Рассказы из-за ленточки

По разбитой асфальтовой дороге неслась бортовая "ГАЗель", в кузове которой, облокотясь спиной на кабину, сидел ее единственный пассажир. Его болтало из стороны в сторону и подбрасывало на ухабах, но он достаточно крепко держался чтобы не вылететь из кузова. На человеке была зеленая пиксельная форма, старый бронежилет с разгрузкой и шлем. Лицо закрывали черные тактические очки и белая с черным арафатка. Рация на левом плече ожила и с жуткими помехами передала сообщение: - Профессор, Центральному связь. Рука в черной перчатке закрыла экран рации и большой палец нажал на тангенту. - На приёме. - Сообщение от Ташкента. "Карандаш на нуле и ожидает". Как принял меня? Прием. - Плюс, принял. Ответ Ташкенту - пятнадцать малых буду на Головастике. Как принял? - Принял, передаю. Впереди на дороге показались насыпи, преграждавшие путь любому, кто пытался проскочить этот участок на большой скорости. Машину дернуло вправо, затем влево и снова вправо, чуть не заставив пассажира вылететь из кузова. Вскоре дорога ушла вправо, а налево ушла разбитая и чуть подмокшая колея, на которую и свернула машина, оставив позади ориентир в виде сожженого бронеавтомобиля. Махнув рукой невидимым с дороги постовым в качестве приветствия, человек в кузове ухватился покрепче за борта кузова, потому что машину начало мотать из стороны в сторону совсем уж страшно. Вскоре они добрались до пункта назначения - точки эвакуации с боевой позиции, где их уже ждала группа сопровождавших и сам пациент. Не вылезая из кузова, человек спросил: - Что с ним? В кузове доедет? - Чутка трухануло, так что должен в кабине доехать. - Добро. Закидывайте вещи в кузов и покатили. Контуженный сам залез в кабину, а сопровождающие загрузили в кузов его нехитрые пожитки. Взамен им сгрузили несколько баклах воды и коробку сухпайков. - Ну все, до встречи, - сказал один из бойцов и махнул рукой вслед резво стартовавшей машине. Когда машину перестало сильно болтать, сидевший в кузове вышел на связь. - Центральный, Профессору связь. - Слышу тебя, Профессор. - Сообщение Ташкенту - "пациента забрали, двигаемся обратно, будем через тридцать малых". Как принял? - Принял, передаю. Полчаса и кучу кочек и выбоин спустя, машина прибыла в расположение штаба батальона. Сдав пациента медицинскому взводу, Профессор направился в небольшой дом на два хозяина в котором размещался штаб батальона и он сам как часть этого самого штаба. Замначтштаба батальона - длинный и худой как жердь молодой парень - сидел за ноутбуком и задумчиво смотрел на экран. Не оборачиваясь, он спросил у вошедшего в хату и разувшегося Профессора: - Так кого там "трëхсотнуло"? Стянув с головы шлем и бросив его на кровать, он ответил: - Красовский Никита, первая рота, взвод огневой поддержки, - и ушел в свою комнату, забрав с собой шлем и на ходу расстегивая разгрузку. В комнате он сбросил бронежилет и разгрузку, развязал арафатку и снял уже порядком осточертевшую куртку и теплую подстежку от зимнего бушлата, оставшись в одной термухе и камуфляжных штанах от полевой формы. Под всей защитной экипировкой обнаружился довольно высокий молодой парень, телосложением несколько более крепкий чем замначтштаба. Нижняя часть лица была скрыта усами и бородой, голова была коротко острижена. В хату зашел командир батальона - основательного телосложения мужчина средних лет чуть пониже находившихся в хате его подчинённых. Он сел за стол на маленькой кухне и закурил, положив радиостанцию на стол и уперевшись локтями на колени. - Как съездил, что с раненым? Профессор вышел из комнаты и облокотился плечом на дверной косяк. - На позициях сейчас тихо, трехсотый цел но контужен. Похоже, что при обстреле легло рядом с его окопом. Он сейчас на располаге. - Понятно. Отдыхай - завтра с утра поедешь с коробочкой заводить бойца на замену. Выдвигаетесь в пять утра. А пока иди отдыхать - сегодня хорошо сработали. - Принял,- Профессор сопроводил слова коротким кивком. - До завтра! - крикнул все еще сидевший за ноутбуком замначтштаба комбату, выходящему из хаты. Профессор развернулся и увалился на кровать, заводя будильник для завтрашней поездки. После сегодняшних поручений его быстро сморило в тепло натопленной хате. Ему снилась редкая в последнее время гражданская жизнь. Жена, сын, солнечный и теплый день. Спокойствие и размеренность, которой не было в его нынешней жизни. Картины сменялись одна другой, то показывая какой-то праздник, на котором собралась все семья, то прогулку летним вечером, то летнюю же ночь, в которой он лежал с обнажённой женой рядом и о чем-то с ней говорил. Она встает с кровати и, поврнувшись спиной, начинает рыдать. Внезапно перед глазами встала совсем другая картина: лесополоса, горящая ГАЗель, на земле лежит одновременно знакомый и не знакомый человек в старом бронежилете и чуть по-дурацки выглядящей каске. Сам Профессор привалился спиной к дереву и не может пошевелить ногами, левая рука безвольно висит плетью и из раны на плече бесшумно и безболезненно течет кровь. Автомат, чей приклад перебило осколком, валяется ближе к горящей машине, а через плечо висит ремень на котором болтается обрубок приклада. Радиостанция что-то хрипит в левое ухо голосом командира батальона, а глаза сами собой слипаются и очень сильно хочется спать. Кто-то подбегает и трясет за плечо, заглядывает в лицо, щупает пульс на шее. На подошедшем бойце плотная балаклава и тактические очки, закрывающие лицо полностью. Правая рука сама собой пытается отмахнуться от подбежавшего, но безуспешно - у того обе руки действуют и он одной рукой прижимает правую кисть к земле, а левой пытается отстегнуть аптечку, висящую на левой стороне разгрузки. До сознания доходит факт, который хуже смерти - нашедший его боец носит песочного цвета пиксельный камуфляж, а не зелено-коричневый. Вражеский камуфляж. Сил что-либо сделать нет, и голова тяжелеет с каждой секундой. Сквозь сон прорывается писк и глаза сами открываются. Вокруг вовсе не посадка и нет горящей машины. Вокруг лишь темная в предрассветных сумерках комната и светится только телефон, разрывающийся писком будильника. Время вставать и снова ехать на позиции. - Твою-то мать... Профессор провел ладонью по лицу и быстро поднялся с постели, зная свою гадкую способность уснуть обратно если он не начнет действовать прямо сейчас. Спустя несколько минут, в сумерки вышел человек в зеленом пиксельном камуфляже, защитном шлеме, черно-белой балаклаве и в старом бронежилете с разгрузкой. По дороге он встретился с водителем, шедшим в сторону располаги за ГАЗелью. - Здоров, ты хоть выспался? - Да. Немного. - рыжий водитель в том самом старом бронежилете и дурацкой каске усмехнулся и отхлебнул из початой банки энергетика. Жестом предложил Профессору и протянул банку в ответ на кивок. Тот отпил немного из банки и вернул ее владельцу, на ходу натягивая арафатку на лицо и опуская на глаза очки. - Я вот у тебя спросить хотел - ты в них вообще хоть что-то видишь? - Да. Они хоть и темные, но свет пропускают достаточно. - Сколько пальцев? - водитель показал два пальца а форме буквы V. - Два. - Повезло на этот раз. За беседой они добрались до стоянки машин батальона, где и стояла бортовая ГАЗель. Такая же, как и горевшая во сне. Профессор лишь мотнул головой, отгоняя лишние мысли. - Ты опять в кузове? - Да. - Экий ты у нас экстремал. Погрузились в машину и поехали в сторону хаты, где жил отправлявшийся на позиции боец. Профессор спрыгнул на землю и подошел к хате прямо перед тем, как из двери показался молодой - моложе самого Профессора - парень в новеньком бронежилете и такой же каске, как и та, что была на Профессоре. - Доброго ранку, хлопче. А мы как раз за тобой. Боец молча протянул руку для рукопожатия. - Готов? - Минуты две и выхожу, хорошо? - Давай, жду в машине. Профессор вернулся к машине и залез обратно в кузов. Подошел боец, тянувший на одном плече большой рюкзак с прикрепленным к нему спальником. Что странно, куртка была в камуфляже ММ-14, а брюки от костюма Горка и вовсе были в обычной двухцветной раскраске без камуфляжа. "Опять этот хренов сон... ". Боец протянул сидевшему в кузове Профессору рюкзак и полез на пассажирское место в кабине. Усевшись поудобнее на откуда-то оторванном куске доски с остатками мягкой кожзамовой обивки, Профессор постучал костяшками пальцев, затянутых в черные усиленные перчатки, по заднему стеклу кабины. Предстояла очередная поездка по разбитой дороге, и Профессор лишь вздохнул про себя и уперся ногой в выступ борта.