Два сердца - Одна клетка

Начало апреля выдалось достаточно тёплым. Так могла судить Эмма по яркому утреннему солнцу, пробивающемуся сквозь большое окно в столовой. — На меня пялишь, белобрысая? Да ну ептваюж мать. Кто ж виноват, что Лукас со своей бандой всегда там сидит. — Второй день, а ты уже на меня глаз положила, а? Эмма ничего не ответила, вернувшись к своему завтраку. — Я с тобой разговариваю, Свон! Голос оказался слишком близко, и снова эти неприятные мурашки. Лукас упиралась руками в стол, явно ожидая каких-либо действий, но Эмма была непреклонна. Ей нужно продержаться всего полгода. Без конфликтов, драк и прочих неприятностей. — По-хорошему не понимаешь, будет по-плохому, — Лукас вырвала поднос с едой из рук Эммы и бросила в противоположную стену, тем самым обращая на себя внимание всех присутствующих. — Ты немая или глухая? — она потянулась и схватила Свон за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Или тупая? Эмма задержала дыхание, ощущая неприятную боль в висках. — Я смотрела в окно, — как можно спокойнее ответила Свон. — А вот куда пялилась ты, это другой вопрос. Хватка Лукас усилилась, и Эмма поморщилась от боли. — Лукас! — раздался предупреждающий голос Джулс с другого конца столовой. — Да мы просто беседуем, Джулси, ничего особенного, — она отдёрнула руку и окинула Эмму злобным взглядом, прежде чем вернуться к себе за стол. Естественно, Свон пришлось убрать тот беспорядок, который устроила Лукас, и, конечно же, о добавке речи не шло. Одна порция рассчитана на одного человека. Уронил или отобрали — всем насрать. Вылизывай или дерись. Со вторым сложнее, ведь если ты не хочешь в одиночную камеру для буйных, будь паинькой и терпи. Этим Эмма и решила заняться. Терпеть. Удивительно, но в прачечной она почувствовала себя лучше. Работая с теми, кто был с ней вчера, она даже обменялась парой лайфхаков о стирке, которым научилась у тёти. Это помогло ей абстрагироваться от утреннего инцидента. Ненадолго. В обед, не церемонясь, Лукас просто подошла к ней и молча забрала поднос, вернувшись с ним к себе за стол. Эмма так и осталась сидеть со стаканом сока в руках. После этой выходки Лукас даже не смотрела в её сторону, наслаждаясь, если это можно назвать наслаждением, порцией Свон. Что ж, по крайней мере, это дало ей возможность безопасно осмотреть банду, потому что, кроме Лукас, видимо, никто больше ей не интересовался. Но она ошиблась. Столкнувшись с глубоким взглядом тёмных глаз, точно направленных прямо на неё, Эмма вздрогнула от неожиданности, выплёскивая содержимое стакана на стол. Отвлёкшись на секунду, она потеряла их из виду, но смогла разглядеть обладательницу того пристального прищура. Заключённая сидела к ней вполоборота прямо напротив Лукас, и единственное, что видела Эмма, это её аккуратный профиль и тёмные волосы, заплетённые в два плотных колоска, косами спускающихся по плечам. Её поразительно прямая осанка дала Эмме понять, что сама она сидит, скрючившись в три погибели, как загнанная в ловушку мышка. Вернувшись в свою клетку, а теперь именно так Эмма называла камеру, она улеглась на кровать с книгой в руках, которую, как оказалось, можно брать с собой. «Побег из Шоушенка», что может быть лучше? Два часа пролетели слишком быстро, а бельё в прачечной неожиданно закончилось, и ей пришлось сидеть в комнате отдыха под звуки какого-то юмористического телешоу до самого ужина, с естественной потребностью утолить жажду голода. Кстати, о потребностях. — Мне надо в туалет. Напарница Джулс, которую никто и никак не называл по имени, кивнула и открыла дверь в туалетную комнату, которую Эмма тоже не сразу заметила в первый день своего пребывания. В помещении было две кабинки и одна раковина. Всякий раз Эмме везло, и все свои дела она успевала сделать до или после того, как кто-то из девушек занимал одну из кабинок. Сегодня удача тоже была на её стороне, если не считать Лукас и её выходок в столовой. Вымыв руки и открыв дверь, Эмма столкнулась с кем-то чуть ниже её ростом и, опустив голову, пряча взгляд, быстро вернулась в общую комнату, где, как будто специально, её ждала Лукас. — Готова поужинать, златовласка? Эмме потребовались все силы, чтобы не закатить глаза и вместе со всеми пройти в столовую, отстоять очередь и сесть за свой стол, чтобы буквально через минуту ощутить комочки картофельного пюре, стекающие по лицу. Вишенкой на торте стал компот, любезно вылитый Лукас прямо на голову. Длинноволосая смеялась во весь голос, но никто больше не разделял её радости, даже столик у окна молчал, как и сама Эмма, убирающая пюре с век. Охранница без имени рявкнула на Лукас, и девушка вернулась к своей банде. Эмму же отвели в туалет, где она несколько минут тупо смотрела на себя в зеркало, наплевав на застывшее пюре, неприятно стекающее за пазуху. Она выглядела жалкой. Она и была жалкой. Лицо было помыть проще, чем длинные волосы. Голова не помещалась между краном и раковиной, поэтому пришлось поливать себя с помощью рук, промахиваясь и вздрагивая каждый раз, когда холодные капли воды спускались по позвоночнику. Обещанный душ будет только в конце недели, а до этого ещё пять дней. Последний раз бросив взгляд на своё отражение в зеркале, Эмма решила, что не будет себя жалеть. Вернувшись в столовую, когда все уже закончили трапезу, она убрала за собой оставленную ранее еду и вымыла стол, скамейку и пол от засохшего пюре и красных следов напитка. По спине пробежался холодок от чьего-то взгляда, ощущаемого спиной, но Свон обернулась слишком поздно. Единственное, что она смогла заметить перед тем, как дверь закрылась, это оранжевое пятно комбинезона и два туго сплетённых колоска на затылке. Эмма действительно не хотела жалеть себя. Но, помимо этого, она не хотела ничего. Лёжа на кровати вот уже третью бессонную ночь в колонии, она решила, что пропустить завтрак не будет таким уж плохим делом. Кто же знал, что это войдёт в привычку, и молчаливая голодовка продлится ещё четыре дня.