь ехать переночевать в квартиру, которую ему, к слову, тоже купил Тэхен, но это не так важно. Но до этого у них никогда не доходит. – Сядь, – коротко произносит мужчина и тянет его за руку обратно на кровать. От его безжалостного и холодного тона кровь в жилах стынет, а кожа покрывается ледяной корочкой. Это тон, который не терпит никаких возражений. Такому Тэхену Чонгук никогда не осмеливается перечить. Его как будто примагничивает обратно к кровати. – Истеричка. Ну и куда ты собрался в это время? Иногда я забываю, насколько упрямым ты можешь быть… – Ты хотя бы немного меня любишь? –Чонгук задает свой излюбленный вопрос, чувствуя, как к нему осторожно подбираются сзади. – Не притворяйся глупым, ты знаешь ответ, детка, – Тэхен обхватывает его талию руками и, шумно поцеловав рядом с ухом, кладет подбородок на его плечо. – А сказать это тебе совсем трудно, да? – Нет. Я люблю тебя, детка, – легко повторяет тот и, кажется, снова улыбается. А потом мягко поворачивает голову Чонгука в свою сторону и целует коротко в неподвижные губы. Опять и опять, все настойчивей, пока парень не начинает двигаться к нему навстречу, отвечая, прикрывая глаза. Ладони Тэхена сползают с талии на упругие ягодицы и со вкусом сжимают, раскатывая ткань брюк под пальцами, но все это длится недолго и заканчивается тогда, когда Чонгук кусает его в губу. – Сучка! – шипит, отстраняясь Ким. – Я все еще тебя не простил. – И чего моя детка хочет? Тэхен снова прижимается к его спине и раскрытой ладонью проводит сначала вниз по бедру до колена, а потом сворачивает на внутреннюю сторону и скользит вверх. Шепчет свой вопрос прямо в ухо. – Хочу две недели побыть где-нибудь с тобой. Только ты и я, никакой работы, – Чонгук смотрит прямо перед собой, стараясь не обращать внимание на провокации. – Две недели – я не могу позволить их себе, Гуки, ты знаешь, – выдыхает тот, даже с сожалением. – Одну. Одну получится. – Ладно. Я хочу в Италию. – Как пожелаешь. – Бэнтли, – Чонгук загибает второй палец. – Ты наглеешь, солнце. – Я просто глубоко расстроен и обижен. Новые машины разгоняют мою печаль. Или тебе жалко? – Чон поворачивается в сторону мужчины и хлопает глазами. На губах Тэхена появляется плотоядная улыбка. Ему нравится. Больше всего на свете Тэхену нравится тратить деньги на Чонгука. – Для тебя ни в коем случае. Выбирай цвет. Еще что-то? – Разведись с женой. – Не могу, ты это прекрасно понимаешь. Чонгук хотел просто попробовать. – Да, но она меня бесит. Парень сдаётся и, расслабившись, сам кладёт голову на плечо Кима. Тэхен обнимает его поперёк талии и целует рядом с ухом. Чонгук кладёт свои руки поверх его рук. – Я скучал по тебе, – тихо произносит он. – Я тоже, сладкий. Чон улыбается и разворачивается к нему лицом, чтобы полностью уместиться в его охапке. Выдыхает горячий воздух в чужую шею, а пальцами хватается за ткань его рубашки. Их ноги тут же переплетаются. – Кажется, я перепил вина, – хихикает он, когда глаза сами по себе начинают закрываться. – Спать хочу. – Так спи, маленький, – Тэхен шепчет и чмокает в макушку. – Но нужно ещё снять макияж… и разве ты не хотел бы… впрочем, давай полежим вот так немного… Не проходит и пары минут, как Чонгук засыпает под мягкие поглаживания в спину. А просыпается только утром. Открыв глаза, он сразу понимает, что проспал больше, чем хотел, что спит в широкой белой футболке и трусах, а на тумбочке расположился новый букет – теперь с пионами, и несколько коробок от Тиффани. – Я пожалел тебя будить, – говорит Тэхен, завязывая на себе галстук, когда Чонгук спускается вниз поцеловать его и проводить на работу. – Ты хоть позавтракал? – Выпил кофе. – Начал бы думать о здоровье. В твоем возрасте нельзя быть таким безответственным. – В каком это моём возрасте? Я молод и полон сил. – Сорок лет – это не молод. Попроси свою дуру-секретаршу заказать для тебя завтрак. И скинь мне фотку, чтобы я убедился. – Не уверен, что успею… ладно-ладно. Тэхен сдаётся под испепеляющим и колючим взглядом. – Это все пожелания? – Спасибо за цветы. – Не за что, детка, – мужчина целует его в щеку напоследок. Проводив его, Чонгук идёт досыпать свои законные три часа. А после завтрака едет в салон, где его ждёт новенькая вишнёвая малышка Бентли. Перед тем как завести ее, он несколько минут сидит, проводя пальцами по нежнейшей коже, которой покрыты кресла, по рулю, рассматривает приборную панель. Выкладывает в Инстаграм селфи, сделанные внутри и снаружи. Отправляет одну Тэхену, подписав «люблю тебя». Машина идеально ведёт себя на дороге, скользя по ней плавно и ровно, словно и не касаясь поверхности асфальта, в салоне на всю громкость играет альбом Рианны. На светофоре Чонгук приближается к зеркалу, чтобы подправить волосы, которые растрепал ветер. Затягивается электронкой, выпуская дым в приоткрытое окно. Водитель Мерседеса, остановившегося справа, пялится на него все тридцать секунд. Парень лет двадцати пяти. Симпатичный и очень самоуверенный. Чонгук всегда находится в центре внимания, и ему это нравится. Нравится ловить восхищённые взгляды со всех сторон, привлекать к себе прохожих в общественных местах, сражать их своей красотой, уверенностью и стилем. Ему нравится блистать. На него всегда смотрят. Он припускает солнечные очки за секунду на зелёного цвета и подмигивает парню, перед тем как надавить на газ. Чонгук припарковывается у кофейни, в которой обычно завтракает, занимает столик у окна, заказывает латте, сэндвич с лососем и круассан с шоколадной начинкой. Он любуется бриллиантом на кольце от Тиффани – из утреннего подарка, списывается с тренером по боксу о вечернем занятии, когда рядом раздаётся голос. – Можно к вам присесть? Чонгук поднимает голову и видит того самого парня, который ему подмигнул. – Я даже не знаю, как вас зовут, – Чон обворожительно улыбается и оглядывает того с головы до ног. Неплох. Очень даже неплох собой. – Меня зовут Эрик. – Ты следил за мной, Эрик? – Совсем немного. Я подумал, что второго шанса познакомиться у меня просто не будет. Так можно мне присесть? – Боюсь, со мной сейчас нельзя знакомиться. Ты опоздал, Эрик. Чонгук выставляет перед собой левую ладонь, на безымянном пальце которого блестит огромный бриллиант. А потом сразу отвлекается на официанта, что приносит ему заказ. – Ты все ещё здесь? – спрашивает он, отпивая из стакана. Парень оказывается очень настойчивым. Светится своей идеально белой улыбкой, а потом, совсем оборзев, присаживается напротив. Чонгук мысленно закатывает глаза. – Но неужели я не могу даже попытаться? Думаю, я бы мог составить ему конкуренцию. – Ты слишком самоуверен. – Но ты ведь меня даже не знаешь. Впрочем, не буду давить на тебя, – Эрик хлопает себя по карманам и достаёт из внутреннего визитку, на которой чёрной по белому написаны адрес и номер телефона. Протягивает ее по поверхности стола в сторону Чонгука. – Не буду на тебя давить. Сегодня будет вечеринка. Подумай и приходи. Чонгук не успевает что-либо ответить, как его оставляют одного. Он только пялится на эту карточку и хлопает глазами. И хмыкает про себя. – Меня пригласили на вечеринку,– сообщает он Тэхену в этой же кофейне через полчаса, когда они разговаривают по фейстайму. У Тэхена ровно в это время десятиминутный перерыв на кофе и сигарету. Он сидит на своём кресле, расслабленно откинувшись на спинку. – Ну так иди, детка, – отвечает он совершенно спокойно, не понимая, в чем проблема. – Там со мной будут много флиртовать. Что ты тогда будешь делать? – Флиртовать с тобой? Удачи этим людям. – Не такой я уж и недосягаемый. – Мне ли не знать. На самом деле, Тэхен прав. Стандарты Чонгука довольно… высокие. Его трудно впечатлить. Он обычно не обращает внимание на других. Тэхену пришлось постараться, чтобы добиться его. – А где же твоя ревность? – Чон аж приподнимается на стульчике и грозно сводит брови. – Не ты ли запретил мне сниматься? – Я запретил тебе сниматься в белье. Все остальное я не запрещал. А Чонгук решил, что раз он не может сниматься, где хочет, то вообще может не работать. Все по справедливости. – Ты невыносим, – бурчит он про себя, сдаваясь. – Я просматривал отели в Милане, подобрал несколько вариантов, хочешь взглянуть? – Ты знаешь, я полностью доверяю твоему вкусу. – Ну ладно. Все равно мы остановимся в том, который выберу я. Мне нужно убегать на тренировку, я заскочу к тебе попозже, хорошо, милый? – Да, но до пяти. В пять у меня встреча. – Хорошо. Чонгук отключается от звонка и улыбается своему отражению на экране, как полный дурак, ещё несколько секунд. С Ким Тэхеном вся его жизнь идёт наперекосяк. Он раньше и подумать не мог, что будет спрашивать разрешение у кого-либо когда-либо. Его не волновали проблемы других. А отношения заводились больше ради веселья и секса и никогда не длились долго. Не было ничего важнее собственных планов, желаний. И пусть все его парни были состоятельными и буквально купали его в подарках, никто из них не смел ему указывать. А если пытался, то тут же оказывался за бортом. Больше всего на свете Чонгук боялся потерять свою абсолютную свободу. Сейчас он боится потерять Тэхена. Это пугает, раздражает и заставляет злиться, но это правда. Пятнадцать минут, проведенные с ним в обнимку, могут заменить самую крутую вечеринку или путешествие. Да все что угодно! Вчера они ведь даже не потрахались. Но Чонгук все равно счастлив. И его не волнует вообще ничего. Ни разница в возрасте в 15 лет, ни даже его семья. Хотя от семьи там у них только одно название. Тэхен – он очень сильно отличается от этих двадцатипятилетних богатеньких сыночков своих родителей, с которыми до него встречался Чонгук. Тэхен рассудительный и рациональный. Не проявляет много эмоций. Он не посещает никакие вечеринки, после работы каждый день выпивает горький коньяк на дне бокала, любит читать книги. У него совсем мало свободного времени. А каждое воскресенье он проводит со своим тринадцатилетним сыном. Он спокойный и немногословный. И, хоть иногда и может быть грубоватым и резким, он остаётся вежливым. И именно на такой ноте всегда держит всех под своим контролем. Их случайная интрижка, которая должна была ограничиться одной поездкой в Париж и парой месяцев секса без обязательств, очень далеко зашла. Сначала они стали есть вместе, потом начали разговаривать, чуть позже – беспокоиться, ревновать и ссориться… А теперь без Тэхена нельзя представить жизнь. Чонгук выходит из-за стола, оставив на нем много чаевых и одну чёрную визитку.

***

Чонгук выходит из лифта на последнем этаже офисного здания фирмы Тэхена, не снимая с глаз солнечные очки и перевесив через плечо пять оранжевых пакетов с логотипом Луи Виттон. Его тут все знают, но все равно каждый раз пялятся. И начинают шептаться, как только он закрывает за собой дверь в кабинет Тэхена. – Просто ужасный трафик! Я уже думал, что опоздаю, – произносит Чонгук как только входит, кидая пакеты на кожаный диван в углу. – Привет, милый. – Привет, детка. Тэхен откатывается назад на своём стульчике и отодвигает в сторону бумаги на столе и ноутбук. Чтобы Чонгук мог опустить свою очаровательную задницу прямо на освободившееся место. – Какой-то неудачник пытался подкатить ко мне, – парень хватается обеими руками за краешек стола и закидывает ногу на ногу. – Ведь ты сегодня невообразимо хорошо выглядишь. Чонгук закусывает щеку изнутри и, кажется, совсем немного краснеет. Проводит ладонью по волосам и, подняв голову повыше, заключает: – Да. – Иди ко мне, малыш. Чонгук соскальзывает на бедра мужчины, лицом к нему, опустив ноги по обе стороны от кресла. Закидывает руки на его шею. Тэхен проводит большим пальцем правой руки по его щеке. Чонгука всегда завораживают такие медленные и нежные движения. То, как он растягивает их моменты, наслаждается прелюдиями, а не спешит сразу срывать с него штаны. Целует мягко, придерживая за подбородок, аккуратно смыкая свои губы. Всегда целует его так, словно это их первый поцелуй, словно и не собирается трахнуть его через несколько минут. Специально или нет, но он каждый раз доводит Чонгука до того, что тот сам начинает ерзать, капризничать и просить. – Давай по-быстрому, у нас ведь есть еще немного времени, – парень судорожно бросает взгляд на настенные часы. И без того тесные джинсы начинают давить. – Я подготовился, – шепчет у самого уха. Тэхен помогает ему припустить штаны и белье, сжимает пальцами ягодицы, оставляя на них следы. А потом так же мягко и аккуратно вставляет ему. Чонгук только немного нагибается и кладёт руки на поверхность стола. Глубоко дышит и постанывает сквозь сомкнутые зубы. Наверняка их слышат, но плевать. Как будто все и без этого не знают, что Чонгук трахается с их боссом. Живет в его двухуровневой квартире в центре Сеула вместе с ним же, получает в подарок новую машину каждые пару месяцев и тратит кучу его денег на брендовую одежду и украшения. Они показывают им ровно столько, сколько хотят показывать. Сколько те способны понять. Пусть думают так, как им легче. А то, что их пониманию недоступно, то, что сидит глубоко внутри и на чем держатся их отношения уже больше года в жестоком и лицемерном аристократическом обществе, всегда остаётся только между ними двумя