За день до дня знаний

На пятки наступала осень. Пасмурная погода который день пугала детей и взрослых суровыми чёрными тучами. Они хмурились утром, плакали днём и не успокаивались до ночи, будто переживая какое-то страшное горе. Приближение холодов. Ускользание лета. Плакали и плакали, напитывая воздух и почву влагой. Просачиваясь в заношенные кроссовки бегущего по лужам мальчика. Наспех накинутый на вечно взъерошенные волосы капюшон от такого ливня спасти, конечно же, не мог: холодные ручейки уже спускались по румяным щекам. Впрочем, мальчика это совсем не волновало. Красные кроссовки погасли, испачканные грязью, на лоб упала тяжёлая практически чёрная прядь — он весь промок до нитки, но бежал быстрей и быстрей, храня под сердцем — укрываемый обеими руками — самый ценный подарок. Самый важный подарок из всех.

***

Створка окна захлопнулась с неожиданно сильным грохотом. Настолько сильным, что Кай рефлекторно вжал голову в плечи, молясь, лишь бы не услышала няня. Она, к его огромнейшему сожалению, была человеком скучным, гордым и глубоко ценящим нелепые правила по типу «не гулять под дождём», «не есть на ночь сладкое» и самое обидное: «не использовать окно как входную дверь». «Глупая, — думал Кай, каждый раз слушая её нотации. — Если бы в окно нельзя было входить, оно было бы размером с мою голову!» Шутки, как он тогда предположил, она не ценила тоже. А систематическое стояние в углу по несколько часов оказалось слишком скучным занятием, чтоб и пытаться подтвердить или опровергнуть эту догадку. Он осторожно снял посеревшие кроссовки, засунул их в целлофановый пакет и задвинул его под шкаф: няня почти никогда не убиралась в этом месте, а даже если убиралась, принимала всё, что находила там за хлам и сразу отправляла в урну. Как же наивна она была, посчитав, что шаловливые дети испугаются ужасного запаха или её внимательности: эти самые кроссовки прошли уже через три таких конфискации, но всё ещё служили обладателю верой и правдой. — Кай! — шёпотом позвала его сестра, свесив голову со второго этажа кровати. Видимо, она не спала, а судя по разбросанным вокруг неё книгам, рассматривала учебники старшего брата. — Где ты был? — Кажется, на улице, но могу ошибаться, — он потянул один из учебников, на котором она лежала и под недовольное «эй!» прочитал название. — Математика… Поняла что-то? Та покачала головой. — Там цифр много и слова какие-то сложные. — Вот. А когда я говорю ей тоже самое, она мне не верит и наказывает! Несправедливо, — Ния подпёрла кулачком щёку и взглянула на брата с сочувствием. Тот лишь усмехнулся и щёлкнул её по носу. — Слезай, Буря! У меня для тебя сюрприз. Удобная лестница осталась полностью проигнорирована обладательницей геройского прозвища. Она спрыгнула вниз и, словно маленький волчок, начала крутиться вокруг Кая, вытаскивающего из шкафа сухую одежду и вздыхающего каждый раз, когда находил дырки и потёртости. Вздохнул он в общем раза три: потом одежда кончилась. Ния продолжала бегать вокруг и следить за его руками с неподдельным интересом. В какой-то момент она даже начала злиться, так что Кай решил отложить переодевание на потом. «Ладно, смотри», — смиренно произнёс он и показал сестричке свой подарок: красивый новенький дневник, каких у него самого никогда в жизни не было. На обложке в нападающей позе стояла молодая воительница. Ярким рыжим пятном горели её волосы, приковывая к себе всё внимание, поблёскивала стальная броня в свете огня на фоне. Она держала в руках меч, рассекая им чёрный дым вокруг, а под ногами у неё лежали черепа скелетов с забавными, явно придуманными для детского глаза, выражениями лиц. Ния взяла дневник в руки и тут же начала водить пальцем по красивой картинке. — Ого! Где ты его достал? — Ха! — Кай гордо воскликнул. — Не важно где, важно, что достал! Бежал по дождю, между всем прочим, он, естественно, не просто так. История проста и не лирична, можете убедиться: «День. Рынок к школе. Пасмурно. Огромная толпа детей. Первые капли. Крик. Людская паника. Дневник под кофту и побег»… Люди смешные существа: торгуют без шатров, когда во всех газетах по прогнозу погоды до вечера пророчат ливень, а потом устраивают такое копошение в попытке всё убрать или накрыть, что совсем забывают о сохранности товара. И тут грехом нельзя назвать то, что он воспользовался ситуацией — скорее наоборот: Кай действительно не дал дневнику намокнуть. И в оплату за это забрал его себе — что плохого? — Няня тебя наругает. Она не любит, когда ты тащишь домой что-то с рынка. Он потёр шею, вспоминая, как больно досталось в прошлый раз. Они с сестрой придумали кучу способов смягчить наказания, но со временем те всё равно становились только жёстче и жёстче: порой даже казалось, что легче послушаться и сделать так, как говорят, а не продолжать тупо гнуть свою линию в надежде на изменения. Но Смиты лёгких путей не ищут. — Мы ей его не покажем, — нашёлся он и Ния одарила его неверящим взглядом. — Она сама его себе покажет, Кай. — Брось. Когда это старуха беспокоилась об оценках? — сестра поморгала глазками вопросительно. — А… не важно. Ты потом поймёшь: ей совсем нет дела. Главное, чтобы тебя не выгнали и на поведение не жаловались. Короче, будь скучной и тебя не тронут, принято? — Принято! Теперь, когда Ния отвлеклась на разглядывание нового дневника, он смог переодеться. В процессе он проклял себя несколько десятков раз за то, что на такую важную миссию надел самые чистые вещи в доме. Теперь их придётся либо прятать, либо срочно стирать, иначе влетит ещё и за них. — Кай, — протянула Ния, снова свисая со второго этажа кровати. И когда только успела забраться? — А в первом классе сложно? Он рефлекторно сморщил нос от воспоминаний и громко хмыкнул. Ему — да, было сложно, чего явно нельзя было сказать о его одноклассниках. Разумеется, издеваться над Каем никто бы не стал — даже наоборот: это его все знали как глупого задиру без родителей. Без родителей… За это и только за это его могли подцепить другие. Кай злился, а приходя домой, плакал — потом злился ещё сильнее и обещал себе, что никогда не позволит никому также смеяться над своей сестрой. Он стал получать лучшие оценки по физкультуре среди всей параллели, он хамил учителям, которые оценивали его внешний вид, он давал сдачу обидчикам и обижал тех, кто по его мнению имел больше, чем достоин. С ним перестал общаться почти весь класс. Но зато теперь никто и никогда не тыкал его в то, что он круглый сирота. Никто и никогда не мог его достать. — Да не, не сложно, — сказал он, подняв уголки губ в подобии улыбки. — Буквы будете учить, читать там… Не по слогам. — Ура! Читать! — та победно вскинула руками, и Кай подумал, усмехнувшись: «Мне бы хоть каплю твоей заинтересованности». Увлечения в жизни семилетней девочки, разумеется, могли появиться самые разные. Но Кай в её возрасте любил совсем не читать: он искал в чаще самую большую палку, очищал её от веток и шёл хлыстать ей по кустам крапивы. Безумно интересное занятие, от которого его не мог оторвать никто — а иначе рисковал получить этой палкой в лоб. В отличие от Нии, его читать учили ещё родители. Мама брала его ручку в свою и вела по жёлтым страницам. Они произносил вместе: «Де-воч-ка по-ско-рей пи-ро-жок в рот, а са-ма в печь се-ла. Гу-си по-ле-та-ли, по-кри-ча-ли и ни с чем у-ле-те-ли». Папа — он точно помнил — что-то говорил в это время: то ли поправлял, то ли обсуждал параллельно с мамой работу. Сказки, которые ему читали родители, он стал читать вместе с сестрой, но по вкусу буйной девочке совсем не пришлись. А потом она выклянчала у него журналы про новинки механики, которые он то и дело таскал из ларьков. И вот они уже оказались намного интереснее для неё: не оторвать. — Если что, обращайся, я буду тебе помогать. Договорились? — Договорились! — она упала на подушки за спиной и подняла над головой один из учебников. — Вырасту и стану профессионалом! У нас будет много денег и много красных байков! Кай засмеялся. — Профессионалом — это не профессия! Ты кем собираешься работать, когда вырастешь? — Крутой байкершей! Он кинул в сестру подушку, возмущённый. — Это тоже не профессия! Я же серьёзно! Тут же в голову ему прилетел неслабый удар ногой. Вот. Это было больно. В иной ситуации он тут же зарядил обратно — но Ния была единственным человеком в этом мире, кто мог дать ему пинка безвозмездно. И она этим пользовалась. — Тогда строителем байков! — Ты издеваешься что ли? Строят дома! А байки… — он замялся, — пр… изо… собирают! Сверху донёсся злобный смех. Кай надулся, поняв, что над ним просто нагло смеются. Вредина. — Будешь вести себя, как дурочка, тебя выгонят из школы. В психбольницу. И будут лечить, — он развёл руки в стороны, — вот такими шприцами! Ния показала ему язык. — А тебя в тюрьму посадят за то, что дневники воруешь! — Ну не за что, сестричка! — фыркнул он обиженно и сел на кровать, скрываясь из её видимости. Обычная ситуация: посмеялись, разругались, сидят тихонечко, ждут друг от друга извинений. Ния наткнулась взглядом на огненно-рыжие волосы и взяла в руки подарок от брата. Открыла и нахмурилась в удивлении: страница информации об ученике была уже заполнена. Синей ручкой старательно выведено её имя, класс, адрес жительства. Написано даже имя классной руководительницы. А чуть ниже: аккуратно зачёркнуто впечатанное в лист «мама», сверху приписано «няня», имя и номер телефона. А затем также зачёркнуто «папа». Сверху приписано «брат». «Кай Смит, 3А класс». Она спрыгнула вниз и села рядом с Каем. Прижалась к его плечу, а он заключил её в объятия. — Учись хорошо, Ния. Сделаешь нам самый крутой байк, уедем с тобой в Ниндзяго-сити и будем кататься. Смотреть на фонарики. И на дома высокие… Они сидели в обнимку долго-долго и тихо болтали о всяком. За окном шёл дождь. На пятки наступала осень.