улыбка

— ты уверен, что нужно больше? — в глазах напротив виднеется страх, но курсед лишь ухмыляется и кивает. действительно, как акума может сомневаться в нём? — ладно, хорошо… я сделаю это. ради тебя. — нет. — резко прерывает курсед, хмуря густые брови и забирая зип-лок с чужих рук. сергей недоумевает, чуть раскрывая губы. — что? почему нет? — акума ведь готов. он всегда готов. даже если это опасно и угрожает его жизни. — ты это делаешь, потому что сам хочешь. понял? я не заставляю тебя. — парень открывает пакетик, высыпая тоненькую, но довольно длинную полоску измельчённого в крошку наркотического порошка. у самого глаза горят от желания. но первый должен акума. — а… ладно. как скажешь. — сергей не хочет. только не признается в этом никогда. он сглатывает, когда курсед жестом приглашает втянуть первую в его жизни дозу. это так пугает. но он сделает. ради курседа. — я это сделаю, потому что хочу сам… — более тихо повторяет акума, прикусывая губу и наклоняясь над столом. долго думает, как правильно делать, и на курседова взгляд переводит. — зажми одну ноздрю, втяни половину, и так же со второй. понял? делай это быстро и сильно. — сергей кивает, вновь склоняясь над полоской невозврата в прежнюю и спокойную жизнь. но если он сделает это, курсед будет рядом с ним всегда. абсолютно всегда. а это самое главное, невыносимо-болезненное желание сергея. он болен. серьёзно болен, но курседу не скажет. иначе всё то, что он делает сейчас — бессмысленно.

акума всё равно скоро умрёт.

но вот наркотик внутри. голова немного кружится, но сергей держится за стол и старается не кашлять. слизистую носа режет, и он сжимает крылья носа пальцами, растирает немного, ещё раз вдыхает и на курседа переводит взгляд. — я сделал… что дальше? — сглотнув, серёжа по очередному жесту направился в сторону кожаного дивана. патлатый же принялся к своей дозе. делает всё быстро, а то, что осталось, смахивает на пол. и к акуме идёт не торопясь. тот оглядывается, смотря на расплывчатого друга перед собой, на его руки, что к лицу потянулись, и губы… поцелуй невероятный. сережа ещё никогда не целовался с такими эмоциями, ощущениями… всё на пике. он радуется, он счастлив, и даже мысли о его смертельной болезни покидают пьяную голову. лишь губы курседа. его руки. его тело. он весь его, как они и договаривались. и это невероятно.

нет.

это лучше, чем невероятно. а есть что-то лучше, чем невероятно?

курсед.

невероятнее курседа ничего нет. акума это уж точно знает. на поцелуй отвечая, акума забывает о дыхании. и только когда отключаться начал, отстраняется. курсед его на спину валит, сразу под мягкое худи пробираясь прохладными руками. — как ощущения? — акума вздыхает. он стал слишком чувствителен к касаниям. он ощущает, как друг ведёт ногтями по его телу, как соски тянет, и на шее пальцы смыкает. но быстро отпускает, видя сильный испуг в зелёных глазах. бедный… ему до сих пор страшно. в такой-то ситуации. курсед смеётся, выпрямляясь и сжимая бока сергея пальцами. в потолок смотрит, громко вздыхая и облизываясь. — нормально… — серёжа дёргает худи курседа вверх и пальцами по его напряжённому животу ведёт, тоже царапает немного. теперь он не боится, зная, что всё, что он сейчас имеет, полностью принадлежит ему.

курсед принадлежит ему.

до конца его жизни. жаль, конечно, что очень короткой… но акума очень счастлив. он не думает о будущем, которого у него нет и никогда не будет, не думает о последствиях. курседу, конечно, тяжело придётся… но серёжа уверен, что всё будет хорошо. пока в крови удовольствие, он готов на всё.

но резко всё меняется.

слишком жарко. дышать очень сложно, и это точно не из-за курседа. очень страшно. опасно. акума вскрикивает, толкая друга с себя и на пол сползая с дивана. волосы тянет, рот закрывает ладонями, чтобы успокоиться. но боль в груди усиливается, становится резкой, болезненной настолько, что дышать просто невозможно. курсед же просто наблюдает, медленно моргая. голова кружится, но плевать. плевать на всё. он акуме ничем не поможет.

он всё равно умрёт.

серёжа опускается на пол, стараясь дышать медленнее, но из-за тревоги ничего не получается. он теряет сознание также быстро, как и начался приступ.

и совсем не дышит.

курсед продолжает смотреть. и улыбается, поднося лезвие к горлу. давит, сглатывает, и резко в сторону отводит. сразу зажимает рану ладонью, крича от боли и удовольствия. но крики затихают, и второе мёртвое тело падает на пол. в этой комнате нет жизни. нет счастья. нет будущего. нет влюблённой улыбки сергея. только его бледное лицо, синие губы, и курсед, что лежит в собственной крови.