Не лечится

От первого прикосновения к бёдрам побежали мурашки по спине, а внизу живота начал сворачиваться тугой узел. Костя проходился кончиками пальцев по каждому ожогу, по всем неровным контурам. – Тебе…не больно? – выдохнул Плотников, поднимая взгляд на раскрасневшегося Коноплёва, тот зажмурился и помотал головой из стороны в сторону, сказать ничего не получалось, мысль не оформлялась в слова, язык прилип к нёбу. Костя, продолжая смотреть, повёл кончиками пальцев вверх по бедру, медленно, почти невесомо, от чего ощущения стали казаться намного острее. Влад попросту не мог выдержать этого вида, не мог выдержать и взгляда, направленного на него, и снова крепко зажмурился. Но это не помогло, все ощущения Коноплёва сейчас сошлись на его бёдрах, а дыхание с каждой секундой становилось всё тяжелее. Он свёл колени вместе, сжимая их. Прикосновения прекратились. – Влад, посмотри на меня, – руки Плотникова теперь лежали на алеющих щеках Влада, а большие пальцы успокаивающе водили по скулам. В ответ последовал очередной кивок и Коноплёв посмотрел в лицо напротив, ни за что не цепляясь взглядом. – Послушай, я хочу, чтобы тебе было комфортно, –тяжело вздохнув, продолжил: – Мне остановиться? – и снова в ответ только мотание головой. – Ты должен сказать… – Нет, не останавливайся, всё…всё нормально, – хрипло и тяжело дыша, Влад переместил руки на плечи напротив, подкрепляя свою уверенность, – Ну и чё ты ждёшь, Костян? Костя от такой наглости даже растерялся, а потом вдруг рассмеялся, что за дуралей ему достался? – Ну вот, всю романтику момента убил! – уткнулся в живот Коноплёва, – в этом ты весь такой…«Влад». – И не поспоришь, блин, – в голосе Коноплёва проступили ответные смешинки, и он оплёл руками чужую шею, чувствуя, как отросшие волосы Кости щекочут предплечья, – Это, я добью момент тогда…у меня встал. Повисло молчание. – Ты думаешь, я великий слепой? – А разве нет? – У меня тоже встал, ладно… Снова молчание. И оба зашлись в смехе. – Диалог, достойный Тарантино? – Точно. Костя выбрался из этих странных объятий и снова снизу вверх посмотрел на Влада, который теперь выглядел увереннее и спокойнее. – Мне продолжать? – Да! – неожиданно даже для себя почти выкрикнул Коноплёв, – да, – сказал уже тише, почувствовав вновь прикосновения на бёдрах. Костя продолжил обводить по контуру следы ожогов, которые были такими родными для Влада, они были для него спокойствием и секретом, о котором никто знать не должен. Но теперь о них знал тот, кого Влад желал видеть рядом с собой ещё с самой первой встречи, на которой он, разволновавшись, стал хлестать пиво. Это же кем надо быть, чтобы на первой официальной встрече с коллегами пить? Но он просто не мог вынести этих карих глаз, не понимая даже природы своей зацикленности на них и на их обладателе. Благо, тогда эту его выходку приняли за обыденное дело, мол, он уже на опыте и может позволить себе расслабиться. Но знали бы они как всё плохо в голове у Коноплёва… – Кха-а, – Влада прошибла резкая волна удовольствия, что все мысли вылетели из головы, а пальцы ног поджались и он постарался изо всех сил не свести колени вместе. Плотников ещё раз провел большим пальцем по выпирающему бугорку на боксерах, – Я не дам тебе думать, понял? – услышав приглушенный стон в ответ, он остался доволен, и в тот же момент Коноплёв прошелся пальцами правой ноги по чужому паху,– Ох, чёрт… Вла-а-ад, – выдохнул Костя. – Один-один, Костя-якх…ай! Влад совсем не ожидал, что его укусят за внутреннюю часть бедра, и выпал из реальности, не то, чтобы было больно, было просто неожиданно, но при этом чертовски приятно. – Смотри, новое алое пятнышко, – и правда, Коноплёв увидел, как след от зубов краснеет и образуется в, причудливой формы, фигуру. Он не мог отвести взгляда. Но Костя продолжил свои манипуляции и сознание Коноплёва вновь улетело, выбитое ощущениями. – Вл-а-ад, стой, я сейчас… – Влад возобновил движения пальцами ног на чужом пахе, желая хоть что-то делать в ответ в таком положении. Плотников кончил, снова прикусив нежную кожу бедра, прямо возле прежнего следа начал образовываться новый, и от повторных непередаваемых ощущений Коноплёв излился следом, сполз с кровати на пол к Косте, чтобы не запачкать постель, и был тут же зажат в объятия. Оба сидели на коленях на полу, прижавшись друг к другу в объятиях, Влад тяжело дышал в шею Плотникова, тот же лишь поглаживал его по затылку, успокаивая, и бормотал какие-то смущающие вещи. – Круто, два взрослых мужика на полу в мокрых трусах, мне нравится, – спустя какое-то время заявил Костя, уже лёжа на полу и смотря на Коноплева, который, заявив, что «я хочу послушать твоё сердцебиение», плюхнулся сверху, уложив голову на грудь Плотникова и обвязал руками поперек живота, а последний и не против, если так надо. Владу надо. – Я-то ладно, а вот тебе, Костян уже такое не позволительно! – Влад поднял взгляд. – Это ещё почему? – Ну, типа ты уже весь такой старик. – Зато, кто-то недавно признался, что «пиздец как нравится» ему этот старик! – А этот кто-то мог бы даже сказать, что он этого старика «пиздец как любит»! – Коноплёв отлип от своей «лежанки» и приподнялся на руках. – А этот старик ответил бы так! Костя мягко перехватил щеки Влада и, притянув к себе, поцеловал, тягуче, постепенно углубляя поцелуй и получая в ответ тихие стоны и прерывные вдохи. – Я не разобрал, – хитро ухмыльнулся Коноплёв. – Какой же ты… Они целовались пока Влад не перестал чувствовать свои губы, о чём и заявил. – Прости…? – неуверенно протянул Костя, обращаясь к Коноплёву, который теперь уместился у него под боком. – Только если купишь ещё киндер! – Вымогатель. – Он нужен тебе больше, чем мне, признайся! – Ладно-ладно, надо что-то придумать с трусами, душ то накрылся. – Блин, ща, – Влад с тяжелым вздохом начал подниматься и Плотников ему постарался подсобить, но так ничем не помог, он поплелся в другой конец комнаты и через минуту вернулся с салфетками, и чистыми трусами, какие только нашёл, уже переодетый, – держи, всё, что нашёл. – Да сойдёт, – Костя сразу же стянул с себя нижнее бельё, которое уже причиняло дискомфорт, Влад покраснел так, что было видно даже в полутьме, и отвернулся. Плотников комментировать не стал, понял. – Почти чистые, теперь можно и в кровать, – Коноплёв юркнул под одеяло и укрылся до подбородка, отодвигаясь на край, Костя в ответ только вопросительно выгнул бровь, – Что? – Я вот не пойму, ты приглашаешь, или отсылаешь на диван? – Влад сначала посмотрел на диван, затем на Костю, а затем на одеяло, и прыснул от смеха. – Блин, да я замерз на полу, ложись, – он похлопал по матрасу. – Хорошо, – Костя присел на край, расправляя свою часть одеяла, – иди сюда, – он вытянул руку, и Влад нелепо перекатился ему на плечо, оказываясь в теплых объятьях.

***

Впервые, за эти несколько недель, Влад просыпался с чувством лёгкости и даже какой-то непонятной эйфории. Это и называют словом «высыпаться»? Вау. В кровати было так тепло, и он немного повозился в полусонном состоянии, пытаясь выпутаться из одеяла, пока его с одного бока не притянула рука, на которой он, судя по всему, спал, а с другого бока – поцеловали в висок. – Жарко, Костян, – прохрипел Влад, но вопреки своим словам прижался ближе к Плотникову. – И тебе с «добрым утром», Владик, – ехидно проговорил Костя, и откинул свободной рукой одеяло к ногам. – Хочу лежать так вечно, – пробубнил в чужую шею Коноплёв. – Тогда я останусь без руки, стану инвалидом, и никто не будет брать меня на роли, будешь меня содержать? – Тогда мы умрем от голода в первый же месяц, и вообще, играть наркоманов ты и без руки сможешь. – Ага, а в «фэнтэзи», это как обставят? – Ну сделают типа, что я тебя от волков лесника не сразу спас, руку вон отгрызли. – А музыкантом как дальше быть? – Блин, Костян, ну я возьму твою эту «балалайку», будешь просто петь типа. Повисла тишина, а затем редкие смешки. – Бред. – Согласен. – Чай или Кофе? – Пиво? – Влад поднял взгляд, на что получил в ответ вопросительно приподнятые брови, связался с актёром блин, – без разницы. Костя медленно поднялся с кровати и поплёлся в район барной стойки, после чего крикнул: – Походу всё-таки пиво, воды то нет… – Тут «мак» неподалёку есть, пойдём? – крикнул в ответ Коноплёв. – Тогда вставай, принцесса блин, – Плотников подошел к кровати, протягивая руку, Влад, закатив глаза, принял помощь и поднялся, тут же оценив ситуацию покраснел, и просто не мог, физически не мог, смотреть на Костю. Сейчас, когда солнце пробивалось в окно, он стал осознавать, как они выглядят, и в каком положении находятся, чёрт. Наверное, когда-нибудь он к этому привыкнет, но сейчас это очень неловко. – Влад? – М-м? – Я так точно без руки останусь, – Коноплёв опустил взгляд на руку, которую продолжал сжимать, и тут же отдёрнул свою. – Прости. – Не уходи в свои мысли, ладно? Просто говори, – Костя притянул за затылок его к себе и снова поцеловал в висок. – Ага, – Влад смутился ещё больше, – просто это всё пока так неловко. – Ага…я тогда это, оденусь быстро и подожду за дверью, норм? – Да, давай, – Коноплёв присел обратно на кровать, и направил взгляд в окно, слушая как открываются и закрываются стенки шкафа, и что-то шуршит. – Всё, жду тебя за дверью, – закрылась входная дверь. Влад направился к шкафу и быстро напялил на себя первое, что попалось на глаза, затем понял, что надо бы умыться, а это можно сделать и в McDonald's, взял рюкзак, запихивая в него два маленьких полотенца, и собирая зубные щётки в маленькие отдельные пакетики, захватил зубную пасту, – а то без этого он так и останется только с поцелуями в висок. – Погнали, – объявил Коноплёв, вынимая ключи из замочной скважины.

***

Утро было ещё довольно ранним, поэтому народу в точке быстрого питания совсем не было. Сделав заказ, парни уселись за уединенный столик, подальше от посторонних глаз, и по очереди сходили в местный санузел. После чего Влад упаковал полотенца в пакеты, и положил их в рюкзак до скорой стирки. Пока он ждал Костю, то успел позвонить и вызвать сантехника, который прибудет только через несколько часов. Вредная еда и напитки были просто божественны, Коноплёв даже и не подозревал насколько он проголодался. Плотников, кстати, вызвался заплатить за всё это, джентльмен, ага. Но тот объяснил это тем, что он и так остановился у Влада дома и всё такое, как же. – Я так наелся! Как же хорошо! – выдохнул Коноплёв, допив колу из стаканчика. – Теперь хочу лечь на диван и не вставать весь день. – Я думал о том же, пошли? – Погнали.

***

На фоне шёл какой-то фильм, который они включили, но так никто и не уловил сюжета, под него было удобно обниматься и иногда целоваться, ничего не упуская. Оба сидели на диване в обнимку пребывая в полудрёме, ожидая прихода сантехника. – Хочешь рассказать про это? – нарушил тишину Плотников, проводя кончиками пальцев по бедренным косточкам Влада, чувствуя неровности кожи от шрамов. – М-м? Про ожоги? – нервно пробубнил Коноплёв, чувствуя то ли неловкость, то ли возбуждение от легкого прикосновения. – Про ожоги, про порядок, про любовь к нечётным числам, – нерешительно, будто залезая во что-то сокровенное, начал Костя перечисление. Влад немного растерялся, он не ожидал, что его тайна настолько раскрыта. – Как ты… – он посмотрел на Плотникова с испугом, – хотя погоди, я мог понять это по твоим странным действиям. – Мои действия не странные, в отличии…от твоих? – неуверенно закончил Костя, он не знал, стоит ли так говорить. – Ладно, да, я могу описать ощущения? – Если тебе так удобно, давай. – Понимаешь, это не любовь к нечётным числам, мне просто неприятно брать одинаковые предметы, если их чётное количество. Причем нечётные числа после семи мне тоже не нравятся, но чётные все же больше. Поэтому мне комфортнее всего брать один предмет или три, пять и семь предметов, – вздохнул Влад, – понимаю, что это сложно понять, но я просто это чувствую и всё. – Нет, ну смотри, у всех есть свои предпочтения же, твои просто распространяются и на это, так? – Да, наверное, – Коноплёв ненадолго задумался, а Костя его крепче обнял рукой, прижимая ближе, – порядок мне тоже нравится. Нравится, когда всё на своих местах, всё чётко разложено, а ожоги...– Плотников начал медленно водить рукой по животу, это успокаивало. Влад вдруг заметил, что про свои «особенности» с Костей говорить ему очень легко, будто он рассказывает о том, чем был занят весь день, или что ел на ужин. И в поддержку получил короткий поцелуй в шею. – Ожоги мне просто нравятся, что ли, – замялся, и, получив еще один короткий поцелуй, продолжил, – мне нравится боль от них, нравится их форма, как они смотрятся на мне, нравится, что они меня успокаивают, понимаешь? Я их считаю…только не смейся, «оберегами», и думаю, что пока они на мне, то у меня всё получится, – посмотрел на Костю, ожидая реакции. – Влад, я не буду смеяться над этим, они…прекрасны, но мне больше нравится, как на тебе смотрится то, что оставил я, – прохрипел Плотников, – Чем ты вообще делаешь эти ожоги? – А-э, раскалённым маслом… – Ого, – удивленно полушепотом выдохнул Костя. – Знаешь, теперь меня больше успокаиваешь ты, чем они. Я думал, что эта «привычка» не лечится. Но оказалось, что она заменилась тобой, и знаешь что? – Коноплёв ярко улыбнулся, предвкушая месть. – Что? – Теперь во мне плотно засел Плотников, – расхохотался Влад. – О боже, это каламбур и нелепый подкат в одном флаконе, я восхищён, – смеясь, Костя вновь поцеловал Коноплёва, но теперь в губы. Поцелуй вышел затянутым и ленивым, – А вот это точно не лечится. На экране телевизора продолжал мелькать какой-то фильм, а Влад успел задремать в теплых объятиях, чувствуя спокойствие и порядок в мыслях, он будто мог все свои загоны разделить надвое, а потом ещё раз поделить и ещё раз…

***

Трель звонка разрушила царство Морфея, и Влад тут же подскочил, вспоминая о сантехнике. Костя уже открывал дверь, вот ведь почувствовал же себя как дома. В итоге кран пришлось менять. А куда деваться? Этому явно пришел конец. Коноплёв не хотел больше ощущать свежесть летнего фонтана у себя в ванной комнате. Спасибо, наплескался, и не он один. С Костей за ужином болтали абсолютно обо всём. Он рассказал, как нашёл в интернете методы подходов к ребенку, за что получил тычок под рёбра, а Влад, в свою очередь, поведал историю о том, как однажды жарил вареники и маслом обжег руку, откуда и пошло его помешательство на ожогах. Долго обсуждали свои роли, как лучше сделать то или это, и что уже хорошо удалось, а что – не очень. Было комфортно, мысли Влада больше не гудели в голове, в них был только Костя, очень много Кости. Который отвлекал его поцелуями, теплыми объятиями и нежными прикосновениями. В итоге решили ехать на следующей недели к Плотникову, в Питер! Коноплёв долго не соглашался, незнакомая обстановка, беспорядок и…Питер? – всё это пугало. Но Костя разрешил навести у себя «порядок» и сказал, что будет выполнять все указания во время уборки, что очень подкупило Влада.

***

Июль. 2023 год. – Быстрее, мы уже опаздываем на самолёт, ты всё взял? – Влад осмотрелся вокруг и кивнул. – А наушники эти свои? – Блять, наушники, – Коноплёв снял один кед и попрыгал к барной стойке. – Я выхожу, жду тебя с сумками внизу, захвати мои ключи, – крикнул Костя и вышел за дверь. Влад, запинаясь о шнурки, повесил наушники на шею, напялил второй кед, как попало зашнуровывая и, схватив два комплекта ключей, закрыл дверь. Внизу у такси ждал Плотников, недовольно поглядывая на часы. – Ты ничего не успел перекусить, засоня, вот, взял тебе два яблока, ничего? – сев в машину, Костя достал из карманов ветровки два плода в целлофане и протянул их Владу. – Спасибо, Кость, – Коноплёв взял протянутое в руки и прыснул, – что-то это мне очень напоминает. – О, точно ведь, были времена, – мягко улыбнулся Плотников. – Ну что, летим в Архангельск? – взяв ладонь Влада в свои, Костя ласково начал её поглаживать и перебирать пальцы. – Летим в Архангельск, – пробубнил Коноплёв, ярко улыбаясь, насколько позволяло заспанное лицо, и рассматривая в своих руках два яблока.