Фильм длиною в жизнь

Мужчина средних лет заходит в кинотеатр. Бумажные билеты давно куплены и мирно покоятся в кармане вместе с сенсорным телефоном, у которого давно разбит экран. В воздухе витает сладкий запах попкорна, начос и газировки. На билбордах висят афиши с фильмами, которые подсвечиваются мягким жёлтым светом. Мужчина подходит к стойке, с красной подсветкой, кидает на стол мятые купюры с монетами и просит сырный попкорн с фантой. Фильм начнётся через десять минут, поэтому он садится на мягкую обивку, обтянутую ярко-оранжевой кожей, дивана. Все вокруг как будто делают всё очень медленно. Кассир за стойкой устало зевает и не видя никого на периферии своего зрения уходит в комнату отдыха. Уборщица лениво водит тряпкой по полу. На улице наступает чернильная ночь. Появляющиеся звёзды тускло светят. Из огромного панорамного окна можно увидеть фонари, которые освещают путь машинам и редким прохожим, которые после тяжёлого дня, спешат домой. В кинотеатре становится пусто, даже слишком. В такие моменты мужчина чувствует себя самым несчастным и одиноким человеком на свете. Лёгкая музыка из колонок перебивает тишину, но это скорее раздражает. Чересчур пусто. Страшно. Страх подбирается к его лёгким и сдавливает их как тиски. Сердце стучит в ушах. Тело обливается холодным потом. Кажется, что из каждого угла на него смотрят чьи-то глаза, которые ждут своего часа, чтобы напасть. Руки бьёт мелкая дрожь. Ещё немного и он впадёт в истерику, но его окликает женщина. — Мужчина, можете проходить, ваш фильм скоро начнётся. Он встаёт, подходит и протягивает ей немного помявшийся билет. Она его внимательно осматривает, надрывает и пропускает мужчину в темноту зала. Старые лампы еле справляются с освещением помещения. Стук от его шагов звучит слишком громко в этом тихом зале. Мужчина находит нужный ряд и место и садится. Привычная мягкая обивка и деревянные подлокотники, в которые впиваются до побелевших костяшек пальцы, немного успокаивают. Здесь слишком тихо. И эта тишина будто отсчитывает его последние секунды. К горлу подкатывает неприятный ком, который отдаёт горечью холодом и страхом. По виску скатывается крупная капля холодного пота. Мужчина оборачивается, чтобы себя отвлечь. На последнем ряду кто-то сидит. Его лицо и внешность не получается разглядеть из-за обилия чёрного в одежде и натянутого на лицо капюшона. Этот кто-то вселяет страх и холод. По телу пробегают мурашки, волосы по всему телу встают дыбом, а в тёплом уютном зале резко становится холодно. Свет резко выключается и мужчина возвращает свой взгляд, к пока что белому тканевому экрану. Начинается реклама с бодрой музыкой, которая разбавляет эту напряжённую тишину. Он опускает руку в картонное ведёрко для попкорна, берёт жменю туда и кидает её в рот. Вкусовые рецепторы передают ему химозный вкус сыра, который на настоящий похож лишь косвенно. Потом мужчина запивает это всё фантой, которая по вкусу кислая, но при этом до одури сладкая. Резко начинается фильм с белого экрана, который ужасно режет глаза. На экране появляется младенец, который смеётся. Эти голубые глаза такие наивные, такие чистые, не познавшие весь этот прогнивший мир. Это заставляет мужчину улыбнуться. Он отводит взгляд на секунду и смотрит на человека, который уже сидит к нему уже на два ряда ближе. Может, захотел пересесть? Не важно. Мужчина возвращает свой взгляд на экран, где он видит себя? Нет-нет-нет! Это не может быть правдой! Это просто актёр похожий на него ничего большего! На него с экрана смотрит мальчик с веснушками на лице, которого избивают одноклассники. По его лицу течёт кровь и слёзы, которые он уже в следующем кадре глотает, крича в подушку. Потом колледж. Пьяная потасовка в ходе, которой мужчина убивает своего друга и собутыльника. Он прячет труп в лесу. Его никто не находит, но страх, что его раскроют, труп найдут, а его посадят, преследует его по сей день. Потом кадр с его работы. Мужчина сидит за белым столом с компьютером и, склонив голову, разбирается с отчётами. На столе то тут, то там лежат документы, и стоит кружка кофе, сделанная на заказ и единственная в своём роде. Становится тяжело дышать. Сердце выбивает бешеный ритм, разгоняя кровь по венам и артериям. Тело одеревенело, и у него нет сил, двинуться. Его широко распахнутые глаза смотрят на кадр, где он сидит в кинотеатре, а сзади него сидит человек в чёрном капюшоне с косой. Мужчина поворачивается и от испуга падает с кресла, ползёт по грязному полу. Потом собрав оставшиеся силы, подрывается и вылетает пулей из кинотеатра. Он ничего не слышит кроме гула и стука собственного сердца в ушах. Потом резкий гудок, который помогает успокоиться, но слишком поздно. Свет фар, свист тормозов, боль и темнота. — А в чём мораль? — спрашивает Диана у Смерти, ставя на стол две чашки чая. — Мораль в том, что от меня ещё никто не уходил. Смерть снимает свой чёрный капюшон, и оттуда выпадают длинные почти до пола белые волосы. Смерть стучит пальцами по столешнице, ожидая ответа от смертной, которая припала губами к горячему напитку. — Что-то я не припомню, что когда-то я пыталась от тебя убежать. — Серьёзно? Ты вечно ходишь по острию моей косы. Ты ненавидишь людей, но при этом готова умереть за своих друзей и идеалы. Ты готова пройти, в буквальном смысле, по головам людей, но при этом ты готова свою голову положить на мой алтарь. — Так и не выпьешь? Диана поднимает кружку чая вверх, а Смерть отрицательно качает головой. — Тогда выпьешь за мою смерть? Диана отрывает кружку чая от своих губ и улыбается, на такую сделку Смерть пойдёт. Это она знает наверняка. Смерть неуверенно поднимает свою кружку вверх вместе с Дианой. — За твою погибель. — За мою погибель! Они чокаются. Из-за чего содержимое двух кружек расплёскивается и смешивается. Диана спокойно пьёт чай. А смерть, прежде чем уйти задаёт последний вопрос: — Неужто ты готова ради собственных идеалов положить на алтарь свою жизнь? Неужто ты меня не боишься? Девушка смеётся. — А зачем мне тебя боятся. Ты красивая — правда, а жизнь — противная ложь. Я устала думать. Мне плевать на себя и свою жизнь. Мне не плевать только… Смерть исчезает, прежде чем Диана успевает договорить: — На Настю.