Два сердца - Одна клетка

— Вы признаёте свою вину, мисс Свон? В данный момент признание вины казалось куда проще, чем осознание того факта, что она стоит за трибуной в зале суда, осуждённая за умышленное нанесение вреда человеку, приведшее к смерти, а проще говоря — за убийство. И сейчас Эмма в очередной раз мысленно возвращалась назад в тот день, когда её коллега попросила поменяться сменами из-за неожиданно назревшего свидания, и, конечно же, Свон согласилась, ведь ей нечего было терять. По крайней мере, она так думала до наступления вечера. Цветочный магазин, в котором работала Эмма на протяжении трёх лет, находился на самой красивой и спокойной улице города и в данный момент вечера пустовал, так как все праздники давно прошли, и уже к десяти часам прекрасные букеты могли быть актуальны только тем, кто вдруг неожиданно вспомнил о чьём-то дне рождения. Но это не волновало Эмму, так как она уважала своё время и ровно в десять часов, выбросив весь мусор в контейнер на заднем дворе и вернувшись в магазин, чтобы забрать вещи и выключить свет, уже практически вышла через главную дверь. — Вот блин! Сейчас Свон даже не догадывалась, что если бы она зарядила телефон ещё утром, то ей не пришлось бы заходить в кладовую, чтобы отключить устройство от зарядки, и это кардинально повлияло бы на дальнейшие события. Услышав колокольчик над дверью, Эмма выглянула в зал и смогла разглядеть высокую худощавую фигуру в дверном проёме, едва освещаемую светом уличного фонаря. — Мне жаль, но мы уже закрыты. Фигура была абсолютно неподвижной и больше походила на стрёмный манекен из фильмов ужасов, пока это тело не стало медленно делать шаги в сторону девушки. Эмма двинулась навстречу, мысленно ругая себя за слабость перед очередным «забывашкой», которому она обязательно поможет с выбором цветов и сборкой шикарного букета. — Уже что-то присмотрели? — спросила она, заходя за прилавок, совершенно не задумываясь, что темнота в магазине едва способна показать всё его содержимое. — Определённо да! Голос мужчины был грубым и низким, а запах, которым сейчас пропитывался весь магазин, казался странным и противным, отдалённо напоминающим смесь всех видов алкоголя. Только сейчас Эмма почувствовала неладное и потянулась к выключателю на стене, осветившему небольшую стеклянную витрину за её спиной. Воздух застрял в груди, а сердце заколотилось с бешеной скоростью при виде диких глаз, цвет которых было сложно разобрать из-за красных воспалённых капилляров. Прежде чем Свон успела сделать шаг назад, она увидела две руки, тянущиеся к её лицу. Замерев, словно испуганное животное, Эмма ощутила, как сильные мужские руки, совершенно не казавшиеся таковыми ранее, хватают её за воротник и дёргают на себя, тем самым вколачивая живот в деревянную стойку. — Сладенькая… — прорычал мужчина, хаотично проводя носом по бледному лицу. Эмма смогла податься назад, но ладони, оказавшиеся на её затылке, сделали своё дело, с силой толкнув голову вниз, отчего Свон, ударившись лицом о деревянную поверхность, полностью оказалась дезориентированной и медленно сползла на пол. Она чувствовала холодный кафель под своей правой щекой, что было полностью противоположно ощущениям тёплой жидкости, стекающей по губам и шее. Боль появилась через пару секунд, а паника чуть позже, когда она поняла, что тело без её собственного контроля переворачивается на спину. В этот момент где-то в подсознании Эмма зареклась, что больше никогда не наденет платье. Возможно, будь на ней брюки, у неё было бы время осознать происходящее, прежде чем почувствовать неприятный холод между ног и резкую боль от внезапного проникновения. Крик, давно сидевший в груди, вырвался наружу и эхом разнёсся по пустому магазину. — Закрой свой рот! Пощёчина отдалась болью в сломанном носу, и в глазах появились искры, плавно кружащие на потолке. Позже Эмма признает, что это помогло. Её тело вернуло контроль, а ощущение члена внутри себя поспособствовало полностью отрезвить взгляд на ситуацию. Она начала брыкаться, толкаться и пинаться ногами, отталкиваясь от пола, чтобы отползти дальше. Эмма била мужчину по голове, пока он не ухватил её за бёдра, глубже насаживая на себя и цепляясь мёртвой хваткой за шею. Он трахал её грубо и беспощадно, пока от боли внутри и нехватки кислорода пространство вокруг Эммы не начало плыть. Жадно хватая воздух и хрипя от напряжения, она перестала чувствовать ноги, и эта волна онемения медленно продвигалась по бёдрам к копчику и пояснице. Стало легче. Больше не было дискомфорта от вдалбливания члена в её уже не сопротивляющееся тело. — Мисс Свон? Эмма моргнула, поднимая усталые глаза на мужчину в классическом белом парике, и в любой другой день она бы посмеялась над всей пафосностью, но не сегодня. — Да, Ваша честь? — Вы признаёте, что убили мистера Джонса? Всё ещё балансируя между событием недельной давности и сегодняшним днём, Эмма в сотый раз пыталась вспомнить, как всё было на самом деле. Она распахнула глаза, когда её затылок ударился об плитку. Хрипя и кашляя, Свон глотала воздух, насыщая лёгкие кислородом, которого так не хватало. Пелена спала и на неё внимательно смотрели два красных глаза, но ярость в них сменилась недоумением, и Эмма поняла, что все действия с его стороны прекратились. Только спустя несколько секунд она догадалась, почему. Секатор, когда-то подаренный Эмме в качестве приза за лучший букет на скорость, прямо сейчас торчал из шеи мужчины, и маленькая струйка крови спускалась вниз к ключице, скрываясь под воротом чёрной кожаной куртки. Он потянулся к инструменту, смотря на неё так, будто весь мир рухнул. Хотя так и было. Только рухнуло целых два мира. — Не надо, — прошептала Эмма, но он уже вытащил лезвие и в считанные секунды рухнул ей на грудь, захлёбываясь собственной кровью. Тогда ей стало понятно выражение «как в тумане». Несколько часов практически стёрлись из жизни, оставляя лишь фрагменты мелькающих картинок. Вот она зажимает рану, пытаясь остановить кровь уже мёртвого мужчины. Сидит, облокотившись спиной на витрину, глядя на всё ещё свисающие с ног трусы. Сирены. Телефон в крови, как и руки. Когда она успела позвонить в полицию? Или это скорая? Наручники. Яркий свет мигалок и комната допроса. Медицинский кабинет. Бессонная ночь в одиночной камере. — Да, — уверенно произнесла она. — Я убила мистера Джонса. Удар молотком, горькие слёзы матери, чей сын-обдолбыш был зверски убит, громкий шум в ушах и спокойное лицо адвоката, уводящего её в камеру, ставшую пристанищем за эту неделю. Она сделала всё так, как ей сказали. Признаться в убийстве, которое спишут на самозащиту с учётом подтверждения изнасилования, и тогда шесть месяцев в колонии покажутся раем. Именно туда Эмму везут прямо сейчас в закрытом кузове бронированной машины, как будто она серийный маньяк или убийца президента. Ноги и руки скованы, рядом сидит охранник с оружием и дубинкой. Некуда бежать. Да и есть ли в этом смысл?