Голубая простынь

— Женя... — простонала девушка под Антоном. Мужчина уже минут пять входил в очередную девушку с «сайта знакомств», представляя в голове совсем другого человека. Наверное, поэтому он почти всё отведённое время был с полуприкрытыми глазами — чтобы видеть действия, но не различать внешность или видеть всё расплывчато. Девушка металась, не зная, куда себя деть. С каждой секундой Шастун прибавлял темпа, и вот он уже вышел на уровень «жестко». Вот она в который раз сжимает его, кончая. Он не сбивается, и уже сам готов сдаться. Тело пронзают разряды. А девушка всё мечется. Шаст делает толчок. Замирает. Девушка с непониманием уставилась на Шастуна своими голубыми глазами. Голубые глаза. Увидеть их Антон хотел, чтобы образ, который он имел в голове, стал полнее. Толчок, замирание. Толчок, и вновь бешеный темп. В голове Шастуна возникает голос его образа. Бархатный. Снова толчки и паузы. Антон меняет позу на «наездницу» за секунду, и даже сама девушка на мгновение теряется. Антон толкается, намекая, чего хочет. Девушка начинает двигаться на нём. Антон почти кончил, представляя, как образ повторяет эти действия, как издаёт звуки наслаждения, как облизывает внезапно пересохшие губы. Чёрт, где теперь этот желаемый? Этот горячий и сексуальный? Свалил в Питер к родне. А Антон трахает кого-то постороннего. Не его. Не желаемого, не горячего, не столь сексуального. — Женя... Антон изливается. Девушка счастлива — у неё на пять тысяч больше. После её ухода парень принимает душ, который, кстати, она принимать не стала. Под тёплыми струями воды он раздумывал над одним вопросом: позвонить Попову? Решил позвонить. Вышел Шастун из ванной полностью обнажённым. А кого стесняться? Перед кем? Он взял телефон и нажал на кнопку вызова рядом со знакомым номером. Идут гудки. — Алло? —Арс, приезжай, — сказал Шастун. —Антон, ну, как бы... Послышался стук в дверь. Шастун вздрогнул и пошёл к входной, забыв, что совершенно голый. Он открыл дверь, и перед ним предстал растрёпанный Попов. Вот он — его желанный, горячий и сексуальный образ. Тот закрыл дверь, облизнул пересохшие губы, скривившиеся в ухмылку, взгляд его пронзил Антона насквозь. Глаза скользнули вниз по торсу, и Попов, поняв, что друг раздет, быстро вернул взгляд на его лицо. — Шаст, ну, ты хоть бы прикрылся. Антон вышел из ступора и, развернувшись на каблуках, прошёл в комнату. Арсений без промедления последовал за шатеном. Хозяин квартиры забегал по комнате, пытаясь найти боксёрки, и попутно спросил: — А ты чего приехал-то? Ты ж вроде с Серёжей гонял где-то. Арсений смотрел, не отрываясь, на друга с полминуты, и лишь потом ответил: — Серёга умотал, сказал, срочно по делам. Странные у него дела. А я решил на чай заглянуть. Попов облизнул губы, расправил плечи и взглянул на скомканное одеяло. — Ты спал, что ли? Попов подошёл к кровати, поднял с пола одеяло и снова выпрямился, глядя на постель. Антон даже не успел ответить или отобрать бельё. Попов увидел на простыне застывшие капли спермы. Они выделялись на голубом фоне причудливыми узорами. Арсений перевёл взгляд на застывшего Шастуна и усмехнулся. «Нет! Он не должен на это реагировать!» — Рукоблудство — это грех, Антош. —В таком случае, все подростки — грешники, — парировал Антон. Попов медленно начал приближаться к «Антоше». —Э, Арс. Ты что задумал? — Шастун попятился, но наткнулся на тумбу и стену. Тот подходил всё ближе. —Буду отучать тебя. По голому телу побежали мурашки. А Арсения так взбудоражила сама идея напугать друга, что в этой шутке растворился тот самый заботливый приятель. — Я не дрочил, отвечаю! — будто отчитывался перед матерью. —Трахаться с блудными девицами — тоже нехорошо. У Антона был последний аргумент. Последний... —Арс, у тебя жена. Тот стоял уже почти вплотную. —К чёрту! Возбуждение охватило и самого Арсения... Оно затмило разум, и теперь вместо шутки придётся довести до конца то, что в ней заключалось. Попов дотронулся подушечкой пальца до головки, а затем, не отрывая, повёл им по всей длине. Палец коснулся основания, и ладонь обхватила член. Антон окаменел, и когда рука двинулась вверх, он чуть не задохнулся. Одна мысль. Одно понимание. Чёртово понимание, что его трогает Арсений, заставляло Шастуна возбуждаться сильнее. Член, вяло откликаясь, начал напрягаться, а голубоглазый наклонился к губам партнёра, улыбаясь. Брюнет вцепился второй рукой в русые волосы Антона и слегка сжал их. Рука на члене двигалась вверх-вниз. Шастун ухватился за подол футболки Арса и потянул вверх. Они на секунду отстранились, чтобы снять её, и снова слились в поцелуе. С Арсения слетели штаны, а затем и нижнее бельё. Оба двинулись к кровати. Брюнет бросил зеленоглазого на постель и, обойдя слева, встал на колени у его груди, расставив ноги по обе стороны. — Сделай мне приятно, Антош, — с огоньком в глазах облизнул губу Арсений. Антон приподнялся на локтях, провёл языком по головке, а потом, взяв в рот, осторожно начал работать. Попов возбудился сильнее и издал стон, запрокинув голову. Шастун еле сдержался от наката эмоций. Ещё один такой звук — и он кончит. Шатен попытался взять глубже, но как только он двинулся вперёд, партнёр снова сжал его волосы и резко вошёл в рот несколько раз. Шастун не выдержал, закашлялся. Кашель вывел Арсения из наслаждения, и он отпустил зеленоглазого. Арсений спустился на колени и переместился к ногам партнёра. Смочив слюной пальцы, он ввёл один в Шаста. Тот издал сдавленный стон — не от наслаждения, а от дискомфорта и лёгкой боли. — Вообще-то я сверху, — пробормотал он. —Да? А мне кажется, что сегодня не совсем, — парировал Арсений. В Шаста вошёл второй палец, и он инстинктивно сжался. —Не сужайся, больнее будет. Расслабься. Как тут расслабиться, когда человек, которого ты давно хотел, сам тебя имеет? Для удобства Антона поставили в коленно-локтевую позу, и теперь он не мог видеть, что делает мужчина сзади. Пальцы внутри него двигались, то нащупывая, то скользя. Добавился ещё один, затем следующий. Задевается простата. Антон выгнул спину со стоном наслаждения и подался навстречу. Арсений вынул руку и, хитро ухмыляясь, подул на воспалённое место. От неожиданности оно сжалось. Голубоглазый провёл рукой по его ягодице. — Войди уже в меня! — простонал Антон, не сдерживаясь. Просить Арсения дважды не пришлось. Он приставил головку к входу, поводил ею вокруг, а потом Антон сам резко подался бёдрами вперёд, и Арсений вошёл в него. Член медленно продвигался внутрь. Парень снизу рыкнул: — Арс! Войди уже полностью! —Антош, будет больно, — мурлыкал он на ухо нетерпеливому партнёру. —Похуй! Арсений вошёл до конца, и Антон вскрикнул. Попов прижался к нему, давая привыкнуть. Он начал двигаться, постепенно наращивая темп. Сначала это было едва ощутимо, потому что ощущения движения внутри перекрывали укусы и поцелуи в спину, но с увеличением темпа росла и чувствительность. Попов двигался в нём, вырывая стоны. В такой позе он лишь изредка задевал нужную точку. Арсений вышел из Антона, и тот встретил его сердитым взглядом. Шастуна перевернули. Он лежал на кровати, а одна его нога оказалась на плече у Арсения. Тот снова вошёл и теперь уже точно бил в простату. Антон стонал. Стонал так самозабвенно, что от одних этих звуков хотелось кончить. Попов двигался слишком быстро, вгоняя член до упора. Шастун не умолкал, повторяя его имя. Это ещё больше возбуждало брюнета. Попов отпустил его ногу и прижался ближе. Теперь они лежали вплотную, и Арсений продолжал входить в друга. Брюнет укусил парня за ключицу, и тот в ответ шипел. Его соски щипали пальцы, которых ему хотелось бы чувствовать на себе всегда, а сам он впивался ногтями в спину того, кто был сверху. Голубоглазый сбавил ритм, а затем снова его ускорил. — Арс, кончай уже! Попов усмехнулся, оценив каламбур. Член, послушавшись, через несколько толчков излился внутрь, и Антон, зажмурив глаза, с криком выбросил своё семя. Брюнет лёг рядом с Шастуном и обнял его, чувствуя в этом потребность. На голубой простыне появились новые следы этой безумной встречи. Казалось, время стало бесконечным, как вселенная, и тягучим, как мёд. Они были счастливы. С Шастуна свалился камень с сердца, а у Попова мысли утонули в бездне. Счастливые не следят за временем, но вскоре, всё ещё не размыкая объятий, Антон спросил: — Что будет дальше? С нами... Попов немного помедлил, а потом уверенно ответил, словно так и должно было быть: — Дальше? Дальше нас нет... Нас вместе нет, если ты об этом. Я хочу остаться друзьями, — сказал брюнет, поцеловал его в лоб и, поднявшись, побрёл в ванную. Хозяин квартиры так и остался лежать голым. Без мыслей. Без чувств. Без ощущения реальности. Без Попова. Всё вдруг рухнуло. Всё, что было, обрушилось. И лишь голубые простыни будут помнить их связь.