Большой, длинный, пылающий

Это был несезон для святой воды — если можно было так это назвать. Формально на Небесах не было времён года, если не считать периодического празднования Рождества (которое никак не совпадало с датой и традиционным способом его празднования людьми). Тем не менее было определённое время, когда можно было попросить святой воды, чтобы вокруг было меньше посторонних глаз и ушей, которые могли бы наблюдать за вами и задавать вопросы: почему, и где, и для кого, и есть ли у вас на это лицензия? Это было идеальное время, чтобы получить её для своих совсем не небесных целей, — или, во всяком случае, таков был ход мыслей, стоящий за этим решением. Конечно, Азирафель рассудил именно так, но проблема заключалась в том, что его замысел не был настолько надёжным, как, скажем, План. То есть он не был непостижимым. Это был всего лишь план; его несовершенный план, призванный избавить Кроули от необходимости грабить церковь по какой-то глупой схеме, которую тот придумал. Здесь всё было несовершенно — и в первую очередь тот факт, что он, ангел, вообще думал об этом. Но ведь у него не было выбора! Альтернативой было стоять в стороне и абсолютно ничего не делать, пока его демон… Постойте. Он действительно так считал? Был ли Кроули его демоном? Ну, ему, разумеется, было поручено мешать Кроули, но на самом деле это называлось по-другому, не так ли? Мысль о том, что они с Кроули были прочно заперты в своих ролях вечных врагов, звучала немного приятнее, когда он сокращал её до простого притяжательного. Просто так было проще, рассуждал Азирафель, старательно репетируя тот момент, когда кто-то упрекнёт его в этих сомнительных выводах, к которым он всегда приходил. Это не имело никакого отношения к тому факту, что иногда он чувствовал себя немного защищающим Кроули. Это не имело никакого отношения к тому, что с 1941 года ничто не несло в себе такого смысла, как следить за Кроули и убеждаться, что тот не делает ничего опасного (ради людей, которые его окружают, разумеется, а не из-за эмоциональной привязанности к демону). И это, конечно же, не имело никакого отношения к тому, что Кроули заставлял его чувствовать себя, за неимением лучшего слова, немного глупо. Ему не хотелось этого признавать, но это была правда. А как ангел он не был склонен ко лжи. На самом деле она вызывала у него несварение желудка. Утаивать правду с моральной точки зрения, конечно, было нормально. Немного исказить её ради праведного аргумента — иногда это было необходимо, как утверждали все его небесные источники. Но откровенно лгать самому себе? После шести с лишним тысяч лет, в течение которых он вёл себя как полный дурак перед противником? Бессмысленно. Именно поэтому события, последовавшие за приобретением 1 (одной) чаши святой воды, не удивили никого, включая самого ангела.

***

Он прибыл рано. Он встал в очередь. Он заполнил бумаги. Количество запрашиваемой святой воды: 1 чаша (имперские единицы). Причина приобретения: Энтони Дж. Кроули, демон. (Это было ироничное, но достаточно правдивое замечание, чтобы он не чувствовал себя плохо.) — Кроули, верно? — спросил ангел за стойкой, когда ему вручили заявку. — Не слышал о таком. Азирафель чуть нахмурился и наклонился вперёд, чтобы проверить правильность написания, а затем его осенило: — О! Он сменил имя. Раньше он звался Кроли. — Хм… — небесное создание всё ещё изучало страницу с притворным интересом. — Смена имени — бессмысленная затея для демона. Нервно сжимая свой клетчатый термос, Азирафель слабо улыбнулся: — Да, конечно. — Демоны, скажу я вам… — секретарь сочувственно фыркнул и протянул руку к контейнеру, а затем лениво наклонился за шлангом, мало чем отличающимся от тех, что использовались в пивных барах для наполнения бесконечных пинт. — Надоедливые штучки, не правда ли? Всегда знают, как надавить тебе на уязвимое место. Азирафель неловко рассмеялся. — Это ещё мягко сказано, — ответил он, возможно, слишком искренне. Ничего не заметив, создание кивнуло в знак согласия и сунуло шланг в термос, нажав на рычаг, чтобы начать его наполнять. — Думаете, с помощью этого сможете избавиться от него раз и навсегда? — Избавиться от… — вздрогнув, Азирафель поднял глаза и поспешно скорректировал выражение лица, чтобы оно не было таким испуганным. — О, я… я не знаю, правда. Может быть, сработает. Может, и нет. Никогда не знаешь наверняка, — он не счёл нужным упоминать, что избавление от Кроули не было его целью на протяжении последних четырёх… ну, нет, пяти… или действительно… шести тысяч… лет. Никогда, никогда это не было его целью. Он внутренне отчитал самого себя и переключил внимание только тогда, когда термос, теперь уже заметно потяжелевший, был передан ему обратно в руки. — Конечно, если это не сработает, всегда есть другой вариант, — добавил секретарь почти запоздало. Азирафелю действительно следовало кивнуть и остановиться на этом. Позднее он придёт к мысли, что это было бы самым мудрым решением, но, к сожалению, он не был склонен к мудрым решениям, когда его голова была занята Энтони Дж. Кроули. Это было свидетельством того, насколько хорошо проклятое существо справлялось со своей работой; так и должно было быть, иначе бы это свидетельствовало, насколько плохо Азирафель справлялся со своей. Поэтому, очевидно, он обернулся и одарил ангела вежливой и воздушной улыбкой. — Другой вариант? Секретарь повёл плечами, что, по мнению Азирафеля, должно было быть намекающим жестом. — Ну, вы знаете. Традиционный способ. Более… прямой подход, так сказать. Вежливая и воздушная улыбка так и не покинула лица Азирафеля, но сделалась ещё более воздушной. — Прямой подход?.. — спросил он, по привычке притворяясь заинтересованным. — Ну, с демонами, видите ли… — секретарь склонился над столом. — Вам нужно быть более… как бы это сказать… прямолинейным. Они не знают тонкостей, понимаете? Азирафель вспомнил Кроули и все те случаи, когда тонкости были единственным, что он получал, как объедки с обеденного стола, за которым, как ему казалось, ему суждено было сидеть. — О да, — с энтузиазмом солгал он, не обращая внимания на появившееся чувство изжоги. — Определённо. Демоны — они очень… прямые. Вперёд. Прямолинейные. Не прямые, к счастью, — он поморщился и приоткрыл один глаз, чтобы выглянуть и посмотреть, не заметили ли его оплошность. Не заметили. Секретарь жестикулировал в воздухе, как оратор перед аудиторией. — Всё дело в том, кто у них главный. Вот почему всё закончится большой войной. Они не прислушиваются к голосу разума. Речь идёт о доминировании и так далее. Вы меня понимаете? Азирафель кивнул, слишком глубоко погрузившись в свои мысли, чтобы выразить что-то, кроме поддержки. — Да, конечно. Демоны. С ними нужно быть… жёстким, — он слегка приподнял руку и сжал пальцы в кулак, имитируя что-то, что должно было быть жестом для удара. Вместо этого вышло движение, куда больше напоминающее то, о чём Азирафель не должен был знать, учитывая его приверженность чистоте. Он поспешно опустил кулак и прочистил горло. Создание всё ещё кивало, подталкиваемое вперёд, несмотря на минимальные — или отрицательные — усилия со стороны Азирафеля. — Видите, вот что я имею в виду! Вот тот ангел, которого должен увидеть демон! Не надо брызгать святой водой. Конечно, это всё прекрасно — если вы моете полы и тому подобное. Оттираете какого-нибудь демона со стены, выводите пятна — я понимаю, правда понимаю, — он царственно фыркнул, осматривая свои ногти, как будто сама эта мысль была ниже его достоинства. — Но для настоящей работы вам нужно, знаете ли, залезть туда. Запачкать руки. Азирафель моргнул, не уверенный в том, что что-нибудь понял. Он сам был в этом виноват. Он всего лишь хотел мирно уйти, и это сказалось на его способности следить за наставительной речью. — Запачкать руки? — спросил он сам себя. — Как это? — Вам нужно просто… посмотреть демону в лицо и просто дать ему старый… умф! — с тяжёлым ворчанием создание за столом словно толкало что-то вперёд. — Возьми то, что дала тебе Всевышняя, и просто… просто всади это прямо туда! Понимаешь, о чём я? Азирафель, проведший немало времени на Земле и среди людей, сразу же решил, что знает, что это значит. Несомненно. Потрясённый, он осознал, что его рот разинут, а лицо раскалилось до яркого томатно-красного оттенка. — Прошу прощения? — он задыхался. Секретарь снова сделал движение кулаком — это было довольно излишне, подумал Азирафель, поскольку повторение этого действия более одного раза только усиливало непристойность. — Я просто говорю — засунь его внутрь этому ублюдку! Держи его, и просто… просто работай им там! Пока он не начнёт кричать и умолять тебя остановиться! В этот момент цвет лица Азирафеля решил совершить приятное путешествие в более тёмный пунцовый оттенок. Его воображение, не желая отставать, галопом понеслось во все те места, которых он старательно избегал, находясь на Небесах. — Я… я… Это… это разрешено? — он потянулся к тому месту, где, будь у него такая возможность, он чудом бы сотворил немного холода. — Почему бы и нет? — небрежно спросил секретарь. — Он ведь для этого и предназначен, не так ли? Он был создан для таких вещей в первую очередь. Ангел на мгновение закрыл глаза — и пожалел об этом через секунду, когда его глупый, запятнанный человеческими пороками мозг выдал ему яркое изображение того самого предмета, который, как он был уверен, они обсуждали. — Это… это правда, — слабо признал он, обмахиваясь веером. Воротник вдруг показался ему слишком тесным. — Я полагаю, что это для… этого… Н-но я не уверен, как это… — И я имею в виду, что ты должен использовать его не раз в тысячелетие, не так ли? — добавил секретарь. — Было бы расточительством этого не делать. Как я слышал, он ржавеет, если заброшен. И ты теряешь хватку, понимаешь, о чём я? Насколько я понимаю, ты хотя бы полировал его? Ярко-красный ангел вздрогнул. Слишком ошеломлённый, чтобы солгать, слабо наклонил голову: — Признаюсь, я… иногда… был склонен, э-э… — он вытер рукавом капельки пота со лба. — Склонен… к такому… использованию данного мне Богом… — Тогда в чём проблема? Я имею в виду, что ещё ты собираешься с ним делать? Убрать и никогда не позволять ему увидеть свет? Что это было бы за жалкое существование? Надо немного повеселиться. Особенно когда рядом бегает демон и думает, что может делать всё, что захочет. Ты должен показать ему, кто здесь главный! Азирафель ещё раз бессильно кивнул, чувствуя, что теряет сознание. — Показать ему, кто… главный… да. Будь проклято это чёртово человеческое тело, нетерпеливо подумал он. И будь проклята кровь! Не спросив у него разрешения, она хлынула гораздо дальше на юг, чем ему хотелось бы. Он поспешно поставил перед собой термос. — Просто… я не уверен… С демоном? — Лучше, чем с человеком, не так ли? Хотя иногда и им это нужно, — создание вернулось к осмотру своих ногтей. — Лично я никогда не хотел бы проделать подобное с человеком. Кажется, это уже чересчур, верно? Азирафель поднял брови, плотно сжал губы и огляделся в поисках правильного ответа. — Просто даже если найти человека, который действительно этого заслуживает, — продолжал секретарь, — всё закончится, не успев начаться. Один удар — и готово! Никакого удовольствия. В то время как демоны — некоторые из них в самом деле упрямые — могут занять несколько часов! Ангел, сжимая в руках термос, несколько раз открыл и закрыл рот, так и не сумев сделать ни одного столь необходимого вдоха. — Ч-часов, говорите? — Да, — подтвердило создание, не поднимая глаз. — Пока они не загорятся. Воображение Азирафеля, которое к этому времени перемотало пятьдесят минут вперёд до обещанной отметки «часов», вдруг со скрежетом остановилось. — Придут снова? — спросил он. (Возможно, это был плохой выбор слов, но, учитывая воображаемый сценарий, которым Азирафель был охвачен, это была та лексика, которой располагал его мозг в данный момент.) Секретарь наконец-то соизволил посмотреть на него. Возможно, он заметил стремительно меняющийся цвет лица, а возможно, и нет. — Загорятся, — повторил он. — Ты знаешь. Учитывая тот факт, что он пылает и всё такое. Азирафель уставился на него. — Пылает? Что пылает?.. — эта терминология, конечно, применялась к нему и раньше, но в данном контексте казалась немного неуместной. Создание вскинуло брови, оглядываясь по сторонам в поисках того, что было упущено. — …меч? — уточнило. — Твой меч? — Мой меч, — согласился Азирафель, медленно, с усилием выныривая из фантазий. Может быть, это был эвфемизм? Безусловно, так оно и было. — Знаешь, — продолжало создание, теперь уже медленнее, словно обращаясь к кому-то, кто не понимал, о чём они говорили последние пять минут. — Твой пламенный меч? Тот, который дан тебе Богом? Чтобы пронзать демонов? — Мой пламенный… О Господи, — выдохнул Азирафель, слишком сильно прикрыв рот рукой. — Меч! — он закрыл глаза, пытаясь решить, было ли такое развитие событий лучше или хуже, чем то, к чему его воображение неуклонно стремилось. — Мой пламенный меч! Вы хотели сказать… Создание перегнулось через стол, чтобы получше его разглядеть. — У вас всё в порядке? Азирафель не был в порядке. Даже не близко. В данный момент его разум совершал разворот со скоростью девяносто миль в час на так называемом «шоссе в Ад», которому могла бы позавидовать какая-нибудь очень специфическая Бентли. Вот только завидовать было нечему, и тот факт, что Бентли вообще пришла ему на ум, свидетельствовал о том, как быстро он летел именно в это место — в Ад. Ну, не он лично. За рулём был Кроули. Кроули всегда так быстро гнал — подгонял его к весьма неангельским поступкам. Собственно, в этом и была проблема, не так ли? Кроули и его вождение. Он сглотнул неприятный комок в горле и развернулся. — Что-то случилось? — снова спросили его. — Ничего! — отозвался он через плечо, на октаву выше, чем обычно. — А о чём, по-вашему, мы говорили? — потребовал объяснения секретарь. Но к тому времени Азирафель уже исчез.